Арабский регион: все еще «весна» или уже «осень»?

27.12.13
Итоги года

Арабский регион: все еще «весна» или уже «осень»?

Эксперты МГИМО: Сапронова Марина Анатольевна, д.ист.н., профессор, профессор РАН

Профессор кафедры востоковедения Марина Сапронова — о Сирии и успехах российской дипломатии на сирийском направлении, о Египте и отстранении от власти Мохаммеда Мурси, а также об идеологической расколотости арабского общества в целом.

Все изменения, прошедшие в 2013 году в арабском регионе, были естественным продолжением (хотя совсем не предсказуемым и далеко не последовательным) тех социально-политических трансформаций, начало которым было положено событиями «арабской весны» 2011 года.

Основное внимание экспертов в этом году по-прежнему было приковано к Сирии (где боевые действия не прекращаются уже третий год), но также и к деятельности российской дипломатии на сирийском направлении. Еще год назад Россия, сильно проигрывая информационную войну, именовалась в западных и арабских СМИ не иначе, как «пособник кровавого режима». Сегодня даже самые последовательные оппоненты России готовы признать ту важную роль, которую играет наша страна в сирийском кризисе. Твердость российской позиции позволила не только удержать ситуацию в рамках международного права, но и дала возможность инициировать вопрос об уничтожении химического оружия и в дальнейшем — о мирном разрешении конфликта в рамках планируемой конференции «Женева-2», которая должна состояться в январе будущего года.

Россия сделала максимум возможного для подготовки и проведения этой конференции, убедив в ее необходимости сирийское правительство. Вооруженная оппозиция, однако, по-прежнему отказывается участвовать в этом форуме: проблема заключается в ее сильной зависимости от иностранных спонсоров и внутренней разобщенности. «Сирийская свободная армия» остается крайне раздробленной, в ней набирают силу исламисты и радикалы, идет борьба за лидерство, она переживает внутренний кризис, не подчиняется единому центру и является слабой с точки зрения военной подготовки. Существуют и самостоятельные отряды салафитов (крупнейший из них — «Джабхат-ан-нусра»), а на стороне боевиков принимают участие в боях представители других стран, в том числе и России (около 200 человек), о чем официально заявил директор ФСБ Александр Бортников.

Сейчас уже очевидно, что резолюция 2118 «О постановке под международный контроль и ликвидации сирийской программы химического оружия», принятая по инициативе России 27 сентября 2013 года СБ ООН, выходит далеко за рамки вопросов, связанных с сирийским конфликтом, и касается глобальных проблем, затрагивающих будущее всего ближневосточного региона. Данная российская инициатива важна в том плане, что могла бы стать примером международного взаимодействия для запуска процесса взятия под международные гарантии ядерные установки государств региона и, возможно, способствовала бы выработке дальнейших инструментов для снижения уровня напряженности. Применительно к Сирии эта резолюция поставила точку в дискуссиях о скором проведении военной операции в этой стране.

Дальнейшее изменение конфигурации сил в регионе (в частности, определенное потепление американо-иранских отношений, а также конструктивная позиция Ирана по своей ядерной программе и его готовность активно сотрудничать в этой сфере с «шестеркой» переговорщиков и МАГАТЭ) делают возможность проведения мирной конференции по Сирии вполне реальной. Эта реальность проистекает и из того, что динамика событий на Ближнем Востоке все чаще демонстрирует пределы возможностей американской политики: после ухода из Ирака американских войск эта страна все больше отходит от патроната США (заняв, в частности, твердую позицию в отношении Сирии), а сами США объявили о начале переговоров с талибами о будущем Афганистана (и это спустя почти 12 лет после того, как они были отстранены от власти при непосредственном участии в этом американцев).

В любом случае, будущий год станет решающим для сирийского народа, который должен сделать свой выбор относительно дальнейшего политического развития страны, так как в 2014 году заканчивается срок полномочий президента Башара Асада.

