Сомалийский след в кенийской трагедии

15.11.13
Эксклюзив

Сомалийский след в кенийской трагедии

Эксперты МГИМО: *Пискунова Наталья Игоревна, к.полит.н.

Кандидат политических наук, заведующая сектором организации научных студенческих мероприятий ИМИ Наталья Пискунова исследует влияние «сомалийского фактора» на политическую ситуацию в Кении.

Террористический акт в торговом центре «Вестгейт» в Найроби высветил роль военизированной радикальной исламской группировки «Аль-Шабаб» (от араб. «молодежь», образована в 2006 году как отделение Союза исламских судов, насчитывает 7–9 тысяч членов). Группировка базировалась на территории Сомали и в 2012 году заявила о присоединении к джихаду, объявленному «Аль-Каидой». «Аль-Шабаб» неоднократно совершала террористические акты в Сомали и на кенийской границе, однако масштаб и мировое освещение террористического акта в Найроби в сентябре 2013 года стали беспрецедентными.

Недостаток достоверной информации, вызванный сложностью доступа на территорию Сомали для мировых СМИ и общественных организаций, не позволяет проводить масштабного и доказательного анализа ситуации и конкретных действий «Аль-Шабаб».

Однако доступные данные позволяют показать динамику «сомалийского фактора» в Кении. Его влияние на политическую ситуацию в стране связано, прежде всего, со значительным числом сомалийцев, исторически проживающих на части территории Кении, пограничной с Сомали. В Кении существовало довольно стереотипизированное отношение к сомалийцам: их воспринимали как стремящихся воссоединиться с сомалийцами, проживающими на территории Сомали, и образовать новое единое сомалийское государство. Политика властей Кении во многом была насильственной по отношению к сомалийской диаспоре. Так, во время войны 1968 года местная автономия сомалийских лидеров была упразднена и заменена системой управления через назначаемых центральной властью чиновников. В связи с этим часть сомалийской диаспоры покинула страну, а многие скотоводы, потерявшие из-за мероприятий по принудительной концентрации свои стада, вынуждены были сменить кочевой уклад на оседлый, превратившись в наиболее незащищенную прослойку городских жителей.

Ситуация обострилась после падения в Сомали режима Мохаммеда Сиада Барре в 1991 году и последовавшей за этим полномасштабной войны между сомалийскими кланами. В итоге именно в Кению устремились многотысячные потоки сомалийских беженцев.

В 1993 году Сомали было охарактеризовано как «распавшееся государство», и вскоре после провала миссии ООН получила распространение идея о том, что такого рода государства создают условия, в которых могут действовать военизированные неформальные группы, использующие отсутствие эффективного правления для наращивания собственного потенциала. Например, неспособность государства контролировать криминальную деятельность — незаконную торговлю наркотиками и оружием, отмывание денег и терроризм — в итоге превращает страну в прибежище криминала.

Правительство Кении неоднократно пыталось призвать страны региона к коллективным действиям против угрозы сомалийского терроризма. Например, в соответствии с решением 9-го саммита (Хартум, январь 2002 года) Форума партнеров ИГАД — региональной политико-экономической организации, в которую входят все страны Северо-Восточной Африки, — в Найроби с октября 2002 года по ноябрь 2004 года состоялась конференция по сомалийскому национальному примирению. Она завершилась избранием переходного парламента, а также президента (Абдуллахи Юсуф Ахмед) и премьер-министра (Али Мохамед Геди).

Кроме того, при активном участии Кении в рамках ИГАД были сформированы временное правительство и временный парламент Сомали (временное правительство до июня 2005 года имело статус правительства в изгнании, действуя на территории Кении), однако эти органы власти не оправдали возложенных на них надежд по стабилизации обстановки внутри страны и укреплению безопасности в регионе. Особую озабоченность у Кении и Эфиопии вызвало усиление в Сомали Союза исламских судов (СИС) — радикальной группировки, вооруженные отряды которой смогли в 2006 году вытеснить большинство других группировок в стране, открывая дорогу к консолидации сомалийского общества под своим лидерством и на основах шариата.

Фундаменталисты из Сомали подозревались в том, что их финансируют единомышленники из Кении. Со стороны же СИС в адрес Кении выдвигались обвинения в том, что последняя всегда открыто поддерживала временное правительство Абдуллахи Юсуф Ахмеда, не учитывая интересов других, более значительных групп сомалийского общества, построенного на основе патронатно-клиентельных отношений в рамках этнических кланов.

В декабре 2006 — январе 2007 года под натиском армии Эфиопии СИС потерпел поражение в открытом противостоянии на пограничных сомалийско-эфиопских территориях и вынужден был перейти на подпольное положение. В конце января 2007 года кенийским властям сдался шейх Шариф Ахмед, представлявший умеренную группировку в СИС и ранее высказывавшийся за необходимость участия США в процессе урегулирования ситуации в Сомали. Кенийско-сомалийскую границу пересекли и многие из сторонников фундаменталистского большинства СИС, которые были арестованы кенийской полицией и переданы силам временного правительства Сомали либо правительству Эфиопии. Эти действия спровоцировали еще больше открытых угроз в адрес кенийского руководства со стороны представителей радикальных исламских группировок Сомали и мусульманской общины в Кении.

Тогда же власти Кении, используя свое председательство в региональной организации «Форум партнеров ИГАД», провели дипломатическую кампанию в рамках Африканского союза, направленную на привлечение всех африканских стран к участию в формировании миротворческого контингента, который должен был бы заменить в Сомали эфиопские войска. Такая миротворческая миссия под эмблемой Африканского союза и с одобрения СБ ООН была направлена в Сомали в составе контингента Уганды, к которому позже присоединился контингент Бурунди.

В конце 2008 года с началом вывода эфиопских войск из Сомали и полной потерей контроля переходного правительства над обстановкой в стране президент А.Юсуф подал в отставку. На конференции по мирному урегулированию в Сомали, которая проходила в Джибути и к участию в которой были приглашены представители основных этно-политических сомалийских кланов, был избран новый президент страны из числа умеренных мусульманских политиков Шейх Шариф Шейх Ахмед. В марте 2009 года он посетил Найроби и достиг соглашения о нормализации сомалийско-кенийских отношений, остававшихся напряженными в последние месяцы президентства А.Юсуфа, которому был запрещен въезд в Кению.

Тем не менее, вплоть до настоящего момента проблема сомалийского террора в Кении остается неурегулированной. Во многом это связано с вакуумом власти на территории Сомали.

Единого правительства Сомали сегодня не существует. Переходное правительство контролирует части южного Сомали со своей базы в Байдоа и не признается как легитимное со стороны большинства сомалийцев. На северо-западе Сомали продолжает существовать автономия Сомалиленда со столицей в Харгейсе, не признанная ни одним государством. Также сохраняет свою непризнанную автономию Пунтленд на северо-востоке, который при этом считается частью Республики Сомали. На территориях Санааг и некоторых частях Бари существует также непризнанное формирование Маакхир, фактически созданное на территории между Сомалилендом и Пунтлендом. На юго-востоке территории Сомали существуют автономии Джубаленд и автономия Юго-Западного Сомали, которые признают переходное правительство. Южная часть территории Сомали, где сосредоточена основная часть населения, остается политически нестабильной. При этом влияние избранного президента ограничено и распространяется лишь на некоторые районы, а его администрация не способна наладить контакты со всеми основными сомалийскими фракциями.

Значимую роль в усугублении проблемы терроризма на сомалийско-кенийской границе и в Кении играют подходы к пониманию роли государства в борьбе с этой угрозой. Фактически ни одним из государств региона не учитывается тот факт, что террористы действуют там, где нет эффективных механизмов противодействия их деятельности, равно как и функциональных механизмов государственного управления в целом. Государства, которые не могут эффективно управлять своими гражданами, фактически открывают свою территорию для террористов. Попытки борьбы с террористическими организациями в слабом государстве приводят к усилению этих организаций и в итоге еще больше ослабляют легитимность государства (так как оно показывает свою неэффективность в выполнении ключевого положения общественного договора — защиту граждан).

При этом лидеры большинства африканских стран до сих пор настаивают на непоколебимости принципов Вестфальской системы. Это выглядит парадоксально, так как в реальности в большинстве стран Тропической Африки многочисленные неудачи политического и экономического управления привели к тому, что местные государственные элиты оказались неспособны ответить на вызовы, последовавшие за изменениями в международной политической системе. Страны региона попали в своеобразную «ловушку»: с одной стороны, в мировой практике наблюдалась тенденция ослабления роли государства и усиление роли новых участников международных отношений; с другой, именно понятие государственного суверенитета давало странам региона возможность контролировать внутриполитические противоречия, не давая им вырваться на уровень вооруженных столкновений и стать абсолютно неподконтрольными.

В 2007 году дополнительным фактором сомалийского воздействия на Кению стала активизация морского пиратства в Аденском заливе и международная реакция на это явление. Пик пиратства у берегов Кении был зафиксирован в октябре 2010 года, когда фактически страна объявила о своей беспомощности в противодействии сомалийским пиратам. Правительство Кении отказалось продлевать договор с ЕС, согласно которому Кения обеспечивала возможности для расследования дел и вынесения приговоров пиратам, а также предоставляла места в тюрьмах страны для содержания подследственных и\или осужденных.

Кроме того, по договору с ЕС, срок которого истек 30 сентября 2010 года, Кения брала на себя обязательство содействовать репатриации лиц, обвиняемых и\или осужденных за пиратство. По словам представителя ЕС НАВФОР, из казны ЕС ежегодно выделялось до 10 млн евро на финансирование данного договора. Правительство Кении заявило, что причиной для отказа в продлении данного договора является недостаточная поддержка со стороны ЕС в деле преследования пиратов и ведения следствий по предъявляемым обвинениям.

За период с октября 2010 по октябрь 2013 года масштаб пиратских нападений, совершаемых у кенийского побережья, относительно снизился за счет смещения географии нападений в сторону Сейшельских островов и даже прибрежных вод Индии. Тем не менее, проблема захвата судов, следующих курсами через Аденский пролив и приграничные воды Кении, сохраняется. Это является дополнительным фактором, усиливающим угрозу террора в Северо-Восточной Африке.

Как показал «Вестгейт», Кения не защищена от террора ни на границе с Сомали, ни на своей территории. Цена игнорирования этих проблем безопасности — несколько тысяч человеческих жизней.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу