Афганский перевал: что он значит для России?

07.10.14

Афганский перевал: что он значит для России?

Эксперты МГИМО: Конаровский Михаил Алексеевич, к.ист.н.

В этом году Афганистан подошел к очередному перевалу в своей истории. Официально объявлено о завершении антитеррористической операции и выводе из страны Международных сил содействия безопасности (МССБ). Что ждет дальше многострадальный афганский народ, который фактически с 1978 года находится в состоянии войны? Как происходящие события повлияют на ситуацию в Центральной Азии, которая издавна считалась «мягким подбрюшьем» России? Помочь разобраться в этих непростых вопросах мы попросили одного из ведущих специалистов-востоковедов Михаила Конаровского, много лет работавшего в Афганистане, возглавлявшего нашу дипломатическую миссию в этой стране в 2002–2004 годах.

— Михаил Алексеевич, вывод иностранных войск из Афганистана в этом году вопрос решенный. Как, на ваш взгляд, он будет происходить? И как ситуация в этой стране повлияет на наши интересы в регионе?

— Президент США заявил, что после 2014 года в Афганистане планируется оставить 9800 американских военнослужащих для «продолжения подготовки афганских силовых структур и борьбы с оставшимися террористами». А через два года их число сократится до уровня, необходимого для охраны посольства. Афганские силовые структуры должны будут самостоятельно поддерживать порядок в стране. Оставить незначительные контингенты войск общим количеством четыре тысячи человек изъявили готовность еще несколько участников коалиции.

В этом контексте просматривается несколько вариантов развития событий. К наиболее оптимистично­му относят возможность сохранения власти нынешним режимом и его способность обеспечить в стране общую стабильность. Рассматриваются и менее радужные, но кажущиеся более реалистичными сценарии, в том числе лишь частичное обеспечение контроля центральных властей над территорией страны. Де-факто это означало бы географическую и политическую фрагментацию Афганистана, образование на его территории нескольких квазигосударств.

Наиболее желательным для всех, начиная с самих афганцев и кончая их непосредственными соседями и крупными глобальными игроками, представлялся бы первый сценарий, но я склоняюсь к какой-либо комбинации всех названных вариантов. Сторонники первого сценария подчеркивают благоприятные условия для его реализации и их коренное отличие от ситуации, сложившейся в мире перед выводом советских войск в 1988–1989 годах. Называются проведенные в стране мероприятия по стабилизации центральной власти, в том числе формирование национальных сил безопасности (АНСБ). Вместе с тем полагаю несколько поверхностным тезис о том, что все это может способствовать тому, что АНСБ самостоятельно удержат власть, поскольку теперь будут вынуждены бороться за свое выживание. Среди военнослужащих вряд ли много принципиальных сторонников нынешней власти. Поэтому, когда после 2014 года правительство в Кабуле останется один на один со своими противниками, можно ожидать серьезного ослабления военного потенциала власти. Тем более что и сейчас дезертирство остается одной из наиболее серьезных проблем АНСБ. При этом не снимается, по существу, главный вопрос — мотивация продолжения борьбы афганцев против афганцев. Хватит ли у правительства аргументов убедить своих сторонников принять активное участие в войне с вооруженной оппозицией?

Представляется, что новая власть, в какой бы форме она ни сложилась, будет носить преимущественно консервативно-традиционалистские черты с перманентным внутренним «борением» элит.

— И что же такая власть будет означать для других государств региона, для России?

— Пока можно лишь строить догадки о том, как будущие власти смогут сплотить нацию на основе сочетания традиционализма и реформизма. Активизация вооруженных экстремистских группировок на Ближнем Востоке, и в частности провозглашение ими Исламского государства на территории Ирака и Сирии, может сослужить недобрую службу ситуации в Афганистане. Чтобы избежать этого, потребуется укрепление международного сотрудничества в нормализации обстановки в регионе и формировании Кабулом обновленной концепции взаимоотношений с соседями.

Без вывода афганской проблемы из нынешнего тупика фактически невозможно обеспечить безопасность и в Центральной Азии. Тем более что положение в регионе отягощено взаимными территориальными претензиями, застарелыми проблемами водопользования, этническими и конфессиональными противоречиями. В последнее время в северных районах Афганистана заметно активизировались экстремистские группировки — выходцев из соседних центрально-азиатских республик. После вывода иностранных войск такая активность может только нарастать, угрожая нестабильностью нашим южным соседям, а через них и сопредельным регионам России.

Основные же вызовы и опасности для нашего государства с территории Афганистана как сейчас, так и в ближайшей перспективе будут связаны с проблемами терроризма, экстремизма и воинствующего исламского фундаментализма, а также с незаконным распространением наркотиков. Нестабильность в Афганистане чревата отвлечением дополнительных сил России от вышедшего в последние месяцы на первый план противостояния с Западом по украинскому вопросу. В данном контексте США и их союзники могут попытаться «поднадавить» на нас и через южные рубежи.

— В Афганистане прошли два тура президентских выборов. Вы в качестве наблюдателя от ЦИК России присутствовали на первом из них. По результатам второго тура победителем объявлен Ашраф Гани. Его соперник Абдулла Абдулла согласился занять пост председателя Исполнительного совета правительства. Фактически он становится вторым лицом в государстве…

— Смена власти в Кабуле впервые за последние десятилетия произошла не насильственным путем, а в результате относительно демократических выборов и соглашения между двумя главными претендентами на верховную власть.

Что дальше? Прежде всего, следует обратить внимание на тот факт, что в лидерах в борьбе за президентское кресло оказались два кандидата. С одной стороны, пуштун, с другой — не пуштун (наполовину таджик). Это отразило сложнейшую проблему межэтнических взаимоотношений, издавна существующую в стране. Нынешнее положение вещей — важный сигнал властям о необходимости чрезвычайно чутко и ответственно подходить к этнической проблеме, от которой зависит целостность страны.

Наверное, все обратили внимание на «челночную дипломатию» госсекретаря США в Кабуле. Поговаривали, что он уговаривал Абдуллу смириться с поражением, а Гани — пойти на определенный компромисс. Заинтересованность в скорейшем преодолении «президентского тупика» была отмечена и на недавнем саммите в Душанбе. Значительной была и роль уходящего главы государства Карзая. В результате острота конфликта была снята, страна получила нового президента, а его соперник стал руководителем исполнительной власти. Насколько прочным и долговременным окажется этот тандем, сказать сегодня трудно — покажет время.

— Афганистан часто называют «мягким подбрюшьем» России. Действительно, с царских времен наша страна имела с ним общую границу. Советский Союз был также заинтересован в мире и спокойствии на своих южных рубежах. Сейчас нас от Афганистана отделяет полоса независимых государств — Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан. Так ли для сегодняшней России важно, что происходит в далекой стране, с которой у нас теперь нет общей границы?

— Вопрос вполне закономерный. Нашу страну с Афганистаном связывают давние добрососедские отношения. Напомню, что в 1919 году Советская Россия первой признала независимость своего южного соседа. За годы сотрудничества в Афганистане при советском содействии было построено более 150 важных хозяйственных объектов. И сегодня афганцы, несмотря на минувшие бурные годы, с благодарностью вспоминают об этом.

Надо признать, что у новой России в последние десятилетия существенно сузились экономические, а также геополитические интересы в Афганистане. Сегодня ситуация в нем рассматривается прежде всего через призму его влияния на Центральную Азию. Ведь именно она, а не Афганистан в настоящее время является «мягким подбрюшьем» России. Однако внимание к Афганистану остается для нас, безусловно, актуальным, в том числе и в контексте оказания поддержки конструктивным силам, настроенным на мир и стабильность в стране и регионе. От стабильности в нем многое будет зависеть и для России. Набор же механизмов развития сотрудничества между нашими государствами традиционно достаточно разнообразен — от военно-технических до гуманитарных связей и политического взаимодействия на региональном и мировом уровнях.

— В феврале этого года исполнилось 25 лет со дня вывода советских войск из Афганистана, а в декабре будет 35 лет с момента их ввода. Вы в эти годы находились там, а затем в 2002-м возглавили российское посольство в этой стране. Как вы оцениваете итоги советского и американского военного присутствия в Афганистане? Есть ли у них что-то общее и что их отличает?

— Если говорить коротко, то ни советское, ни американское военное присутствие в этой стране достигли поставленных целей, и это главное. Много наблюдается совпадений, но есть и отличия. Во-первых, в принципе обе акции были вынужденными — так складывались обстоятельства. У СССР это была необходимость оказать помощь своему союзнику в борьбе с вооруженной оппозицией и удержании власти. США после 11 сентября 2001 года стремились сменить открыто поддерживавший «Аль-Каиду» режим талибов и оказать содействие во внедрении, нового, прозападного, правления в стране. Во-вторых, период пребывания иностранных войск, как советских, так и американских, начинался с больших ожиданий и заканчивался большим разочарованием с обеих сторон. Чем дальше, тем более открыто предъявлялись взаимные претензии, обвинения партнера в некомпетентности, непонимании реальных обстоятельств и т.д.