Египетский народ со своим выбором, похоже, еще окончательно не определился, и 2013 год стал для Египта годом «второй революции», в ходе которой 3 июля демократически избранный президент Мохаммед Мурси был смещен со своего поста и оказался в положении президента Хосни Мубарака. Это неудивительно, так как за короткий период своего правления Мурси не только не смог решить основные социально-экономические проблемы общества, но, по сути, пошел по пути своего предшественника, сосредоточившись на кадровой политике и монополизации власти.

Придя к власти на волне широкого народного недовольства, М.Мурси в своей предвыборной программе обещал стать президентом для «всех египтян» и консолидировать общество. Однако под давлением консервативных кругов он начал проводить активную «ихванизацию» страны по всем направлениям. Не оценив адекватно внутриполитическую ситуацию, Мурси решил, что 51% полученных им на выборах голосов дают ему мандат на тотальную исламизацию. Ее философия была прописана в новой конституции, которая предоставила беспрецедентные полномочия исламским богословам, закрепила вмешательство в частную жизнь во имя «укрепления нравственных ценностей» и провозгласила права и свободы как «дарованные Аллахом».

Процесс исламизации проявился и во внешней политике: первый визит М.Мурси совершил в Саудовскую Аравию, второй — в Иран; кроме того, он занял жесткую позицию в отношении Сирии, разорвав с ней в 2013 году дипломатические отношения.

После падения Мурси власть снова перешла к светским кругам, было сформировано переходное правительство, которое должно действовать до принятия новой конституции и формирования новых органов государственной власти в 2014 году. Избирательный процесс может снова дестабилизировать ситуацию в Египте: проблема заключается в том, что организацию «Братья-мусульмане» запретили, обвинив ее в «нарушении прав человека и насильственной исламизации» и отстранив от легального участия в политическом процессе.

В отличие от периода Х.Мубарака, когда исламисты, находясь под запретом, продолжали участвовать в выборах в качестве независимых кандидатов или в блоке с другими партиями, теперь речь идет о запрете не только де-юре, но и де-факто. Ясно, что военное противостояние исламисты проиграли, однако подпольная деятельность — их стихия (в таком режиме они функционировали с 1979 года), и эта деятельность, конечно, будет в ближайшей перспективе оказывать серьезное воздействие на внутриполитическую ситуацию.

Без дальнейших стратегических договоренностей между военными и исламистами говорить об окончательной победе первых невозможно: и в политике, и в общественно-экономических структурах остались верные адепты «Братьев-мусульман», не говоря уже об их поддержке со стороны определенной части населения и об их высоких мобилизационных возможностях. К этому добавляется и тот факт, что Египет долго еще будет выходить из глубокого экономического кризиса и вынужден продолжать контртеррористическую операцию на Синайском полуострове, при том что США серьезно сократили финансирование египетской армии и поставку вооружений.

В целом, события 2013 года в арабском регионе продемонстрировали, что арабо-мусульманский мир снова стоит перед выбором модели организации общественного устройства, которая связана с историко-цивилизационным фундаментом общества и господствующими в социуме культурно-идеологическими и религиозными установками, предопределяющими форму поведения различных социальных групп и модель их самоорганизации. Однако ислам, не отвечая на вопрос о том, как законы шариата сочетаются с современными нормами западной демократии, предложить такую целостную модель пока не в состоянии, поэтому арабское общество оказывается идеологически расколотым.

Во всяком случае, приход к власти исламистов (и это подтверждают события в Тунисе и Египте) не тождествен созданию исламского государства. Их победа почти неизбежно, хотя и не сразу, приводит к размыванию самой идеи исламизма, демонстрирует зыбкость исламской политической конструкции, ее институции. Связано это, прежде всего, с размытыми теоретическими положениями самой концепции и интерпретации исламского государства в современном мире. Однако в конкретной политической ситуации зачастую наибольшего успеха достигают те воинствующие религиозные организации, которые совсем не заботятся о теоретических тонкостях. Поэтому говорить об окончательной политической стабильности в арабском мире еще преждевременно.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу