Неоткрытый Крым

23.02.15

Неоткрытый Крым

Эксперты МГИМО: Токарев Алексей Александрович, к.полит.н.

В начале февраля были обнародованы данные независимого социологического исследования крымского населения, проведенного украинскими маркетологами при поддержке Canada Fund for Local Initiatives — первого исследования после присоединения полуострова к России. «Власть» выясняла, кто, как и зачем проводил этот опрос и можно ли доверять его нашумевшим результатам.

После того как Крым вошел в состав России, отечественные социологи принялись исследовать континент — настроения на полуострове описывались результатами референдума в марте 2014 года. (Об отношении России к Крыму см. материал «Двойная Россия» во «Власти» №47 от 1 декабря 2014 года.) 1–2 марта прошлого года ВЦИОМ и ФОМ провели совместный мегаопрос, включив в выборочную совокупность 49 тыс. российских граждан во всех регионах страны (для обычных всероссийских опросов объем выборки, как правило, не превышает 1,6–2 тыс. респондентов). Обратной социологии не существовало. До 4 февраля нам оставалось довольствоваться результатами референдума 16 марта в Крыму, подготовка и проведение которого вызывает множество вопросов. Тогда почти 97% голосовавших в АР Крым и 96% — в городе Севастополе высказались за вхождение в состав России.

Исследование «Социально-политические настроения жителей Крыма» было проведено компанией «GFK Ukraine по заказу Berta Communications при поддержке Canada Fund for Local Initiatives для проекта FreeCrimea» — все это написано на титуле презентации его результатов. С 16 по 22 января 2015 года посредством звонков на стационарный телефон было опрошено 800 жителей Крыма, которые проживают в городах с населением 20 тыс. и более, со статистической погрешностью в 3,5%.

Исследование можно назвать независимым, по крайней мере от российской власти, поскольку заказчик — известная на Украине консалтинговая фирма (настоящего заказчика, откуда бы он ни был, мы все равно не узнаем: случаи, когда власть идет к социологам напрямую, без посредников в сфере консалтинга, редки). Ее возглавляет учившийся в Киеве и Лондоне керчанин Тарас Березовец, часто мелькающий в украинских и российских медиа как комментатор актуальных событий, до «крымской весны» не выражавший особых пристрастий. Сами исследователи (GFK Ukraine) — базирующееся в Киеве украинское подразделение мирового консалтингового монстра со штаб-квартирой в Нюрнберге, основанного в 1934 году. При этом сайт собственно украинского подразделения не работает, пользователям доступна опция «украинский язык» при пользовании материнским сайтом.

Руководитель фирмы, «заказавшей опрос», по совместительству является руководителем проекта «Фонд FreeCrimea»: Тарас Березовец 3 февраля анонсировал его запуск, заявив в качестве цели «помощь пострадавшим от российской аннексии полуострова». Сам фонд можно заподозрить в ангажированности кем угодно, но только не Кремлем. Эмблема фонда стилизована под территорию Крыма, в которую вписаны гербы Украины и крымских татар: трезубец князя Владимира и тарак-тамга (родовой герб династии Гераев, правившей Крымским ханством, который татары используют в качестве национального символа). Никаких символов, связанных с русской историей и культурой, на эмблеме нет. Словно русских в Крыму никогда и не было. В разговоре с «Властью» господин Березовец уточнил, что символом, отвечающим за русскую идентичность, стал подсолнух — «символ южной русскоязычной Украины. Ставить двуглавого орла рука не поднялась».

Рядом с названием фонда, позиционирующего себя независимым, по-английски же красуется слово CANADA. Миссия фонда прописана в лучших диссидентских традициях с упоминанием «нарушений прав человека», «преследования инакомыслящих», «разоблачения исторических мифов», «создания реестра беззакония» и т. д. Сайт фонда пока не работает, но его страница в социальной сети пестрит упоминаниями о случаях «нарушения прав человека российскими властями в Крыму», ссылаясь в том числе на мировые правозащитные организации. Подавляющее большинство картинок на странице — зарисовки о том, как Крыму хорошо жилось в составе Украины и как плохо — под юрисдикцией России (с соответствующими цифрами). В отличие от многих украинских массмедиа, позиция которых заключается в простой схеме «Кремль плохой, но россияне нам не враги», FreeCrimea допускает не только переход на личности российских десижен-мейкеров, но и делает откровенно антироссийские выпады в адрес всего российского общества.

