Старший преподаватель кафедры философии Николай Литвак —
об использовании бесполетных зон для поддержания мира
и свободы.
Темы терроризма и затянувшейся «арабской весны» —
по-прежнему среди наиболее освещаемых в мировых СМИ.
Происходящее параллельно развитие компьютерной и коммуникационной техники
позволяет готовить и передавать соответствующие материалы уже
не только в прямом эфире, но и ставить целые спектакли,
якобы отображающие текущие события. И всё это — повсеместное
распространение всё более мощных и подключенных к интернету
компьютеров, развитие спутникового телевидения и сотовой связи, создание
огромных массивов информации — происходит в глобальном масштабе, как
и прогнозировалось.
Другие прогнозы — относительно поступательного движения человечества
ко всеобщему миру на планете и относительно того, что новые
технические возможности откроют небывалые творческие горизонты — пока
реализуются не столь впечатляюще.
Наоборот, можно говорить о довольно скудном арсенале, в частности,
внешнеполитических инициатив и способов их информационного
обеспечения. Например, задача свергнуть один из хотя и суверенных,
но неугодных режимов, а заодно помочь соответствующему народу лучше
распоряжаться крупными ресурсами углеводородов была в одном случае решена
при помощи открытой военной акции под выдуманным, как впоследствии оказалось,
предлогом наличия у режима химического оружия (2003 год, Ирак).
В другой похожей ситуации задача была решена при помощи создания
«бесполетных зон» с целью защитить мирное население от воздушных
ударов правительственной авиации (2011 год, Ливия).
Сроки смены режимов каждый раз всё увеличивались, и третий аналогичный
сценарий реализуется уже более двух лет (2011–2013 годы, Сирия). При этом,
несмотря на упомянутый технический и информационный прогресс,
обнаружился творческий тупик: в условиях затягивания страданий
гражданского населения было принято решение совместить в отношении Дамаска
обе предыдущие версии — объявить о «признаках» применения химического
оружия и о планах введения бесполетных зон.
Конечно, можно посмотреть на дело и с другой стороны —
применение старых методов оправдано тем, что они уже доказали свою
эффективность. Правда, в предыдущих случаях обе осуществленные операции
заменили не только режимы, но и мирную жизнь на затяжные
и все еще продолжающиеся кровавые гражданские войны. Однако если
последовательно применять принцип изучения эффективных, проверенных
инструментов и расширить временные рамки, то удастся обнаружить, что
в этом же регионе несколько десятилетий назад установление
бесполетных зон действительно содействовало миру. Только назывались они
по-другому: воздушные пространства суверенных государств,
защищаемые эффективными средствами ПВО. В частности, советские ракеты,
поставлявшиеся в Египет и Сирию в 60-70-е годы
прошлого века, существенно снизили активность израильских ВВС, действие которых
на вооруженные силы арабских государств было подавляющим. Когда же
арабские войска выходили из-под этого «зонтика» в попытке
нанести поражение противнику, они становились фактически беззащитными
и быстро терпели поражение.
Возможно, что это — основы военного искусства вообще. Ведь как только
между Сирией и Турцией была создана буферная зона, в которой стали
накапливаться беженцы и боевики, над ней был развёрнут противовоздушный
«зонтик» из американских «Пэтриотов» (такой же процесс
в настоящее время идет и на сирийско-иорданской
границе).
Может показаться странным, что бесполетные зоны над дружескими территориями
обеспечиваются одними методами, а над пока еще недружественными —
другими (с помощью истребителей-бомбардировщиков, как
в Ливии и других странах). Но если абстрагироваться
от концепции бесполетных зон и обратиться к сути задачи —
недопущению атак на мирное население с воздуха, — окажется, что
наиболее эффективное ее решение заключается в контроле
за аэродромами базирования военной авиации, к которой имеются
претензии. Поскольку международное право еще не совсем отменено,
то только с согласия соответствующего суверенного государства
возможно разместить на его военно-воздушных базах
международных наблюдателей. Тем более что таких объектов немного.
Та же НАТО и, прежде всего, США вовсе не случайно полагают, что
не только какой-либо самолет, но и ракета может
прилететь откуда угодно, в том числе с Ближнего Востока, в связи
с чем они так озабочены развертыванием ЕвроПРО. Действительно, возможны
и происходят различного рода провокации: так, растет активность
неопознанных летающих объектов, которые при крушении или поражении средствами
ПВО оказываются беспилотниками, выполняющими как разведывательные, так
и боевые задачи. Вооруженные силы государств, соседних по отношению
к районам конфликтных событий, находятся в повышенной боевой
готовности, из-за чего возможны и случайные удары или пуски
(наподобие инцидента с турецким самолетом вблизи сирийской границы).
