Родина «арабской весны» и процесс исламизации

17.07.13
Эксклюзив

Родина «арабской весны» и процесс исламизации

Эксперты МГИМО: Федорченко Андрей Васильевич, д.экон.н.

Директор Центра ближневосточных исследований Андрей Федорченко — о том, какие формы может принять процесс исламизации в Тунисе.

Драматичные события, происходящие в Египте и Сирии, так или иначе связаны с усилившейся в последние годы исламизацией Арабского Востока. Она протекает неравномерно, что объясняется неоднородностью стран этого региона. Тунис — колыбель «арабской весны» — относится к тем государствам, где социальная и политическая база исламистов на протяжении долгого времени была относительно слабой. Деидеологизация и деполитизация общества были составной частью так называемого «тунисского чуда». Обострение кризисной ситуации в общественной жизни и экономике, усиление отставания от многих других развивающихся стран создали благодатную почву для усиления исламских политических течений, быстро заполнивших вакуум после роспуска партийного монополиста — Демократического конституционного объединения.

В Тунисе политический хаос, возникший после бегства из страны президента Бен Али, завершился первыми после январских революционных событий 2011 года многопартийными выборами в Национальный учредительный совет (НУС). Выборы состоялись 23 октября 2011 года, на них уверенно победила исламская партия «Ан-Нахда», созданная под влиянием «Братьев-мусульман» (89 из 217 мест). Представителям «Ан-Нахды» достались посты премьер-министра, министров иностранных дел, внутренних дел, юстиции. В противоборстве двух типичных для большинства арабских стран культурно-цивилизационных компонентов — вестернизации и ориентации на традиционные исламские ценности — верх на выборах одержал последний.

Пользуясь поддержкой правительства и депутатов, исламисты в прямой или скрытой форме попытались начать процесс исламизации страны. Самым важным направлением этой политики стали попытки внести серьезные изменения в текст конституции. Принципиальной является формулировка первой статьи основного документа страны, принятого (в полной форме) еще при первом президенте Туниса Х. Бургибе — в 1959 году. Будучи сторонником отделения государства от религии, Бургиба добился принятия следующей формулировки этой статьи: «Тунис — это свободное, независимое и суверенное государство, его религия — ислам, язык — арабский, государственный строй — республика». Это позволило, признавая исламскую идентичность Туниса (ислам исповедует подавляющее большинство тунисского населения), ограничиться данной общей констатацией, не требующей приведения законодательства в соответствие с нормами шариата.

Многочисленные попытки депутатов-исламистов ввести в конституцию положения о том, что шариат служит основным источником законодательства, натолкнулись на сильное противодействие светской оппозиции. В марте 2012 года правящая коалиция была вынуждена отложить провозглашение приоритета исламских норм на уровне Основного закона. Исламистам не удалось добиться отмены носящего либеральный, светский характер Закона о личном статусе (принят в августе 1956 года). Этот закон запрещает полигамию и в основном уравнивает права мужчины и женщины в семейно-брачных отношениях. Подобным образом был временно снят с повестки дня проект закона о пресечении святотатства. Исламисты пытались с помощью этого законодательного акта применить широкое трактование оскорблению религиозных чувств мусульман, ввести уголовную ответственность для тех, кто вольно или невольно препятствует перестройке общественной жизни на основе шариата.

Вместе с тем усиление позиций салафитов как более радикально настроенной (по сравнению с «Братьями-мусульманами») части исламистов направлено на широкое использование норм шариата на бытовом уровне. Заигрывая с салафитами, «Ан-Нахда» в то же время пытается размежеваться с наиболее радикальными их представителями, что, однако, не мешает этому движению вводить исламские нормы в повседневную жизнь тунисцев.

В практику начинает входить многоженство, с середины 2012 года проводятся кампании салафитов против торговли спиртными напитками, современного изобразительного искусства. Раздаются призывы к превращению национальной туристической отрасли в «халяльный туризм». Острые конфликты возникли по поводу распространения ношения строгой мусульманской одежды. Ареной противоборства стали университеты, где исламисты пытаются подорвать светские основы высшего образования, требуют ввести раздельное обучение мужчин и женщин, строить мечети на территории кампусов, распространить ношение студентками никабов (мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо с узкой прорезью для глаз).

Исламисты Туниса пользуются финансовой поддержкой стран Персидского залива, причем существует своеобразная конкуренция — салафитам помогает Саудовская Аравия, «Ан-Нахде» — Катар.

Исламистские движения на Ближнем Востоке делятся на три группы: «Братья-мусульмане», салафиты и джихадисты (последние занимают крайне радикальную позицию и категорически отказываются от принятия каких-либо элементов электоральной демократии и плюрализма). Тунис пока не стал местом притяжения вооруженных джихадистов и их активной деятельности. Джихадисты тунисского происхождения находятся сейчас в зарубежных очагах межконфессиональных конфликтов — в Сирии, Мали, странах Восточной Африки. Так, при захвате заложников на газовом объекте в алжирском Ин-Аменасе в январе 2013 года (эта акция была связана с операциями исламистов в Мали) многие террористы были выходцами из Туниса.

Не стоит, однако, преуменьшать опасность этого движения для самого Туниса. Современная тактика тунисских джихадистов по вовлечению в свои ряды сограждан и «экспорта» боевиков в другие страны может очень быстро поменять направленность и переориентироваться на Тунис.

И все же с точки зрения перспектив исламизации страны самые большие (и продолжающие расти) возможности — у салафитов. Эти так называемые системные исламисты легитимны и интегрированы в политический процесс. Для увеличения числа своих сторонников они (помимо религиозных проповедей) активно используют установление контроля над местами богослужения, учебными заведениями, социально-экономической инфраструктурой. Функционально объединения салафитов далеко выходят за рамки экстремистских. Их социально-политическая и экономическая активность либо компенсирует отсутствующее в тех или иных сферах государство, либо частично реализует его функции. В районах бедной тунисской периферии салафиты контролируют теневую экономику, осуществляют неформальный административный контроль, организуют начальное и среднее образование, занимаются урегулированием местных конфликтов и даже участвуют в заключении браков.

В целом политическая ситуация в Тунисе отличается высокой неопределенностью. Многое будет зависеть от итогов предстоящих в конце года президентских выборов. Тем не менее, в ближайшей и среднесрочной перспективе тотальная исламизация Туниса в радикальном направлении представляется маловероятной. Скорее всего, произойдет формирование двухполюсной политической системы на основе альянса между левыми светскими движениями и умеренными исламистами-прагматиками.

Западная Европа, в первую очередь Франция, продвигает идею о компромиссном варианте общественно-политического развития Туниса, о демократизации с арабским и исламским лицом. Усиление нерелигиозного политического полюса можно осуществить на фоне определенных уступок исламистам в менее важных с точки зрения государственного строительства и экономических реформ сферах (семейные отношения, начальное и среднее образование, культура). Такая политическая модель, в случае ее успешной адаптации в Тунисе, может послужить ориентиром для стран, мучительно пытающихся найти пути выхода из сложного формационного перехода. Вестернизация с учетом местных традиций и религии — при условии достижения положительных и масштабных социально-экономических результатов — станет, возможно, примером для других переживающих «арабскую весну» стран. Конфигурации политических блоков в разных странах, конечно, будут отличаться друг от друга, учитывая неоднородность, мозаичность Арабского мира.

Возможен ли такой вариант, станет понятнее после проведения в конце 2013 года президентских выборов. Сейчас идет формирование политических сил, готовых самостоятельно или в рамках блоков выдвинуть своих кандидатов. Основной водораздел проходит, как представляется, между вестернизированными прагматиками и ориентированными на аравийские монархии сторонниками исламизации. Произошедший в «Ан-Нахде» раскол подтверждает подобную поляризацию. Бывший премьер-министр Х. Джебали, как было объявлено, пойдет на выборы самостоятельно, что закрепит раскол в этой партии. Джебали является убежденным сторонником прозападной ориентации Туниса, и его победа улучшит инвестиционный климат страны в глазах западных бизнесменов. Джебали может создать альянс со светскими партиями «третьей силы» (сторонники первого президента страны Х. Бургибы), что предпочтительно для Запада. Его оппонент — харизматический лидер «Ан-Нахды» Р. Ганнуши (возглавляет радикальное крыло партии) выступает за привлечение капиталов из стран Персидского залива, что укрепит в Тунисе влияние аравийских консервативных режимов. В конечном итоге объем потенциальных зарубежных инвестиций и финансовой помощи может склонить большинство тунисских избирателей к поддержке Х. Джебали или иного кандидата от одной из ориентированных на Запад политических партий и движений и тем самым ослабить позиции радикальных исламистов.

Вместе с тем, в случае победы Ганнуши нет гарантии усиления исламизации. Скорее всего, оставшаяся у власти исламистская партия и ее союзники сделают все, чтобы удержаться на вершине политической системы. Учитывая опыт крупнейшей арабской страны — Египта, исламисты сконцентрируются на решении экономических проблем, отодвинув на задний план идеологические и религиозные ориентиры. Вполне возможно, что все это введет Тунис в русло построения либеральной политической системы с весомым исламистским компонентом. Но исламизм в тунисском варианте будет носить весьма умеренный характер по сравнению с Суданом, аравийскими монархиями и даже Египтом. Многое будет зависеть не только от настроений тунисских избирателей, но и политической и экономической поддержки западных стран, с одной стороны, и консервативных суннитских режимов, с другой.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу