Украина: как сделать стратегический выбор в расколотом обществе и не ошибиться

24.12.13
Итоги года

Украина: как сделать стратегический выбор в расколотом обществе и не ошибиться

Эксперты МГИМО: *Бусыгина Ирина Марковна, д.полит.н., профессор

Профессор кафедры сравнительной политологии, директор Центра региональных политических исследований Ирина Бусыгина анализирует ситуацию в Украине.

В Киеве продолжается забастовка: после стычек с милицией и попыток захвата правительственных зданий начался период «осады» и планомерного обустройства лагеря оппозиционеров. Таков результат стремления сделать стратегический внешнеполитический выбор — между сближением с Евросоюзом и вхождением в коалицию вокруг России — в расколотом обществе. Я не хочу в очередной раз обсуждать, кто виноват, у кого «имперские амбиции», кто на кого «давит» и кто кому платит. Я хочу обсудить, что получается в результате и каковы перспективы развития нынешней ситуации.

По моему мнению, кризис в Украине есть естественная производная от двух факторов различной природы: социальной структуры страны и характера отношений между Россией и Евросоюзом.

Все началось с Восточного партнерства. В марте 2009 года Европейский совет учредил новую инициативу Евросоюза — Восточное партнерство (ВП), а уже 7 мая в Праге Евросоюз и правительства шести государств — Азербайджана, Грузии, Украины, Молдовы и Беларуси — подписали соответствующую декларацию. В качестве цели инициативы было заявлено сближение Евросоюза с шестью странами бывшего СССР.

Стратегия, обусловившая отношения восточных партнеров с ЕС, заключалась в следующем: страны, дальше других продвинувшиеся в реформах, получат от отношений с Евросоюзом наибольшую выгоду — согласно принципу «больше за большее» (more for more). Данный принцип подразумевает, что ресурсы ЕС будут распределяться в соответствии с успехами в продвижении демократических, экономических и судебных реформ, причем эти успехи должны измеряться на основе ясных и объективных критериев. Большее продвижение реформ означает больше денег и больший доступ на рынки Евросоюза. Добавлю, что хотя ВП (как и другие пространственные направления внешней политики ЕС, такие как Северное измерение и Балтийская стратегия) и является одним из направлений внешней политики Евросоюза в целом, развитие этого направления основано на консенсусе определенных заинтересованных групп стран-участников Союза. В случае ВП эту группу составили Польша и Швеция.

Данная инициатива сразу вызвала негативную реакцию с российской стороны, расценившей ВП как вызов со стороны ЕС в регионе, который Россия считает зоной своих интересов.

В последующие три года в рамках ВП была создана институциональная рамка, структурирующая отношения ЕС с государствами Восточной Европы и Закавказья. Кроме того, была запущена программа «Всестороннее институциональное строительство» (Comprehensive Institution Building program) в сферах государственного управления, верховенства права и сближения с ЕС в области экономического регулирования.

И тем не менее, конкретные результаты ВП были весьма скромны: политические и экономические реформы в странах-партнерах не продвигались вперед с той скоростью и последовательностью, на которую рассчитывал Евросоюз. Фактически, зона ВП не стала после создания новой институциональной рамки ни более демократичной, ни более стабильной. В целом, позицию ЕС в отношении стран-членов ВП можно охарактеризовать как двойственную: с одной стороны, Евросоюз пытался избежать их «дрейфа» от ЕС, с другой — дистанцировался от них, не предлагая им перспектив полного членства в Союзе.

Однако любой проект нуждается в развитии, иначе он просто «выдыхается». В ноябре этого года в Вильнюсе прошел саммит Восточного партнерства, который должен был существенно продвинуть формат отношений между Евросоюзом и рядом стран-членов ВП: речь шла уже об ассоциации и создании зоны свободной торговли. И действительно, на саммите состоялось парафирование соглашений об ассоциации и создании зоны свободной торговли с Молдавией и Грузией. Азербайджан подписал соглашение о либерализации визового режима с Евросоюзом.

Украинский президент от подписания соглашения с Евросоюзом отказался, так что результатом саммита для Украины стали лишь заявления о дальнейшей возможности евроинтеграции («дверь для Украины открыта»). Единственной договоренностью на саммите между Украиной и ЕС стало парафирование соглашения о едином авиационном пространстве. Формально мотивацией отказа стала неготовность (фактически: неконкурентоспособность) украинской экономики и фактор ее тесной связи с экономикой России (наличие «фактора России» в более широком смысле, конечно, тоже присутствовало в качестве мотивации). Президент Украины внес предложение провести трехсторонние переговоры с участием России, которое было немедленно отвергнуто Евросоюзом.

И тогда в Киеве начался «Евромайдан» — термин, объединяющий разные формы протеста против стратегического выбора, сделанного украинской элитой (по крайней мере, ее частью). Между тем, Евромайдан можно (и должно) было предсказать. Во-первых, украинцы в недавнем прошлом уже демонстрировали свою высокую протестную активность — они охотно приезжают в столицу, охотно выходят на улицы. Во-вторых, что еще более важно, в стране, где социум по вопросу геополитической ориентации расколот на две примерно равные части, любой выбор порождает очень большую группу «проигравших» (или тех, кто считает себя таковыми). Поэтому протест неизбежен в любом случае. Парадоксально, но, если бы расколов было больше (если бы опций было не две, а три или четыре), договориться было бы легче. Характер украинского раскола делает его самым тяжелым для урегулирования.

Ситуацию крайне осложняет и нынешнее состояние отношений между Россией и Евросоюзом — речь идет о формировании в Европе двух достаточно жестких коалиций. Это означает, что государства, присоединяющиеся к той или иной коалиции, вынуждены блокироваться с ней по всем вопросам. Так что, делая экономический выбор, приходится одновременно делать и политический, и наоборот. Для Украины такая ситуация оказывается патовой, когда любой ход делает только хуже для значительной части населения.

Примечательно, что эксперты вовсе не предсказывали того, что именно к ВП будет приковано внимание всей Европы. Напротив, они ожидали, что Восточное партнерство едва ли окажется среди приоритетов ЕС в ближайшие годы в силу экономического кризиса, тяжело переживаемого Евросоюзом, усиления внимания к внутренним проблемам, усталости от расширения, а также разочарования темпами политических и экономических реформ в странах-партнерах. Более того, во многих странах Евросоюза (особенно малых) инициатива вообще не вызвала большого политического интереса и острых дебатов — не было ни дебатов в национальных парламентах, ни больших статей в центральных газетах, ни крупных аналитических докладов.

Все изменило развитие ситуации в Украине. Об Украине заговорили все. Сегодня единственным средством, которое можно использовать для понижения «градуса» конфликта и какого-то продвижения вперед, являются переговоры, которыми власть должна заинтересовать протестующих (именно так, а не наоборот). Целью переговоров должен стать некий вариант общественного договора, описывающий приемлемый для каждой из сторон компромисс. Поддержание и закрепление раскола может привести к крайне бедственным последствиям для страны в целом.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу