Вешние воды Центральной Азии

17.04.13
Эксклюзив

Вешние воды Центральной Азии

Эксперты МГИМО: Боришполец Ксения Петровна, к.полит.н.

Профессор кафедры мировых политических процессов, ведущий научный сотрудник Центра постсоветских исследований Ксения Боришполец — о водно-энергетической проблеме центральноазиатских государств.

Смена времен года приносит каждому региону СНГ свои особые хлопоты. Например, наши центральноазиатские соседи беспокоятся сегодня не только о возможных последствиях паводков, но и о том, как в ближайшие месяцы будет делиться между ними драгоценная влага. Подробно вопросы регионального водопользования будут рассмотрены на очередном 61-м заседании Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии Центральной Азии (МКВК), которое состоится 16–17 апреля в Бишкеке. Уже более 20 лет МКВК согласовывает сложнейшие практические вопросы использования пятью центральноазиатскими государствами трансграничных водных ресурсов.

Водно-энергетические проблемы Центральной Азии очень разнообразны. Подводя итоги развития этой проблематики за последние несколько лет, хотелось бы обратить внимание на ряд моментов.

Консервация конфликтного потенциала

Противоречия между энергетическим и аграрным использованием трансграничного водостока — традиционно одно из наиболее конфликтных направлений регионального взаимодействия в Центральной Азии. В эпицентре этих противоречий находятся отношения Узбекистана, потребляющего основную долю центральноазиатского водостока, с Таджикистаном и Киргизией, которые стремятся существенно увеличить мощности по выработке электроэнергии и создать условия для ее экспорта за пределы региона.

Конфликт между интересами «горных» стран (Таджикистана и Киргизии) и интересами их «равнинных» соседей (Узбекистана, Туркмении и Казахстана) пока не удалось разрешить ни на основе льготных поставок узбекского углеводородного сырья для нужд таджикской и киргизской экономик, ни путем оптимизации ежегодных балансов водопотребления по линии МКВК, ни за счёт попыток создания регионального водно-энергетического консорциума. Другими словами, все форматы комплексного урегулирования противоречий между энергетическим и аграрным использованием трансграничного водостока в Центральной Азии оказались заблокированы.

Однако несмотря на то, что в последние пять-шесть лет водный вопрос неоднократно ставил Узбекистан и его «горных» соседей (особенно Таджикистан) на грань вооруженной конфронтации, реального военного конфликта все же удалось избежать. На современном этапе конфликтная ситуация приобрела черты взаимодействия различных региональных и внерегиональных сил, которые в своем большинстве пытаются избежать стихийной эскалации напряженности.

Главным фактором, обеспечившим сохранение политического контроля за обстановкой в сфере водно-энергетической проблематики, стала позиция российской стороны, не поддержавшей ни таджикские планы радикального изменения системы регионального водопользования, связанные с Рогунской ГЭС, ни узбекскую политику давления на Таджикистан. России удалось избежать прямого участия в разрешении водно-энергетических противоречий в Центральной Азии и, благодаря принятию проекта строительства в Киргизии каскадов Нарынской ГЭС, в котором примет участие и Казахстан, усилить свои стратегические позиции в регионе.

В целом, произошла консервация конфликтного потенциала водно-энергетических отношений центральноазиатских государств, для которой характерно «расфокусирование» традиционной конфронтации между «горными» и «равнинными» странами. Для привлечения зарубежных инвестиций Таджикистан уже более двух лет ждёт результатов экспертизы рогунского проекта по линии Всемирного банка, а Узбекистан обратился к тактике массированной критики экологических последствий политики своих соседей в водном вопросе и модернизации аграрного водопользования с привлечением иностранных специалистов. Поэтому, хотя узбекско-таджикские и узбекско-киргизские противоречия сохраняются на высоком уровне, их развитие перешло в русло пошагового разрешения с участием международной среды.

Наращивание национального водно-энергетического потенциала

Консервация основных условий распределения водных ресурсов между странами Центральной Азии не снимает вопроса о нестабильности регионального баланса трансграничного водопользования.

Так, Таджикистан, несмотря на неоднократные срывы планов по строительству Рогунской ГЭС (2007–2012 гг.), трудности ввода в эксплуатацию других значимых для страны гидросооружений (в частности, Сангтуды-2) и недавние акценты на развитие средней и малой гидроэнергетики, сохранил приверженность линии на повышение своего статуса как производителя электроэнергии.

Что касается Киргизии, то 20 сентября 2012 года на высшем государственном уровне было подписано российско-киргизское Соглашение о строительстве Камбаратинской ГЭС-1 и Верхненарынского каскада ГЭС. Вскоре последовало решение о строительстве внутренней высоковольтной линии, позволяющей снизить зависимость от поставщиков электроэнергии из соседних государств. На основе этого киргизской стороне удалось совершить важный прорыв на пути достижения энергетической безопасности и реализации планов по экономическому восстановлению.

Перспективы строительства пяти гидроэнергетических объектов на территории Киргизии, также как и заявленные намерения киргизского руководства провести модернизацию крупнейшей в Центральной Азии Токтогульской ГЭС (оценочная стоимость модернизации — $55 млн), являются проектами, открытыми для участия соседних стран, иностранных кампаний и международной экспертизы. Однако они создают дополнительную напряженность в киргизско-узбекских отношениях, поскольку первоначально нейтральная позиция Узбекистана не получила должного подтверждения и является в настоящее время резко негативной. Тем не менее, с учетом официальной поддержки Казахстана и позитивной реакции Таджикистана, перспективы киргизской гидроэнергетики инициировали новый тренд конструктивного преодоления водно-энергетических противоречий в Центральной Азии, результативность которого в полной мере проявится уже в ближайшие два года.

Тенденция наращивания собственного водно-энергетического потенциала характерна и для трёх «равнинных» государств Центральной Азии. В Узбекистане и Туркмении предпринимаются усилия по созданию дополнительных резервуаров накопления поверхностных водостоков, в том числе в бассейнах трансграничных рек. Начата модернизация систем водопотребления (Узбекистан) и обеспечения населения чистой питьевой водой (Туркмения). В Узбекистане продвигаются проекты в области малой и средней гидроэнергетики. В Казахстане достаточно активно проводятся мероприятия по восстановлению северного сегмента Аральского моря, инициировано строительство гидротехнических объектов предназначенных для регулирования паводковых вод, но на практике являющихся местными водохранилищами.

В результате политики центральноазиатских государств региональный баланс трансграничного водопользования подвергается все более очевидной эрозии. Однако в ближайшие три-пять лет (в силу объективно инертной природы всех мероприятий, проводимых в духе «приватизации» региональных водных ресурсов) этот баланс, скорее всего, не претерпит радикальных изменений. Странам региона не удастся добиться односторонних преимуществ.

Активизация внешних участников водно-энергетического взаимодействия

Поиск форматов центральноазиатского взаимодействия в водном вопросе происходит на фоне расширения вовлеченности международных участников. Эта тенденция обусловлена не только стремлением Таджикистана и Узбекистана добиться поддержки своих конкурирующих позиций в ОБСЕ, ЕС и ООН, но и растущей активностью США и КНР, ростом вовлеченности некоторых других стран.

Для американской стороны характерны, во-первых, публичный алармизм относительно неизбежности силовой фазы водного конфликта, во-вторых, политическая поддержка таджикских планов строительства Рогунской ГЭС и энергетического экспорта в афганском направлении, в-третьих, включение таджикской гидроэнергетики в контекст стратегии раскола центральноазиатского региона (планы Большой Центральной Азии). Китай придерживается более прагматичной позиции, стремясь дистанцироваться от основных проблем региональной конфронтации, увеличивая финансовую поддержку малой гидроэнергетики, особенно в Таджикистане, и избегая обсуждения спорных моментов вододеления с Казахстаном.

Что касается исламских государств, составляющих ближайшее региональное окружение стран Центральной Азии, то пока реальные отношения в сфере гидроэнергетики сложились только по линии иранско-таджикского сотрудничества. Однако даже это направление сейчас серьезно тормозится.

Энергетическое партнерство стран Центральной Азии с Афганистаном и Пакистаном как на двусторонней, так и многосторонней основе уже несколько лет находится на подготовительной стадии. Хотя в рамках программы Центрально-Азиатского регионального экономического сотрудничества (ЦАРЭС) к концу 2013 года предполагается приступить к строительству 970-километровой линии электропередачи из Киргизии и Таджикистана в Афганистан и Пакистан, участие в финансировании проекта еще не подтвердил Азиатский банк развития, а финансирования по линии Всемирного банка и Исламского банка развития для осуществления проекта недостаточно.

Таким образом, несмотря на то, что тенденция интернационализации взаимодействия в сфере водно-энергетических ресурсов Центральной Азии усиливается, конфликтный потенциал регионального «водного вопроса» в последние годы так и не снизился. В то же время основные проекты с международным участием фактически переводят традиционную борьбу за воду в плоскость борьбы за прибыль от экспорта электроэнергии. Другими словами, расширяется спектр конфликтного взаимодействия в сфере ресурсного потенциала центральноазиатских стран, а в среднесрочной перспективе усиливаются риски углубления разобщённости региона.

В этом контексте российское вступление в Камбаратинский (Киргизия) гидроэнергетический проект, предполагаемый финансовый вклад в реконструкцию Нурекской ГЭС (Таджикистан), линия на участие РФ в развитии гидросооружений в Узбекистане — важные стратегические решения, препятствующие фрагментации Центральной Азии под влиянием многовекторного международного партнерства.

Таким образом, преодоление противоречий водопользования остаются насущной задачей центральноазиатской повестки на весну 2013 года.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу