О стране, в которой прощаются с национальным лидером и совсем не ждут перемен

27.03.15

О стране, в которой прощаются с национальным лидером и совсем не ждут перемен

Эксперты МГИМО: Сумский Виктор Владимирович, д.ист.н.

Как Сингапур из маленького отсталого государства превратился в «звезду» азиатского Юго-Востока?

Всем бы так прожить жизнь: самого человека нет, а чудо, сотворенное им, осталось…

Экс-премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю, который руководил страной 31 год, скончался в минувшее воскресенье на 92-м году жизни, а слава о нем, как о реформаторе, который превратил страну в рай, его переживет. Кем был для Сингапура Ли Куан Ю? И как ему удалось сделать Сингапур синонимом общемирового благополучия? На эти и другие вопросы в интервью «КП» ответил руководитель центра АСЕАН при МГИМО доктор исторических наук Виктор Владимирович Сумский.

— Давайте с этого самого «экономического чуда» и начнем. Что из себя представлял Сингапур, когда бразды правления взял в руки Ли Куан Ю? И каким он его передал наследникам?

— Прочитал на днях в одной из газет фразу: «Ли Куан Ю взял Сингапур, когда тот был малоинтересной рыбацкой деревушкой» — и немало удивился. Потому что в 50-х годах, когда Ли Куан Ю вышел на политическую арену, Сингапур рыбацкой деревушкой не был. Он был ею, когда на эти берега в 1819 году вступил Стэмфорд Раффлз, один из творцов Британской колониальной империи в Юго-Восточной Азии. А во времена Ли Куан Ю Сингапур уже называли — «главным форпостом Британии в Юго-Восточной Азии». Там был не только крупнейший порт региона, но и британская военная база. А такого рода сооружения требуют соответствующей инфраструктуры, обслуживающего персонала, квалифицированных рабочих и многого другого. Кроме всего прочего, это был крупный торговый и образовательный центр, что, конечно, было не типично для колониального мира. В Сингапуре, например, получил высшее медицинское образование многолетний оппонент Ли Куан Ю, очень похожий на него во многих отношениях Махатхир Мохамад, многолетний премьер-министр Малайзии.

— Но разве это не соответствует действительности: ни пресной воды у страны не было, ни ресурсов, ни инвестиций?

— Было два важнейших ресурса. Один из них — уникальное географическое положение и колоссальные возможности как торгового порта. И второй: люди. То есть возможность организовывать промышленные производства и производство услуг. Ли Куан Ю активнейшим образом содействовал преображению Сингапура с этой точки зрения, а поскольку государству нужно было всё — от пресной воды и электроэнергии до продовольствия — приходилось работать в режиме максимальной открытости по отношению к внешнему миру и помнить, что любая неприятность в условиях такого режима плохо отразится на имидже Сингапура. И Ли Куан Ю пошел единственным путем, который можно было в этой ситуации избрать — путем диверсификации экономики. Причем организовал дело так: если бы в условиях неблагоприятной мировой конъюнктуры пострадал какой-то один сектор сингапурского хозяйства, другие бы подстраховали его и компенсировали.

И весь срок его правления — с 1959-го по 1990-й год — был периодом постепенного усложнения сингапурской экономики — вплоть до производства полупроводников и микроэлектроники до инновационного развития, биотехнологии и IT-индустрии.

Коррупция и гены

— Но до того, как заняться диверсификацией, он «очистил площадку». Иными словами: объявил войну коррупции. Неужели в Сингапуре тоже люстрировали коррумпированных чиновников? И как поступали с теми, кто был пойман за руку?

— Коррупция — это не случайное проявление в странах, которые проходят через ускоренную модернизацию. Это довольно закономерная вещь, связанная с тем, что в ходе такого рода переходных периодов всегда происходит размывание морально-этических норм. Старые нормы традиционного общества перестают действовать, а новые не возникают сразу. Между тем, экономический пирог растет, и растет количество соблазнов попользоваться благами цивилизации.

Как именно боролся с коррупцией Ли Куан Ю? Бывали случаи, когда людям из высоких эшелонов власти, запятнавших себя, приходилось не просто отсидеть срок в тюрьме, а покинуть страну вместе со своей семьей, потому что они считали себя опозоренными в глазах народа. Сингапур, безусловно, добился в этом вопросе очень многого. Чего там совершенно точно нет — так это системы мелких поборов. В этом смысле страна действительно уникальная, особенно по азиатским меркам. Эти вещи, помноженные на ухоженность городской среды, прекрасную инфраструктуру и логистику, отсутствие транспортных пробок, замечательный сервис и наличие мощной банковской системы очень помогли превращению Сингапура в мировой финансовый центр. Туда потекли капиталы из соседних стран.

Но при этом надо помнить одну вещь: многие из этих капиталов были не совсем честного и чистого происхождения. И только несколько лет назад Сингапур был вычеркнут США из списка стран, занимающихся отмыванием денег.

— Наверняка за те 20 с лишним лет, что Ли Куан Ю провел в кресле руководителя государства, образовался класс весьма богатых людей, с которыми ему приходилось считаться. Как он выстраивал отношения с ними и кто кому диктовал правила игры?

— Сингапур — это не страна миллиардеров. По той простой причине, что не частный капитал является основой сингапурской экономики, а госкорпорации, причем очень крупные. И именно отсутствие коррупции во многом обеспечивает функционирование всей системы хозяйствования. Здесь борьба против коррупции — это борьба за экономическую эффективность всей системы.

С какой точки зрения нужно оценивать достижения Ли Куан Ю в этом вопросе? Дело в том, что мы имеем дело с системным явлением, а не с тем, что сидит в азиатских генах. И то, что он смог добиться таких результатов, каких добился, очень высоко его аттестует.

Мотивы эволюции

— В одной из ваших публикаций о Сингапуре я нашла фразу, что секрет успеха личности Ли Куан Ю состоит в его умении меняться. Что начинал он как социалист, а закончил как ярый консерватор, приверженец идей Маргарэт Тэтчер и Рональда Рейгана.

— В отношении Ли Куан Ю часто используют слово «жесткий». Это был человек сильной политической воли, очень дисциплинированный, целеустремленный, который, приняв решение, уже от него не отступал. Но при этом он был внутренне готов при изменении политической или экономической конъюнктуры совершить соответствующий маневр. Человек, который собирал вокруг себя людей равных себе, выслушивал их советы, принимал к сведению. Другими словами, это было очень своеобразное, редкое сочетание жесткости и гибкости — качеств, казалось бы, противоположных.

Добавлю еще одну вещь. На ранних этапах своей карьеры Ли Куан Ю позиционировал себя как деятель левоцентристского плана, сотрудничал с коммунистами. Он учился в Оксфорде и до определенного момента пытался быть британцем. Потом вернулся в Сингапур, где жили преимущественно китайцы и ему, как амбициозному политику, нужны были выходы на самую массовую часть электората, на китайскую общину. Для этого понадобился союз с местными коммунистами. Когда через них и в партнерстве с ними состоялось укрепление и консолидация массовой базы Партии народного действия, он занял другую позицию. Но от этого периода у него осталось осознание того, что, не решив базовых социально-экономических вопросов и проблем бедности, не обеспечив достойных условий существования и жизни для основной массы населения, он не создаст предпосылок для той политической стабильности, которая нужна для того, чтобы шло интенсивное экономическое развитие. Вот тут, мне кажется, и был важный момент соединения социализма с его прагматическими устремлениями. В палитру его идей начинают вплетаться вещи, связанные с экономическим либерализмом и поддержанием конкурентоспособности. Раз уж Сингапур строился, по его представлению, как глобальный город и участник глобальных экономических игр, в действие вступили мотивы, связанные с тэтчеризмом и неоконсерватизмом в том виде, в котором они возобладали в Западном мире в середине 70-х. Примерно так я себе представляю мотивы этой эволюции.

Порка как урезанный вариант демократии

— А как в эту эволюцию вписать некоторые очень далекие от демократии нормы, внедренные Ли Куан Ю в жизнь? В Сингапуре, как известно, до сих пор существует смертная казнь за воровство, насилие, наркотики и наказание кнутом. Эти весьма жесткие меры и пресловутые 500 долларов штрафа за брошенную мимо урны бумажку — к какой части его жизни относится, к левой или к правой?

— К той части личности, которая связана с конфуцианской культурой. Ли Куан Ю исходил из того, что, учитывая небольшие размеры Сингапура, и то, что он окружен более крупными и не во всем удобными для него соседями, очень важно, чтобы сохранялся определенный уровень общественной дисциплины. Чтобы поддерживались типичные для традиционной китайской культуры моральные устои. Не Ли Куан Ю придумал телесные наказания в школах. Характерно, что против этих вещей не восставали родители тех учеников, которые подвергались наказаниям.

— Да и демонстраций журналистов там тоже как-то не наблюдается, несмотря на то, что пресса подцензурна.

— К экономической открытости неизбежно прилагается открытость информационная. В официальной политической культуре, в избирательном процессе, в сингапурском парламентаризме все равно присутствуют мотивы конкуренции и полемики. Оппозиция не занимает в парламенте сколько-нибудь прочных позиций, но и не уничтожается полностью, ее терпят. Эдакий урезанный вариант демократии.

— Странно, что никто из стран, которые очень любят устанавливать демократию, не отправил туда свою армию и не перестроил сингапурскую демократию под свои лекала.

— Надо сказать, что Сингапур из всех 10 стран АСЕАН является, наверное, самым близким политическим партнером Соединенных Штатов Америки. Но при этом в отношениях между США и Сингапуром разные бывали моменты. Г-н Ли иногда подвергался очень жесткой критике из-за океана. Но относился к этому абсолютно спокойно. И мера самостоятельности, которую он демонстрировал в таких ситуациях, была всегда очень велика.

В переводе на русский…

— Можем ли мы что-либо из новаторств Ли Куан Ю перенести на российскую ситуацию? Борьбу с коррупцией, например.

— Я бы не делал акцент на конкретных методиках борьбы с этим явлением — я не вижу здесь особых находок. Я не помню, чтобы там были расстрелы на стадионах (что бывает в некоторых других странах) или меры особого устрашения. Все как у всех: жесткие приговоры и тюремные сроки. Плюс набор еще кое-каких средств: например, установление действительно высоких зарплат для государственных служащих, чтобы снять у них мотивацию к взяточничеству. Важны не сами эти приемы, а то, что они проводились в жизнь очень целеустремленно. Именно в этом была система: в неотвратимости наказания, в принципе, согласно которому борьбу с коррупцией нужно начинать сверху, а не снизу.

Мне кажется, что копировать никогда и ни при каких обстоятельствах ничей опыт не нужно, это бессмысленно. Нигде не существует точного совпадения условий, ментальности и культуры населения. Говорят же иногда, что китайский опыт в России невозможен, потому что нет китайцев. Вопрос в том, чтобы, принимая во внимание то, что и как сделал Ли Куан Ю, понять какие элементы из этого нам интересны. Но ни в коем случае не пытаться всю целостность этого опыта скопировать. Нужно просто-напросто сделать свою, российскую модель модернизации.

— И все же: какой из элементов «сингапурского чуда» подошел бы для России?

— Акцент на меритократию, то есть на продвижение людей, которые своим интеллектуальным и образовательным уровнем, профессиональной квалификацией дали конкретное подтверждение своей способности управлять и добиваться результата. Ли Куан Ю — образцовый меритократ. Он — государственник, не потому, что ему это нравилось, а потому что в тех конкретных условиях, в которых оказались он и Сингапур, именно государство обладало необходимыми ресурсами, для того чтобы дать толчок экономическому росту, социальному развитию, сконцентрировать тот потенциал, который был у страны. Важно это для нас? Очень!

Ли Куан Ю был образцовый прагматик. Но это был просвещенный прагматизм. Это был реализм, основанный на хорошем знании того, что такое реальность твоего собственного общества и мира, в котором существует твоя страна. Нужно нам это? Конечно.

У нас часто говорят: давайте слезем с нефтяной иглы. А вы знаете, что первый шаг к диверсификации сингапурской экономики был сделан именно через нефтепереработку и нефтехимию? Сингапур не отказывается от тех позиций, которые имеет в этой отрасли и дорожит теми возможностями, которая она дает. А недавно даже вступил в качестве наблюдателя в Арктический совет. Почему? Да потому что хочет, чтобы та нефть, которая пойдет по Северному морскому пути из Арктики в Азию, не миновала его как центр нефтепереработки.

Зачем же нам бросать то, что приносит такой отличный результат? России нужно не слезать с этой иглы, а дополнить все то, что мы очень хорошо делаем в этой области, другими возможностями и источниками национального богатства.

Вместо послесловия

— Какое будущее ждет Сингапур после ухода Ли Куан Ю? Сейчас у власти его сын — Ли Сянь Лун. Ну, а какую роль эта семья будет играть там в дальнейшем?

— Ли Куан Ю задал настолько мощные вектора движению Сингапура, что трудно себе представить, чтобы страна взяла и резко свернула с этой дороги. Хотя, конечно, меняться будет многое. Сингапур, каким он был, когда Ли Куан Ю пришел к власти, и каким он является сейчас, когда он скончался — это все-таки разные государства и разные общества. Скажу лишь одно: Сингапур — глобальный город и его будущее зависит от того, каким в будущем будет мир.

Галина САПОЖНИКОВА

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Комсомольская правда»
Распечатать страницу