Народовластие на службе элит

02.09.13
О книге

Народовластие на службе элит

Эксперты МГИМО: Сергеев Виктор Михайлович, д.ист.н., профессор

В издательстве МГИМО-Университета вышла книга «Народовластие на службе элит» профессора кафедры сравнительной политологии, директора Центра глобальных проблем Виктора Сергеева. Автор рассказал «Экспертам МГИМО» о своей теории демократии и «демократическом мифе».

— Виктор Михайлович, Вы более 20 лет занимаетесь теорией демократии, то есть фактически на протяжении всего исторического отрезка, который принято называть постсоветским и поставторитарным. Ваша работа «Демократия как переговорный процесс», которая легла в основу книги «Народовластие на службе элит», вышла в 1999 году, на излете «лихих девяностых», или «самого демократичного периода в истории России». В чем была актуальность книги тогда, и почему ее новая, дополненная версия появилась именно сейчас? В чем разница между двумя этими книгами?

— История написания книги весьма интересна. Директор Стокгольмского института перспективных исследований Оке Андерссон предложил мне написать книгу о демократии. Дело в том, что он весьма скептически относился к качеству европейских политических элит и, зная мои опубликованные в Великобритании и США книги, хотел, так сказать, получить свежий взгляд на проблему. Первая версия книги, представленная мной для оценки, вызвала настоящий скандал в среде шведских политиков. Это внесло немалый вклад в отстранение Оке от руководства институтом. На мои попытки опубликовать книгу в Великобритании и США я получил вежливый отказ. Не помогло и обращение за помощью к моим хорошим друзьям из научного истэблишмента в Швеции, США, Великобритании и Израиле. Посылая одобрительные ответы, никто из них, даже Эйзенштадт, не взялся рекомендовать книгу в печать, считая, что надо устранить некоторые неконвенциональные моменты.

Это был конец 90-ых, когда доминировали транзитологический подход и определение демократии через «регулярно проходящие честные выборы в условиях свободы слова и политических свобод». Мои попытки описать демократию «как она есть» не вызывали восторга. Я опубликовал часть книги в России («Демократия как переговорный процесс») и несколько лет дорабатывал ее, но не в плане «конвенционализации», а в плане углубления изучения проблемы взаимосвязи демократии с инновациями. В 2011 году я обратился в издательство МГИМО, и книга вышла.

— Вы говорите о демократическом мифе скорее как о негативном феномене, который дискредитирует демократию как очень сложный политический режим, предполагающий балансирование и учет множества различных факторов. Но возможно ли установление демократии без демократического мифа?

— Да, я негативно отношусь к «демократическому мифу», результаты применения которого мы видим в Тунисе, Египте, Ливии. Демократические выборы в стране, где население не свободно от жестко навязываемой идеологии и низкого образовательного уровня, не могут быть свободными. Страна раскалывается на две части: модернизированную часть населения и традиционалистскую, и до тех пор, пока модернизированная часть не превзойдет традиционалистскую по количеству, выборы (доже самые честные) приводят лишь к консервации традиционализма. Я являюсь сторонником системы выборов (как в Дании), где голоса даются избирателю в зависимости от уровня образования. Но и в этом случае возможны сбои систем. Так, я не уверен в том, что подобная система сработала бы на предупреждение победы нацистов в Германии — многие из них были прекрасно образованы.

— Выборы, на Ваш взгляд, не обязательно являются определяющим признаком демократии. Возможна ли демократия без выборов?

— Без выборов демократия невозможна. Но весь вопрос в том, по каким правилам проводятся выборы и какого они уровня. На мой взгляд, в Венеции в течение 500 лет существовала очень эффективная система элитной демократии, когда население было разбито на три класса — нобили, граждане и простой народ. Политика была делом нобилей, но граждане имели возможность контролировать некоторые существенные моменты, а в отношении народа осуществлялся внимательный патронаж через систему прокураторов св. Марка и «школ». Тем не менее, эта система вполне может быть названа демократией. Непременным ее условием являлась и справедливость судебной системы.

— Вы говорите о двух вариантах установления демократии — «органическом» и «конфликтном». Первый предполагает постепенное развитие переговорных и демократических практик, второй — их установление в ходе переговорного процесса, возникшего в результате конфликта. А возможно ли сочетание этих идеальных типов? Как пусть и плохо развитые ростки органического варианта могут помочь установлению демократии по конфликтному сценарию?

— Два типа установления демократии почти всегда в том или ином виде сочетаются. Такие казусы, как Великая французская революция, — большая редкость. Это действительно «идеальный тип».

— По Вашему мнению, для успешного функционирования демократии необходимо преобладание у всех субъектов политики (и граждан государства, разумеется) схожих и не противоречащих друг другу моделей мира. Желателен также и ценностный консенсус. Какими могут быть механизмы сохранения единых модели мира и ценностных установок в современных демократиях в условиях наплыва мигрантов и слабости моделей их интеграции? Вы говорите о принципе «институты важнее людей» в том смысле, что необходимо создавать демократические институты в недемократических сообществах — но как это можно сделать?

— Существование единой «модели мира» в обществе едва ли возможно, да и не нужно. Достаточно отсутствия в моделях мира фундаментальных противоречий. В это смысле угрозу в Европе представляет не ислам сам по себе (как не представляет угрозу иудаизм), а радикальные формы ислама, очень легко распространяющиеся среди недостаточно образованных слоев населения. Или образованных, но обиженных, считающих, что они не занимают в обществе тех позиций, которых достойны.

Демократические институты могут быть созданы в рамках элитной демократии и по мере «взросления» общества распространены шире — как это и случилось в Англии.

— В книге Вы специально останавливаетесь на проблематике социальной эволюции. Можно ли сказать, что демократия — это некоторая «продвинутая» ступень в социальной эволюции человечества? Насколько готово сегодня человечество в целом к этой ступени развития? Вы скорее оптимистично или пессимистично смотрите на перспективы демократии в мире? Как бороться с эрозией демократии в целом?

— Работающая демократия — это бесспорно прогресс в общественном развитии. Но демократия не может быть сама по себе целью. Это всегда средство для улучшения жизни в обществе. Именно поэтому в «традиционалистских» обществах надо подходить очень осторожно к внедрению демократических процессов, чтобы не получить «эффекта Мурси».

Беседовал Андрей ЗАВАДСКИЙ,
Управление интернет-политики

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу