Литва — источник нестабильности для Европы
Сегодня новые власти Украины должны подписать политическую часть Соглашения
об ассоциации с ЕС — того самого документа,
— Оксана Викторовна, как Вы считаете произошла ли в результате известных событий на Украине смена элиты в стране? Если да, то как Вы могли бы охарактеризовать эту элиту?
— События последних месяцев на Украине — многосоставные и многослойные сложные процессы, которые, тем не менее, в целом вписываются в парадигму политических процессов в этой стране. Заметной чертой этих процессов на протяжении двух последних десятилетий была конкуренция двух групп элиты. Одна из них обещала Украине европейское будущее (при многократных заявлениях самого ЕС о том, что полноценное членство в этом объединении Украине «не грозит» как минимум несколько десятилетий), другая настойчиво убеждала избирателей в своей способности добиться сближения страны с Россией.
При этом, как правило, обе группы забывали о своих обещаниях сразу после выборов — первые по причине невостребованности Украины в качестве члена ЕС, другие — потому что использовали обещания сближения по преимуществу в качестве безотказной электоральной технологии.
Так было и в 1994, и в 1999, и в 2004. Характерно, что сразу после победы прошедшей под знаком вхождения в Европу оранжевой революции тогдашний еврокомиссар ЕС по вопросам расширения Гюнтер Ферхойген в декабре 2005 года заявил, что Украина, как и другие бывшие советские республики, никогда не войдет в ЕС (кроме Прибалтики). Этот тезис многократно повторяли впоследствии его преемники, включая нынешнего еврокомиссара Штефана Фюле. Однако это не помешало еврооптимистическому крылу украинской элиты в очередной раз на очередном повороте украинской истории при помощи этой нехитрой разводки привлечь на свою сторону немалое число сторонников, которые искренне поверили в возможность совместного с ЕС будущего Украины.
Между тем обещания европейского будущего довольно быстро обернулись не только боевыми действиями на улицах Киева, но, что весьма симптоматично, — фактическим повторением киевскими победителями крутого виража Януковича, который в последний момент все же ознакомился с содержанием документа: 19 марта Яценюк заявил о решении отложить подписание экономического раздела Соглашения об ассоциации с ЕС в связи с опасениями возможных отрицательных последствий действия этого документа для экономики страны.
Эффект дежа вю очевиден. И за это воевали почти четыре месяца? За это разгромили центр древнего города? За это убиты почти сто человек? За это лишились перспективной экономической программы стоимостью 15 млрд. долларов и потеряли Крым?..
Эти события показывают качество «правительства победителей», новизна которых
весьма относительна. Можно ли считать новыми людьми во власти две
ключевые фигуры новой власти — Арсения Яценюка и Александра
Турчинова? Первый ранее занимал посты министра экономики, министра иностранных
дел и спикера Верховной Рады, второй прежде назначался на посты
первого
Впрочем, есть в нынешнем правительстве, помимо немалого числа новых лиц
(имеющих, впрочем, весьма относительное профессиональное отношение к сфере
их нынешней ответственности), и существенно новый компонент —
это влияние «Правого сектора», который в качестве главного акционера
Майдана претендует на роль верховного судии. Но говоря об этом
новым акторе, не стоит забывать, что и он, и партия «Свобода»
обязаны своим быстрым возвышением не только
— В чем Вы видите причины нынешнего кризиса на Украине? Насколько важное влияние оказал на события внешний фактор?
— Главные причины украинского кризиса, безусловно, имеют внутренний
характер. Политическая элита Украины в течение 20 лет независимости
не смогла решить основные проблемы страны: выстроить эффективный
административный аппарат, пресечь коррупцию, создать жизнеспособную
экономическую модель
К этому добавился и всем известный уже общественный раскол между
западом и востоком страны, который препятствовал мобилизации внутренних
ресурсов для планомерного развития страны. И я думаю, что решать все
стратегические проблемы Украины нужно было именно
Тем не менее, все произошло наоборот — Украине предложили
разрубить свой клубок проблем одним ударом, сделав «европейский выбор». Здесь
нужно понимать, что в условиях внутреннего раскола страны нельзя было
ультимативными мерами достичь
— Европейская инициатива «Восточного партнерства» могла в таком случае быть полезной Украине?
— Сложно ответить на данный вопрос конкретно — все зависит от того, что вкладывать в программу «Восточного партнерства», вообще в процесс сближения Украины и ЕС.
Здесь я вижу проблему в довольно высокой степени мифологизации
программы и Соглашения об ассоциации Украины и ЕС. Что собой
представляет программа «Восточного партнерства»? Это довольно аморфная
инициатива с небольшим финансированием, направленная на европеизацию
правовой системы,
— Но именно данное Соглашение рассматривалось и рассматривается до сих пор большой частью украинского общества как панацея от всех своих проблем. Собственно, именно так этот документ позиционировала и хозяйка Вильнюсского саммита — Литва.
— Вот в этом и состоит проблема. Подписанию Соглашения об ассоциации с Украиной был придан буквально сакральный смысл. И, Вы правы, большую роль в этом сыграла именно Литва как страна председатель ЕС во время последнего саммита Восточного партнерства.
По логике вещей, Вильнюс должен был всеми способами попытаться нивелировать заложенные в Соглашение об ассоциации риски для Украины от сближения с Европой и ослабления связей с Россией. Но если взглянуть на литовское председательство, то элита этой страны сосредоточилась на обратном — на противопоставлении «европейского» и «евразийского» выбора Киева, на необходимости «оторвать» Украину от России. Идея об этом столкновении подогревалась активно на общественном уровне через СМИ, безусловно, свою лепту в это внесла и сама украинская элита. В итоге саммиту Восточного партнерства был придан характер судьбоносного, подогреты необоснованные ожидания. И что мы видим в итоге? Вильнюс не смог довести до конца то, что уже было практически сделано до него.
— Почему Литва проводила подобную линию относительно Украины?
— Думаю, рационального объяснения здесь нет. Это особенность элиты
стран Балтии, для которых русофобия — один из главных императивов
их деятельности. Максимум ресурсов эта элита мобилизует именно под нужды
борьбы с Россией и всем, что с ней связано. Если взглянуть
— Как Вы в таком случае оцениваете претензию стран Балтии на роль экспертов по странам постсоветского пространства? Литва, например, лоббирует создание у себя центра политики «Восточного партнерства»…
— Я бы не сказала, что все страны Балтии претендуют на роль таких экспертов. Это все же идея фикс литовской элиты, которая, как мне кажется, ищет свою «специализацию» в Европе. Но перспективно ли «специализироваться» на обострении отношений с собственным соседом, на сталкивании ЕС и России? Я думаю, этот вопрос следует обратить именно к литовскому руководству. Я же считаю, что подобная политика — лишь источник нестабильности в Европе. За примерам далеко ходить не надо. Были бы сейчас все эти проблемы с Украиной, если бы Литва и Польша, так называемая «новая Европа», не стремилась «оторвать» это страну от России?
Янукович в итоге признался, что даже не читал Соглашение об ассоциации с ЕС. Чья в этом вина? России? Или может быть председателя ЕС, который столько сил положил на то, чтобы в ноябре Украина стала ассоциированным членом Европейского союза? В чем тогда вообще были функции Литвы во время своего европредседательства — приезжать на «майдан» и поддерживать эскалацию конфликта?
А решать эту проблему теперь должны Москва, Берлин, Париж, Лондон, потому что ситуация зашла слишком далеко.
— Следующая
— Да, действительно ситуация на Украине и провал Вильнюсского
саммита может стать хорошим уроком для Риги. Предложения менять «Восточное
партнерство» могут в связи с этим быть очень своевременными
и перспективными. Главное, чтобы это новое видение программы
сбалансировало интересы Европы и России. Мы с коллегами сейчас
как раз готовим исследование, в котором сформулируем свое видение данной
проблемы, и, надеемся, сможем донести это видение до латвийского
Основная проблема на пути переформатирования «Восточного партнерства»
в Латвии сейчас в том, что провозгласила эти изменения пусть
и самая популярная, но все же оппозиционная партия. Это создает
определенные риски. Сможет ли «Центр согласия» по итогам осенних
выборов войти в правительство — большой вопрос. И от ответа
на него, как бы это громко не звучало, зависит то, какое место
будет занимать Латвия в Европе, как будет развиваться программа Восточного
партнерства, начнет ли угасать в ЕС прибалтийский очаг
нестабильности
Сергей РЕКЕДА
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.