И это вполне объяснимо: внешние рецепты для решения афганских проблем, мягко говоря, не работают. Недовольные иностранцы уходят, а недовольные афганцы остаются на фоне своих нерешенных проблем — таков третий вывод. Действия советских и американских представителей в Афганистане объединяли тактические средства достижения целей. Других рецептов у Москвы и Вашингтона не было и быть не могло. Разъединяли же их разная идеология и мировоззрение, которые иностранцы настойчиво, но безуспешно пытались внедрить в этой стране. И все же при этом надо отметить, что действия американцев в Афганистане велись в несравненно более благоприятных внешних условиях. США в их антитеррористической операции поддержали все страны НА­ТО и большое число внеблоковых государств. Причем не только на словах, а непосредственным участием. Действия же СССР не встретили понимания даже у его союзников. Да и потенциал возможностей был различным.

— Многие в нашей стране, в том числе и участники II Съезда народных депутатов СССР, расценили ввод в Аф­ганистан советских войск как серьезную стратегическую ошибку, в чем-то даже повлиявшую на распад СССР. Правда, сейчас на фоне геополитических процессов, происходящих в мире, все чаще высказывается и иное мнение. Наша страна предусмотрительно стремилась обезопасить свои южные регионы и не допустить появления военных баз НАТО на южных рубежах. Сейчас же мы видим, как американское военное присутствие все больше приближается к ним…

— Решение съезда принималось при конкретных идеологических обстоятельствах и в обстановке, когда новая нарождающаяся политическая элита стремилась к очищению от всего прошлого. Нередко это приводило к тому, что вместе с грязной водой выплескивали и ребенка. Государственные устройства и институты меняются, а геополитика каждого государства остается неизменной. Вот и сейчас стремление обезопасить себя от очередного «Drang nach Osten» со стороны НАТО вынуждает Россию пересматривать военные программы и доктрины. Да и новые вызовы нашей безопасности с юга пока отнюдь не исчезли. Недаром страны-участники Организации договора о коллективной безопасности активизировали превентивную деятельность и в свете сохраняющейся нестабильности в Афганистане. Ведь заявляя, что у США нет стратегических замыслов в Центральной Азии, в Вашингтоне, тем не менее, продолжают стремиться к активному многоплановому присутствию в этом регионе. Это позволит вести контроль и наблюдение не только за соседними республиками Средней Азии, но и за Ираном, Пакистаном, Индией и Китаем. Однажды я спросил у одного американского дипломата, зачем Вашингтону нужно подписание Соглашения о сотрудничестве в сфере безопасности с Кабулом, если к 2016 году американских войск в Афганистане фактически не будет. Ответ был весьма красноречивым: на всякий случай.

— Как может сказаться применение к России санкций в связи с событиями на Украине на сотрудничестве нашей страны и Запада по обеспечению мира и безопасности в Афганистане и в регионе в целом?

— Это будет зависеть, прежде всего, от Запада. Здесь наблюдается противоречивая картина. Несмотря на очевидную целесообразность сотрудничества между Россией и США на таких направлениях, как борьба с международным терроризмом и воинствующим фундаментализмом. Вашингтон не спешит делать это. По инициативе американцев прекращены контакты по линии Совета Россия — НАТО, в рамках которой принимались и решения по сотрудничеству в Афганистане. Сделать прогнозы на будущее сейчас, когда уровень накала антироссийских страстей на Западе зашкаливает, весьма трудно. Более того, мне представляется, что без хотя бы незначительной деэскалации напряженности по линии Россия — США и Запад ожидать реального конструктивизма на любом другом направлении маловероятно.

— Понимаю, что строить прогнозы относительно будущего Афганистана в сложившейся ситуации дело непростое. И все же, на ваш взгляд, что могло бы помочь решить афганский вопрос, обеспечить устойчивый мир, благополучие и развитие афганскому народу?

— Все зависит, прежде всего, от самих афганцев, от политической воли представителей национальных элит, от того, насколько они смогут преодолеть этнические противоречия, узкоклановые и племенные междоусобицы в пользу общих долговременных интересов. Первые испытания на этом пути, то есть маневрирование вокруг решения вопроса о предстоящей конфигурации власти в стране в новых «постнатовских» условиях, мы наблюдали недавно. Но в любом случае после очередного исторического перевала и новой перезагрузки власти Афганистан ждут очередные непростые времена.

Александр СУХОПАРОВ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Российская Федерация сегодня»
Распечатать страницу