Кавказская война: предотвратимая неизбежность или неумолимость истории?

05.10.14

Кавказская война: предотвратимая неизбежность или неумолимость истории?

Эксперты МГИМО: Дегоев Владимир Владимирович, д.ист.н., профессор

В постсоветскую эпоху некоторые историки Кавказской войны возлюбили юбилейные даты какой-то странною любовью. Им эти даты нужны не как повод для серьезного профессионального разговора, а как возможность прочнее укрепиться в окопах уже другой войны — современной, информационно-идеологической, сугубо пропагандистской. Укрепиться любыми способами, всеми правдами и неправдами, старыми и новыми мифами, не брезгуя даже услугами нерукопожатных пиар-поденщиков. Потому что нет больше правил и культуры научного спора. Есть поле боя и идейный враг, оскверняющий своим инакомыслием заповедные территории национальной памяти о великих героях прошлого.

Обращаясь к юбилейной теме, автор данной статьи преследует, возможно, недостижимую цель: придать дискуссии, в которой стороны отказываются не то, чтобы понять, а просто услышать друг друга, хотя бы какие-то творческие, конструктивные очертания. Сам пребывая в бесконечном поиске, сомневаясь во многих своих идеях, я не смею призывать кого-либо соглашаться со мной. Признаюсь в этом с надеждой помочь моим критикам сберечь их полемический пафос для более рационального применения. Не хочу настаивать даже на том, в чем уверен до сих пор, — на необходимости формирования высокопрофессиональной среды, где сами собой возникнут условия для плодотворного обмена мыслями, для нового дискурса, в котором наука все же потеснит фобии и неврастеническую тональность, выдвинув на передний план современную познавательную методологию.

Здесь я предлагаю свое видение лишь некоторых аспектов необъятной картины Кавказской войны. И лишь для тех, кому это интересно.

* * *

Нет более популярной иллюзии среди исследователей Кавказской войны XIX века, чем убеждение в возможности «научно» и «объективно» решить эту историческую проблему раз и навсегда. Такие интеллектуальные узлы не развязываются в принципе. Но и разрубив их, всего не увидишь. Или увидишь по-своему. С того идеологического и мифологического ракурса, который тебе по душе.

Ни в коем случае не теряя энтузиазма к предмету своего профессионального интереса, историкам, вместе с тем, желательно бы трезво усвоить, что впереди их не ждут великие открытия. Да и слава Богу! Сегодня они только обострят столь чувствительную тему. Начнутся новые войны мифов, сеющие ненависть между народами. Войны, где победители по большому счету окажутся в проигрыше. Интеллектуально-профессиональном, идеологическом, моральном.

Проблеме Кавказской войны нужны не гении, решающие «теоремы Пуанкаре», а армия добросовестных тружеников, вооруженных новейшим арсеналом комплексных гуманитарных знаний, терпеливо пропахивающих бескрайнее поле фактов, событий, идей, чтобы воссоздать более или менее достоверную картину «того, что было». Она никогда не отобразит ни «всей правды истории», ни «полной объективной реальности». Но это будет нечто вероятностное, исторически логичное, пребывающее по ту сторону мифа, умертвляющего познавательный процесс. Приблизиться к идеалу Леопольда фон Ранке историки смогут, лишь отказавшись от «правосудного» подхода к прошлому, от назидательной героизации одних персонажей и демонизации других.

Это не исключает тонкой игры компромиссов между утверждением, что доподлинно установленные исторические факты застыли в веках в неизменном виде, и мнением о том, что эти факты все же сделаны не из «железа», а из более ковкой материи, которой можно сознательно придавать разные формы.

В том числе задаваясь вопросом: была ли возможность вообще избежать Кавказскую войну?

Речь идет отнюдь не о желании поиграть в модную сейчас альтернативную историю, состязаясь с голливудской фантазией в сочинении невообразимых вариантов развития прошлого. Речь идет о ситуациях, рождающих у исследователей искушение увидеть в абсолютно реальных фактах вековой давности реальные исторические развилки, открывавшие перед Россией разные пути в будущее.

Пустое занятие? Возможно. Вот только что мы теряем, размышляя о незамеченных или отвергнутых альтернативах? Ровным счетом ничего. Это ведь просто игра ума?

В том-то и дело, что не совсем «просто». Забавляясь таким образом, человечество создало огромное хранилище «ошибок скорбных», и когда власти предержащие, не слишком склонные туда заглядывать, все же время от времени принуждают себя к этому необходимому любопытству, удается иногда избежать самого худшего.

Своей невыносимо трагической историей Россия заслужила право сказать себе: самое худшее позади. Это предположение сколь оптимистично, столь и сомнительно. Развитие страны по нынешней политической и экономической траектории стремительно приближает нас к развилке (если мы уже не достигли ее), где не лишне будет крепко задуматься над опытом истории, которая не всегда «ничему не учит», но всегда карает за невыученные уроки.

Позади у России много всякого. Неизбежного, случайного, предотвратимого. Не путать одно с другим — проблема не только историков: в их заблуждениях, в конце концов, нет ничего катастрофичного. Гораздо страшнее, когда начинают плутать в потемках высокопоставленные политики без внутренней, обостренной исторической интуиции, без чувства надвигающейся опасности, потеряв инстинкт народосохранения.

Будем откровенны. Кавказская война XIX века даже отдаленно не сопоставима с теми событиями русской тысячелетней истории, в которых на кону стояла судьба Российского государства. Это была совершенно нетипичная война, без официального объявительного акта, без «линии фронта», без генеральных сражений, без неизменного в своем враждебном настроении противника, без итогового мирного договора. Война была необычной настолько, что порой трудно определить, чего в ней больше — собственно войны или «сопутствующих» обстоятельств, постепенно выходящих на передний план общей исторической панорамы. Политика, дипломатия, экономика, межкультурная и межличностная коммуникация становились столь же, если не более важной частью событийного процесса.

Рано или поздно война на Кавказе непременно закончилась бы именно так, как закончилась. Это тот случай, когда альтернатива победе России отсутствовала. Атипичность самой войны наполняет многогранным смыслом и слово «победа». Оно, в данном контексте, подразумевает отнюдь не только сугубо военный итог и отнюдь не только Российскую империю в качестве «победителя». В исторической перспективе и ретроспективе постановка вопроса о выигравших и проигравших бесплодна. Обе стороны понесли большие, но, с точки зрения макроисторических результатов, не напрасные жертвы. Империя платила неизбежную (и всегда дорогую) цену за достраивание своего южного яруса, за обеспечение его геополитической безопасности, за внутренний мир и относительную межэтническую стабильность, за возможность иметь условия для государственно-административного, торгово-хозяйственного, культурного, гражданственного развития Северного Кавказа. Горцы же, и прежде всего их политическая элита, потерпев военное поражение от Империи, выиграли (не сразу осознанную) привилегию быть ее продолжением, получив беспрецедентные шансы на цивилизационный прорыв из теснин патриархально-родового быта и сознания в совсем иную эпоху, исполненную ранее немыслимыми перспективами раскрытия творческого потенциала личности, общества, этноса.

Читать целиком

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: ИА REX
Распечатать страницу