По всем законам жанра у фонда есть канал на YouTube, страницы в крупнейших соцсетях. Важнейшие новости оформляются при помощи хэштегов, чтобы оппонентам российской власти было проще найти страничку фонда. С визуальной составляющей FreeCrimea работают опытные профессионалы украинского маркетинга и консалтинга, поэтому все материалы, будь то слайды презентаций или тексты пресс-релизов, оформляются в соответствии с единым брендбуком. Сергей Жигжитов, партнер компании Paper Planes, занимающейся продвижением компаний в социальных сетях, считает, что представительство FreeCrimea «ВКонтакте» не ведется должным образом. «Об этом говорит как незначительное количество пользователей, подписанных на страницу, так и отсутствие адаптированного под площадку контента. Данный шаг является логичным, учитывая устоявшуюся практику блокировки оппозиционных украинских сообществ социальными сетями по требованию Роскомнадзора». Господин Жигжитов прогнозирует неуспех проекта в русскоязычном сегменте Facebook «при текущем однообразии в контентной политике, заключающейся в агрегации новостей. Они не привлекают к проекту лидеров мнений и не используют разнообразные контентные форматы».

Профинансировавший исследование для FreeCrimea фонд Canada Fund for Local Initiatives является структурой правительства Канады, работающей по всему миру. Миссия фонда: «поддержка скромных проектов в целях поддержки местных сообществ, общин, НПО в развивающихся странах». Набор приоритетов, заявленный на 2012–2013 годы, типичен для подобных организаций: гендерное равенство, демократическое правление, права человека, честные выборы, свободные массмедиа. Последнее обновление украинской странички сайта призывает НПО подавать заявки на грант до 23 ноября 2012 года, обещая не более 80 тыс. гривен для одного проекта.

Результаты исследования, проведенного фирмой из Киева по заказу фонда, основанного керчанином, при финансировании Канады, оказались похожими на выпуски новостных программ российского телевидения. Ирония судьбы: номер российского региона Республика Крым на автомобильных знаках (82) совпал с количеством респондентов, «полностью поддерживающих присоединение Крыма к России» (еще 11% ответили «скорее поддерживаю») — 93% поддержки в итоге.

Проукраинские комментаторы стали проводить сравнения с захватом Франции нацистской Германией: дескать, как «на оккупированной земле можно проводить социологические опросы?». Заказчик исследования Тарас Березовец сам достаточно критично высказался на пресс-конференции: «Всеобщая атмосфера доносительства, страха и паранойи прослушивания российскими спецслужбами, а часто так и происходит, мешает до конца понять, что действительно сегодня происходит в головах людей».

Узнав о результатах канадско-украинского исследования, пророссийские наблюдатели возликовали. Активные сторонники лозунга «Крым наш!» оценили результаты опроса, вряд ли интересуясь его методологией, в стиле: «Раз уж настолько антироссийски настроенные эксперты пишут, что большинство крымчан выступает за присоединение к России, значит, так оно и есть». Детерминирует ли то, что фонд FreeCrimea находится в явной оппозиции российской власти, безусловную необходимость доверять его результатам? Конечно, нет.

Внимательные комментаторы начали копать методологию. Несмотря на заявление GFK о репрезентативности выборки (то есть о том, что выбранные для исследования граждане Крыма по половозрастным характеристикам отражают все население в пропорции), метод сочли некорректным. Возможно, потому, что компания, занимающаяся преимущественно маркетинговыми исследованиями, перешла на социально-политическое «поле». Речь идет не только об использовании классического для социологии и маркетинга метода телефонного опроса, но и о необходимости учитывать контекст, эмоциональную обстановку, в которой проходит исследование. Противник «русской весны», крымский социальный психолог и кандидат наук Ольга Духнич описывает ее как «атмосферу, в которой за лояльность к Украине человека может ожидать арест, при этом законодательство применяется выборочно. Для того, кому позвонили, нет никакой гарантии, что задающий вопросы действительно проводит исследование, а не использует полученные данные против человека, тем более при звонках на стационарные телефоны вряд ли такой опрос можно назвать анонимным». Кроме того, как утверждает госпожа Духнич, выборка не отражает реальную демографическую картину Крыма. «Среди опрошенных — крымских татар только 2%, при том, что в реальности их около 12% от населения Крыма,- говорит она.- Я назвала бы результат опросом 800 жителей Крыма, которые в силу неизвестных причин ответили на вопросы исследователей таким образом, но не стала бы экстраполировать результаты на весь полуостров».

В результатах опроса указано, что 77% опрошенных назвали себя русскими, 13% — украинцами, только 2% — крымскими татарами, что с учетом размера статистической погрешности вообще может не учитываться. То есть в данном случае очевидны несоответствия демографического аспекта исследования всеукраинской переписи 2001 года. GFK уточняет: «Выборка репрезентативна населению Крыма по размеру населенного пункта, полу и возрасту, согласно данным Государственной службы статистики по состоянию на 01.01.2013». Если взять на веру данные переписи и сравнить с выборкой, которую мы будем считать репрезентативной, получается, что за 12 лет численность татар сократилась в шесть раз — с 12% до 2%.

Сомнения в репрезентативности выборки GFK в разговоре с «Властью» заказчик исследования, господин Березовец, отверг: «Они не могли провести исследование методом face-to-face. Их интервьюеры в Крыму отказались все как один, поэтому был выбран метод „телефонника“. С учетом выбранного метода опроса и боязни шпиономании крымчане могли не говорить правду. Страх прослушки оказал влияние на итоги опроса, но насколько именно, мы просчитать не могли. Уверен, что реальный процент сторонников России меньше».

В презентации результатов GFK указывает на репрезентативность выборки по возрасту: 32% респондентов — от 18 до 35 лет, по 34% — 36–55 лет и 56 лет и старше. Основными проблемами для крымчан являются конфликт на востоке Украины (42%) и «инфляция, рост цен, нестабильный курс валют» (40%). Остальные проблемы идут далеко позади: транспортная изолированность, нехватка денег, безработица, низкий уровень медобслуживания, международные санкции, коррупция и т. д. (см. график ниже). 74% участников опроса считают, что вероятность начала военных действий между Россией и Украиной в 2015 году низка, 14% — что высока. В отношении материального положения 21% жителей Крыма посчитали, что оно за последний год значительно улучшилось, 30% — что скорее улучшилось, у 35% опрошенных осталось прежним, у 13% — ухудшилось.

Отдельный блок исследования посвящен восприятию крымчанами массмедиа и в этом смысле должен быть крайне интересен российским властям, в том числе отвечающим за медиаполитику. Судя по формулировкам вопросов, фонд FreeCrimea, являющийся «информационным центром сопротивления российской аннексии», тоже неспроста интересуется спецификой восприятия медиа. Легко догадаться, что в итоге написано в рекомендациях заказчику, которые, естественно, не публикуются, при оценке ответов на вопрос: «Если будут созданы специальные украинские сайты о жизни Крыма с достоверной и качественной информацией, будете ли вы их посещать и как часто?» 13% крымчан ответили, что будут посещать постоянно, 44% — иногда, 37% — никогда. Телевизионный канал с аналогичными характеристиками 21% будут смотреть постоянно, 45% — иногда, 27% — никогда.

У нынешних украинских СМИ дурная репутация в Крыму. 45% крымчан считают, что они транслируют «абсолютную неправду», еще 35% — «чаще правду, чем неправду». 42% из тех, кто получает новости из соцсетей, отдают предпочтение «ВКонтакте», 32% — «Одноклассникам» и лишь 8% — Facebook. Кроме того, украинские исследователи предлагают данные по конкретным медиа, сгруппированным по территориальному признаку: российским, украинским и крымским газетам, радиостанциям, телеканалам и новостным сайтам. Социальным сетям доверяет 29% респондентов, крымским сайтам — 11%, российским телеканалам — 10%, крымским телеканалам — 9%. Украинские каналы и российская пресса находятся за чертой статистической погрешности. При этом хотя бы раз в неделю 84% крымчан включают российские телеканалы, 44% — крымские, 28% — украинские. Магия российского телевидения — самая страшная сила: разница между просмотром и доверием здесь наибольшая: 84/10. Золотое сечение — у социальных сетей: 29 доверяют и столько же пользуются.

Вне зависимости от степени нашего доверия результатам этого опроса и нашей оценки адекватности его методологии стоит признать его первой ласточкой, улетевшей с континента на полуостров. Эта редкая птица, долетевшая до эмпирического исследования настроений крымчан должна стать сигналом прежде всего для российского научного сообщества и властей. В том, что подобные исследования спонсируются иностранными фондами, нет ничего страшного. В техническом задании, представляемом на грант, никто не указывает, какие необходимо получить результаты. И иностранное финансирование обозначает лишь то, что отечественного не дали.

Очевидно, что после «русской весны» иностранные НПО и полуофициальные правительственные структуры вроде USAID или SDC свернули свою деятельность на полуострове. Ни российские социологи, ни российские представители НПО не пришли им на смену в тех же масштабах. Если мы хотим управлять территорией, которая год назад доверила нам свое развитие, успешно, надо начинать использовать «гибкую силу» и ровно так же, как страны Запада уже многие десятилетия, работать с местными сообществами, общинами, НПО. Связывать власть с нуждающимися, используя нетрадиционные для России методы вроде «юридических клиник». В самом инструментарии, отточенном Западом при работе в гуманитарной сфере, нет ничего зазорного. Странно не использовать эти наработки, прячась за дискурсом об особом русском пути и априорной привлекательности русской культуры.

Долгое время Россия пыталась наращивать свою «гибкую силу», создавая российские центры науки и культуры (РЦНК) по всему миру (не только в странах СНГ, но и, например, в Эфиопии, Бельгии, Японии, Индии). Подотчетные Россотрудничеству РЦНК и выигрывавшие гранты российские университеты проводили в странах пребывания мероприятия крайне низкого качества. Россия продвигала себя в мировые массы при помощи чая с баранками, чтения стихов Пушкина, выставок произведений Николая Гоголя и раздачи открыток с видами «Ясной Поляны». Эффективные программы молодежных академических обменов Фонда Горчакова, активно поддерживаемого российским МИДом, не имеют столь же массового характера, как американские FLEX или Open World.

Пока американские и европейские фонды организовывали по всему миру (в том числе и в Крыму) спортивные турниры, раздавали лекарства и футбольные мячи детям, повышали эффективность систем теплоснабжения, обучали предпринимателей, отстаивали права человека с учетом собственного их понимания, российские организации устраивали кинопоказы «Анны Карениной» в Венесуэле, организовывали викторины русского языка в Перу и проводили «методические семинары повышения квалификации национальных преподавателей-русистов» в Чехии с Австрией. Увидев чужой массовый опрос по Крыму, в России возрадовались тому, что 93% поддерживают воссоединение, даже не попытавшись осознать, насколько нам нужны подобные опросы и гуманитарные технологии работы с населением. Мы до сих пор не имеем собственной адекватной социологии по Крыму, потому вынуждены довольствоваться данными украинских коллег.

Если «Крым наш!», то почему мы его так плохо знаем?

Как Запад и Россия боролись за влияние на Крым

С тех пор как Москва отказалась претендовать на Крым, который после распада Советского Союза остался частью суверенной Украины, в России никогда не забывали про полуостров. В 1992 году Крым провозгласил суверенитет, объявив себя государством. Уже в 1994 году на президентских выборах в Республике Крым во втором туре с результатом в 70% победил гражданин России Юрий Мешков, а блок «Россия» получил конституционное большинство в парламенте. Внутренние противоречия в команде президента Мешкова, конфликт с его же ставленником, спикером парламента Сергеем Цековым, на которых активно играло украинское руководство, позиция России, подчеркивавшей признание нерушимости границ в Европе, не способствовали сохранению юридического суверенитета полуострова. Избранная крымская власть оказалась несостоятельной, чтобы конкурировать с центром. В 1995 году Верховная рада Украины приняла, а президент Кучма подписал закон Украины «Об Автономной республике Крым», который вернул полуостров в конституционное пространство Украины и отменил институт президентства. В 1998 году Верховная рада Крыма приняла конституцию Крыма, подтверждающую статус автономной республики в составе унитарного украинского государства.

На протяжении двух десятилетий проблема Крыма использовалась Москвой для сохранения приемлемого уровня ирредентистской угрозы с целью влияния на Украину: контролируемая напряженность как противовес стремлению отдельных киевских элит поскорее вступить в НАТО. Примерно в этой логике спецпредставитель президента России по Приднестровью Дмитрий Рогозин предупреждал молдавских коллег, отечески напутствуя перед подписанием ассоциации с ЕС: «Несущийся в Европу поезд под названием Молдова по пути может потерять некоторые вагоны».

От распада Союза до воссоединения с Крымом Россия активно присутствовала на полуострове не только при помощи очевидной военной (ЧФ РФ), но и «гибкой силы», проводя культурно-просветительские и общественно-политические мероприятия. Одни, как байк-фестиваль клуба «Ночные волки», имели явный политический окрас. Другие — например, международный фестиваль русского языка «Великое русское слово» — акцентировали внимание на образовательной составляющей. С 1999 года в Крыму проводился молодежный форум «Форос», участниками которого становились студенты России, ПМР, Абхазии и Украины, в том числе ее западных регионов.

Однако непосредственно перед «крымской весной» страны Запада реализовывали в Крыму гораздо большее число гуманитарных проектов.

США и Канада в 2012–2013 годах были представлены на полуострове 16 проектами, которые осуществлялись канадским агентством по международному развитию CIDA и аналогичной американской структурой USAID, Госдепом и посольством США в Киеве.

По масштабам финансирования проекты были в высокой степени разнообразны: от $7 тыс. (проект USAID в Симферополе, направленный на «поощрение развития сознательного отношения к экологии») до $1 млн (проект Госдепа «Предоставление важнейших медицинских товаров нуждающимся в Армении, Грузии и на Украине»). В рамках этого гранта министерствам здравоохранения, труда и образования АРК предоставлялись медицинские товары и системы водоснабжения, что особенно актуально для северных районов Крыма. Самый крупный грант в $1,3 млн ежегодно в течение 3,5 лет получали министерство ЖКХ и мэрия Севастополя — USAID помогала городу наладить адекватное теплоснабжение.

Базовым проектом CIDA было «Укрепление местного самоуправления и развития общинных связей в Крыму» ($3,3 млн). С 2008 по 2010 год через телефонные, личные и онлайн консультации прошли 413 крымчан. Самый большой проект CIDA «Развитие садоводства в Крыму и Запорожье» в течение 2008–2013 годов предполагал трату $10,25 млн на облегчение доступа 5 тыс. фермерских хозяйств на рынки сбыта (в итоге проект превзошел ожидания, инкорпорировав 6887 хозяйств).

Помимо политических аспектов отдельное внимание грантодатели уделяли медицинским — проектам по борьбе с ВИЧ и туберкулезом (USAID), помощи в получении инклюзивного образования детям с ограниченными возможностями (CIDA). Данный проект реализовывался в 2008–2013 годах по смете $4,7 млн и был пилотажным для Украины (помимо Крыма участвовал Львов). В Крыму в нем приняли участие 106 студентов.

Европейская «гибкая сила» была представлена в Крыму аналогичными североамериканскими агентствами. Шведское агентство по международному развитию SIDA совместно с Федерацией футбола Украины проводило открытые футбольные школы (бюджет на 2010–2013 годы — €6,7 млн). Чешское посольство реализовало в течение года небольшой проект с бюджетом в $30 тыс. по поддержке туризма в Бахчисарайском районе. В 2012 году чешская НПО «Человек в беде» (People in Need — PIN) создала четыре юридические консультации («правовые клиники»), которые «обеспечивали бесплатными юридическими услугами граждан в ходе судебных разбирательств с органами государственной власти».

В 2011 году МИД Чехии совместно с фондом «Открытое общество» финансировал серию из 24 семинаров «с целью повышения эффективности деятельности местного гражданского сектора» по темам: файндрайзинг, управление проектами, развитие медиаграмотности у молодежи. 17 крымских организаций воспользовались программой малых грантов для реализации собственных проектов. В конце 2011 года PIN провела трехдневный фестиваль документальных фильмов по правам человека в семи городах полуострова.

В 2012 году чешский МИД при поддержке Международного Вышеградского фонда через программу малых грантов «поддерживал проекты крымских НПО, ориентированных на поддержку прав человека и развитие активной гражданской позиции». Отдельно на сайте организации отмечается поддержка деятельности оппозиционного повседневного интернет-издания «События Крыма», «чьи журналисты массово ушли в отставку в 2012 году из одноименной газеты, обвинив главного редактора в цензуре». Тогда же PIN участвовала в мониторинге незаконной предвыборной агитации в крымских вузах и проводила образовательные семинары по правам человека для учащихся средних школ. Во время Евро-2012 PIN проводила выставку «Права человека вне игры», посвященную «эрозии прав человека на Украине». В процессе трагических событий в Киеве в конце февраля 2014 года PIN организовала транспортировку раненных в Чехию.

Также активной в Крыму была Голландия в рамках программы «Малые проекты посольства Королевства Нидерландов» (Matra/KAP), по которой гранты на любые проекты не могут превышать €15 тыс. Эти проекты реализовывались в 2010–2011 годах. В 2012 году украинская часть шорт-листа отобранных проектов не включала ни одной заявки из Крыма.

С 1997 года Швейцарское агентство по сотрудничеству и развитию SDC реализовывало в том числе в АРК совместную швейцарско-украинскую программу «Поддержка материнского и младенческого здоровья», включающую проведение консультаций в перинатальных учреждениях, установку нового программного обеспечения, разработку новых видов услуг (в том числе для дистанционного обслуживания) и т. д. На 2011–2015 годы был запланирован бюджет в 4,8 млн швейцарских франков. Похожий проект SDC реализует совместно с ЮНИСЕФ (помимо Крыма предполагалось участие четырех украинских регионов): с декабря 2012 по ноябрь 2015 года планировалось потратить 2,55 млн швейцарских франков. Кроме того, SDC планировала реализовать проект «Поддержка децентрализации Украины» (DESPRO). На сайте агентства указывалось, что в 2014 году проект находится в третьей фазе, на которую планировалось потратить 9,3 млн швейцарских франков в период с 1 мая 2014 по 30 апреля 2017 года (помимо Крыма проект реализовывался в двух регионах Украины). Программа направлена на «развитие устойчивых моделей децентрализованного предоставления услуг (в области водоснабжения, санитарии и удаления твердых отходов), основанных на социальной мобилизации и активном участии местных органов власти».

До 2014 года в Крыму активно действовал офис Программы развития ООН (последняя новость на их сайте помечена 27 марта 2014 года). Актуальными на тот момент были четыре гранта. Проект «Поддержка регионального развития Крыма» реализовывался в Евпатории, Феодосии, Бахчисарайском, Черноморском, Нижнегорском и Кировском районах при финансировании ЕС. Его целью было «оказание помощи в реализации стратегий социально-экономического развития через привлечение и эффективное использование финансовых ресурсов для развития городов и районов, а также повышение квалификации местных специалистов в области фандрайзинга». Второй проект «Молодые футбольные волонтеры» охватывал АРК, Херсонскую и Николаевскую области и финансировался Бюро ООН по спорту на благо развития и мира (UNOSDP) в партнерстве с Федерацией футбола Украины и Немецким обществом международного сотрудничества (GIZ). Проект сочетал футбольные тренировки с обучением жизненным навыкам (профилактика ВИЧ/СПИД, гендерное равенство и предотвращение насилия). Проект «Устойчивое развитие в Крыму» шел в четырех крымских селах. Предполагалось, что «в них будут созданы „демонстрационные модели“ устойчивого развития сельских территорий для возможности использования данной модели в будущем». Образовательный проект по защите экосистемы Черного моря «Черноморский сундучок» спонсировался компанией «Кока-Кола Украина», охватывая 920 школ в Одесской, Николаевской, Херсонской областях и Крыму, и был направлен на повышение осведомленности детей и их окружения о Черном море и поощрение его защиты.

Описанные выше проекты составляют едва ли половину от того объема гуманитарных технологий, который реализовывался до событий 2014 года на полуострове — остальные не указываются в открытых источниках.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Коммерсантъ Власть»
Распечатать страницу