Возможно, что защиту мирного населения от таких эксцессов, не говоря
уже о настоящих атаках с воздуха, могла бы обеспечить
эффективная наземная ПВО, расположенная на базах ВВС и вблизи крупных
городов — также под флагом ООН или на двусторонней
основе.
Разумеется, при масштабной авиа-активности
(а в ливийском воздушном пространстве, например, в ходе
обеспечения бесполетной зоны по защите мирного населения пролетели
к своим целям сотни крылатых ракет и были совершены десятки тысяч
боевых вылетов) несколько дивизионов средств ПВО вряд ли смогут полностью
«закрыть небо» в той или иной стране. Тем не менее, террористы,
провокаторы, а также неопознанные или случайные воздушные объекты уже
не смогут свободно перемещаться в чужих суверенных небесах, что может
способствовать движению к политическому урегулированию. Ведь любые
переговоры откладываются, если есть возможность и соблазн решить дело
в свою пользу силой.
Наконец, полный контроль над воздушным пространством в плане
недопущения любых ударов с воздуха можно было бы установить
с помощью таких радикальных средств, как российские мобильные системы
радиоэлектронного подавления семейства «Красуха», позволяющие блокировать
радиолокационную активность в широком диапазоне — от спутников
до наземного оборудования и летательных аппаратов, включая все более
широко применяемые беспилотники.
Конечно, любое государство стремится не выпускать из-под
своего контроля наиболее эффективные вооружения (а таковыми
на сегодня являются как «Красухи», так и отечественные же ракеты
семейства «С»). Кроме этого, любое присутствие в стране, где идут боевые
действия и полыхает гражданская война, опасно. В случае
с Ближним Востоком уже не раз оно заканчивалось после кровавых
террористических атак (например, против американских и французских сил
в Ливане в 1983 году, в Ираке — после 2003 года). Вместе
с тем, контроль над воздушным пространством непосредственно
с аэродромов позволяет как наиболее быстрое и безопасное прибытие
на такие объекты, так и воздушную эвакуацию по завершении
миссии. В этом же случае облегчается и организация режима
безопасности, так как сами аэродромы, а часто и территории вокруг них
представляют собой большие открытые пространства.
В эти дни наиболее обсуждаемая в этом контексте ситуация —
сирийская. Использование вооруженных сил даже в таком ограниченном
и строго определенном формате, но все-таки
за рубежом — это не простая в том числе внутриполитическая
задача, так как разные страны имеют разную историю такого применения своих
вооруженных сил. Пусть также все три якобы очень похожих случая —
в Ираке, Ливии и Сирии — лишь по случайному совпадению
связаны с энергоресурсами, неконтролируемыми «свободным миром». Однако эти
страны не единственные, где какие-либо важные для такого мира
ресурсы есть, а их власти по-разному относятся
к такому миру. Поэтому фальсификация предлогов вторжения, помощь
повстанцам или защита мирного населения от своих режимов, как показывает
практика, могут повториться, в общем то, в любой стране (повстанцы
и недовольные десятки лет существуют в десятках государств).
Механизмом же может и далее выступать установление произвольно
понимаемой бесполетной зоны. Ведь бомбить и извиняться в случае
гибели людей, выражать соболезнования и даже заявлять, что
в результате тысяч бомбардировок не пострадало ни одного мирного
жителя, а только военнослужащие, уже научились. Хотя и последнее
уточнение выглядит, по меньшей мере, не очень прилично: погибшие
военнослужащие — это тоже иностранные граждане, причем законной (иракской,
ливийской и т. д.) армии, принявшие присягу, не говоря
о том, что они — просто люди.
Иными словами, не авиационное господство в воздухе, позволяющее
наносить удары по наземным целям, а современные эффективные средства
ПВО наземного базирования, дополненные контролем над военными аэродромами,
на самом деле позволяют устанавливать бесполетные зоны и защищать
население от случайных или спланированных атак с воздуха. Причем
такой механизм сам по себе должен рассматриваться только как инструмент
соблюдения норм международного права, от чего в конечном счете
и зависит безопасность, прежде всего, мирного населения в любой
стране мира.