Франкфуртская школа и The Beatles

20.10.14
Эксклюзив

Франкфуртская школа и The Beatles

Эксперты МГИМО: Алексеева Татьяна Александровна, д.филос.н., к.ист.н., заслуженный деятель науки РФ, профессор

Выпускница МГИМО 1970 года, а ныне — заведующая кафедрой политической теории, заслуженный деятель науки РФ Татьяна Алексеева — о твисте, Карле Поппере и о том, что для нее значит Университет.

Так получилось, что я приходила в МГИМО три раза, каждый раз — с новыми впечатлениями, ощущениями и идеями.

В первый раз — как студентка в середине 1960-х, в самый разгар «холодной войны». Вопрос о выборе института для поступления для меня не стоял, прежде всего, в силу семейных традиций. Он был очевиден. Мой отец — Алексеев Александр Михайлович, известный экономист-международник, который, работая в Кремле, имел отношение к принятию решения о слиянии ИМО и Института внешней торговли (сейчас, принимая участие в интеграции МГИМО с Одинцовским гуманитарным университетом, я в какой-то степени продолжаю семейную традицию). Позднее он заведовал в Институте кафедрой международных валютно-финансовых отношений. Семейные разговоры о внешней политике и мировой экономике, многочисленные гости, среди которых было немало выпускников нашего института, международные мероприятия, куда он меня брал с собой — все это сделало вхождение в институт вполне органичным.

Что бы мне хотелось рассказать о МГИМО того времени? Хочу подчеркнуть особую атмосферу в институте. Прежде всего, нас очень хорошо учили, и мы сами учились с большой и искренней страстью изначально сориентированных на успех людей — к троечникам относились не то чтобы плохо, но с изрядной долей отсутствия уважения. Что-то не знать, не прочитать какие-то книги, не посмотреть модные спектакли, не побывать на каких-то знаковых событиях было стыдно. Так мы и учились, в том числе, и друг у друга.

Об изучении иностранных языков. У нас были чудесные преподаватели английского языка — Е.М.Зелтынь, Е.И.Хакина, Г.Г.Юдина и другие — не просто высококлассные специалисты, но и педагоги, общение с которыми немало дало и нашему нравственному развитию. Обучение происходило как-то естественно, без натуги, чему в немалой степени способствовала доброжелательность и чувство юмора наших учителей. Сколько раз я вспоминала их впоследствии! Знание, которое они нам дали, было достаточным для того, чтобы открыть — по крайней мере, для меня — дорогу в кабину переводчика-синхрониста, сначала на небольших международных мероприятиях, потом на Всемирном философском конгрессе 1984 года. Это позволило мне не просто выслушать, но и пропустить через себя выступления чуть ли не всех великих мыслителей второй половины ХХ века, начиная с Альфреда Айера и кончая Карлом Поппером.

О других преподавателях. Да, безусловно, институт считался «идеологическим», но он не был догматическим или ортодоксальным, что отнюдь не мешало воспитанию патриотизма. Вспоминается Р.Ф.Додельцев, который, по сути, превратил лекции по обязательному научному коммунизму в знакомство с социологией, к которой тогда относились с изрядной долей подозрительности. Еще В.М.Ашмарин, сумевший привнести в семинары по марксистско-ленинской философии элементы критической теории, во всяком случае, именно от него я впервые услышала имена теоретиков Франкфуртской школы.

Блестящие лекции по истории международных отношений академика В.Г.Трухановского, Г.Л.Розанова, В.И.Артюхиной-Московченко, Ф.Д.Волкова, В.М.Кулагина и других преподавателей, сумевших действительно увлечь нас историей. Кстати, в то время историю международных отношений преподавали с середины ХIХ века, а не с 1917 года, как позднее; это позволяло увидеть определенную геополитическую преемственность и выявить идеи, которые оказались вновь востребованными сегодня. Нельзя не вспомнить целую плеяду блестящих журналистов-международников, начиная с Я.М.Шаврова — энтузиаста и «отца-основателя» будущего факультета МЖ и кончая знаменитым «американистом» Мэлором Стуруа. Скажу только, что не было ни одного предмета, содержание которого не пригодилось бы мне впоследствии.

Несколько слов стоит сказать о студенческой жизни. Невозможно забыть «факультетские вечера», которые тогда проводились довольно часто. Безусловно, главным на них в силу возраста были танцы под группу «Миражи». Старшекурсники исполняли музыку The Beatles, разумеется, на английским языке (в других вузах такого тогда просто не могло быть!). Танцевали рок-н-ролл, твист, позднее шейк, но «стиляг» среди нас не было — для этого мы были слишком целеустремленными. Мы и сами организовывали капустники, даже сочинили что-то, конечно, довольно наивное, но, с нашей точки зрения, напоминавшее рок-оперу об институте. Это была настоящая самодеятельность, поскольку никаких профессиональных консультантов у нас не было. Но успех был огромным.

Короче говоря, учиться было не только интересно, но и весело. Конечно, мы нередко бывали излишне высокомерными, наверное, присутствовали элементы «звездной болезни», впрочем, систематический ежедневный труд рядом с опытными профессионалами довольно быстро в дальнейшем исцелил нас от этого.

Во второй раз я пришла в МГИМО в качестве аспирантки спустя три года после окончания, поработав к тому моменту в уникальной организации — Агентстве печати «Новости», тогдашнем центре, как сказали бы сегодня, «мягкой силы». Возвращение в Институт было вполне осознанным: по-видимому, мне не хватало не только особой «мимошной» атмосферы, но и хотелось чего-то более фундаментального.

Мои ожидания полностью оправдались. Я получила все это на кафедре истории международных отношений и внешней политики СССР не только благодаря общению с уникальными преподавателями и замечательной «аспирантской командой», но и неоценимой помощи моего научного руководителя — видного историка Абдулхана Абудрахмановича Ахтамзяна.

В эти годы произошло и еще одно важное для меня событие: доценты кафедры А.И.Злобин и М.А.Хрусталев начали заниматься новыми, модернистскими и системными теориями международных отношений, собрав вокруг себя заинтересованных аспирантов. Они сумели навсегда увлечь многих из нас именно теоретическими исследованиями международных отношений и политической теорией в целом.

В третий раз я пришла в МГИМО в конце 1999 года, на этот раз не только для того, чтобы получать, но и для того, чтобы отдавать. За плечами был уже немалый опыт успешной защиты докторской диссертации и руководства сектором в академическом НИИ, экспертно-консультативной работы на высоком уровне, участия в разработке национальной идеологии для России и других крупных политических проектах, двух президентских и более мелких кампаний, преподавания в США и в ведущих отечественных университетах и т. д., наконец, просто успешного выживания в сложные 1990-е годы. Впереди было участие в создании нового факультета МГИМО — Факультета политологии — и кафедры политической теории.

МГИМО стал другим и в то же время остался прежним. Он открылся мировой науке, превратился в университет, пополнился видными специалистами из разных областей знания, окончивших другие вузы. И одновременно сумел сохранить тот дух, который всегда ему был присущ — верности, корпоративности, взаимопомощи и надежности.

Мы были и остались чуть-чуть особенными в стиле, в поведении, в соблюдении писаных и неписаных правил, в ценностях и знании пределов допустимого. За сохранение традиций и в то же время открытость инновациям — отдельное спасибо ректорату, очевидно помнящему, ценящему и поддерживающему «мгимовский дух», который делает университет уникальным. Кто-то сказал, что МГИМО — это образ жизни. Не соглашусь. Для меня — это сама жизнь.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу