Ренессанс геополитики?

15.04.13
Эксклюзив

Ренессанс геополитики?

Эксперты МГИМО: Лебедева Марина Михайловна, д.полит.н., к.психол.н., профессор

Заведующая кафедрой мировых политических процессов Марина Лебедева считает, что возрождения геополитики не происходит. География, по ее мнению, — лишь часть пространственной организации мировой политики.

На ленты новостей постоянно поступает информация о направлениях строительства новых нефте- и газопроводов и политических проблемах, которые в связи с этим возникают. Мы все чаще обсуждаем геополитическое лидерство того или иного государства. Целые географические регионы вдруг вовлекаются в бурные политические процессы — как это случилось с рядом арабских стран за последние два с небольшим года. На прошедшем в начале апреля в Сан-Франциско конвенте Ассоциации международных исследований (ISA) избран президент Ассоциации на 2013–2014 годы; им стал известный геополитик Харви Старр.

Что это? Симптомы возрождения геополитики?

Прежде казалось, что развитие коммуникационных и информационных технологий «сузили» мир, сделав расстояние и географию маловажными факторами, а мировое разделение труда породило феномен «общемировой фабрики». Социологи заговорили о появлении «новых кочевников» — людей, вовлеченных в процессы современных деловых отношений, которые, решая свои профессиональные задачи, живут между городами, странами, континентами. Границы государств представлялись прозрачными, что и определяло суть глобализации. «Глобализация для финансиста означает конец географии» — так предельно ёмко сформулировал свою позицию американский автор Р. О’Брайен.

Так что же на самом деле происходит с современным миром? Надо ли реанимировать геополитику для его понимания?

Прежде всего, следует говорить о пространстве в политике, а не только о ее географии. География — это хотя и очень большая, но всего лишь часть пространственной организации политики. С пространством, например, связаны такие современные мировые политические процессы, как миграция, интеграция, глобализация и многие другие, выходящие за рамки географии (и тем более геополитики), поскольку они обусловлены множеством факторов экономического, социального, исторического и другого рода. Еще один пример того, что пространство, формирующее политику, не ограничено лишь географией, а значительно шире географического измерения, — это исследования информационного города Мануэлем Кастельсом или глобального города Саскией Сассен, показавших, что политическая роль городов не сводится к их географическому положению. Можно приводить примеры и далее.

Таким образом, сфера мирополитических исследований, а за ней и контекст принятия политических решений должен быть расширен от географии к пространству в целом. Кстати, тематика IV конвента РАМИ, который прошел в 2006 году, в этом плане была сформулирована очень удачно: «Пространство и время в мировой политике».

Второй момент, который следует отметить. Современный мир порождает новые феномены, за которыми должны последовать и новые теоретические осмысления. Географическое измерение не является исключением. Так, до сих пор интеграция шла только на региональном уровне, объединяла близлежащие страны. А возможны ли надрегиональные интеграционные объединения? Пока таких фактов нет, но совместная координационная деятельность БРИКС при всех оговорках, которые здесь должны быть сделаны, позволяет, по крайней мере, выдвигать подобное предположение.

Третье. Для разных сфер экономики значимость пространства неодинакова: нефтедобыча, например, жестко привязана к тому или иному месту; в то время как финансы, производство программного обеспечения очень подвижны в пространстве. Транснациональна и наука.

Сложнее дело обстоит с образованием. Базируясь на научном знании, оно, безусловно, транснационально. Можно по-разному относиться к Болонскому процессу, но очевидно, что и без него студенческая мобильность в последние годы растет. Это хорошо видно на примере регионов, не охваченных Болонским процессом, в частности Азии. Транснационализация образования ведет к созданию единой деловой культуры. В то же время образование обусловлено и национальными традициями. Отсюда нередко возникают противоречия между глобальным, выходящим за рамки одного государства, с одной стороны, и национальным — с другой. Очевидно, что здесь же формируются и группы интересов: одни заинтересованы в акцентах на территориальных и национальных особенностях, другие — на процессах транснационализации.

Для России с ее природными ресурсами, огромной территорией важно не впасть в геополитическую крайность. Это будет означать однобокое развитие, а в конечном итоге — тупик.

И последний момент, на которой стоит обратить внимание, — это относительность и динамичность географии и пространства. Об этом, кстати, говорил Харви Старр в своей президентской речи на конвенте Ассоциации международных исследований. То, что вчера было географически важным, сегодня может таковым уже не являться. Например, в прошлом широкая река могла быть труднопреодолимом препятствием, а сегодня благодаря мостам, водному транспорту эта же река формирует единое пространство жизнедеятельности. Но одновременно здесь возникает другая проблема, связанная с критической инфраструктурой той самой жизнедеятельности. И данная проблема превращается в одну из ведущих в случае природных и техногенных катастроф, а также конфликтов. Иными словами, одно и то же пространство начинает выступать совсем в другом качестве.

Политическая организация современного мира переживает кризис, который гораздо глубже кризиса постбиполярного мироустройства или экономического кризиса. В условиях любого кризиса возникает желание упростить ситуацию, обратиться к рецептам прошлого. Но эти рецепты могут сыграть злую шутку, потому что оказываются неадекватны современным реалиям.

Итак, ответ на вопрос о ренессансе геополитики — определенно отрицательный. Ренессанса геополитики прошлого не происходит. И дело не в том, что геополитика имела идеологическую нагрузку, а теперь от нее необходимо избавиться. В любом случае геополитика подразумевает гипертрофированный акцент на географическом факторе. Мир, особенно современный, намного сложнее, но тем и интереснее. Он требует изучения роли пространства в организации политики, включая, разумеется, географическое пространство. И на основе этого анализа необходимо выстраивать политические стратегии. Важно только понимать, что сегодня данное пространство становится принципиально иным по сравнению с тем, каким оно было в прошлом.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу