Синдром «Великой депрессии» по-китайски?

09.04.15

Синдром «Великой депрессии» по-китайски?

Эксперты МГИМО: Арапова Екатерина Яковлевна, к.экон.н.

Народный банк Китая может принять решение об очередном снижении учетной ставки или резервных требований к банкам, если в ближайшие месяцы инфляция потребительских цен в стране продолжит падать. Об этом в начале марта 2015 года заявил представитель комитета денежно-кредитной политики Народного банка КНР. Заявление о возможности дальнейшего ослабления денежно-кредитной политики прозвучало в преддверии очередного собрания народных представителей, в ходе которого обсуждались перспективы экономического роста в текущем году и были определены целевые ориентиры развития экономики.

В погоне за ликвидностью

Органы денежно-кредитной политики Китая за последние полгода уже дважды снижали ключевые ставки, стремясь нарастить ликвидность. В ноябре 2014 года Народный банк снизил ставки по годовым кредитам до 5,6% (на 0,4 процентных пункта) и по годовым депозитам до 2,75% (на 0,25 процентных пункта) [1]. В начале марта 2015 года соответствующие показатели были снижены еще на 0,25%, то есть до 5,35% и 2,5%, соответственно. Более того, в феврале 2015 года на 0,5% (с 20% до 19,5%) была снижена норма обязательных резервов [2]. С одной стороны, незначительное снижение нормы резервирования можно рассматривать как стремление сохранить устойчивость национальной банковской системы, с другой — это очередной сигнал к повышению потребительской активности, сокращению нормы сбережений и стимулированию спроса.

Тем не менее, несмотря на активные действия органов денежно-кредитной политики, направленные на стимулирование внутреннего спроса, по-прежнему прогнозируется усиление дефляционного давления на экономику страны. Структурные диспропорции китайской экономики — наглядное отражение того, к чему может привести наращивание производства в погоне за экспортными доходами в отсутствие адекватного прогнозирования динамики спроса как на внутреннем, так и на внешних рынках.

В конце 2013 года стало очевидно, что потенциал экспортоориентированной модели, которая обеспечивала на протяжении нескольких десятилетий высокие темпы роста ВВП и возможность наращивать международные резервы, исчерпан. Тогда Китай взял курс на масштабные рыночные реформы, предполагающие выход государства из большинства сфер экономики и стимулирование свободной конкуренции, а также диверсификацию источников экономического роста [3]. Пекин нацелился на более быстрое накопление инвестиций, поощряя внутренний спрос и потребление, а также развитие частного сектора. Структурные реформы, затрагивающие как налогово-бюджетную, так и денежно-кредитную политику, направлены на «стимулирование инноваций и повышение производительности, сдерживание нерациональных инвестиций и увеличение доходов домохозяйств и потребления» [4].

Доля экспорта в ВВП Китая в последние годы действительно заметно снизилась [5]. Однако насколько это падение может компенсировать рост внутреннего потребления в результате активных действий правительства (главным образом, за счет расширения государственных расходов) и органов денежно-кредитной политики (посредством стимулирования заимствований на текущее потребление и развитие малого и среднего предпринимательства)?

В преддверии депрессии

Об угрозе экономического фиаско в результате «провала спроса» (failures on the demand side of the economy) лауреат Нобелевской премии Пол Кругман писал еще в конце 1990-х годов. [6]

Однако главная проблема китайской экономики на сегодняшний день — не столько недостаточный рост потребления, сколько его несоответствие избыточным производственным мощностям [7] и хроническое превышение предложения над спросом. И сократить этот разрыв в короткие сроки вряд ли удастся.

Сложившаяся ситуация — это результат многолетней экономической стратегии страны, ее ориентации на экспорт. Высокая ценовая конкурентоспособность китайских товаров была обеспечена в числе прочего искусственным занижением курса юаня, которое было весьма популярно на протяжении 2000-х годов. В сочетании с растущим спросом на внешних рынках это довольно долго приносило свои плоды в виде высоких экспортных доходов, возможности пополнения международных резервов и возврата части вырученных средств в производство. И, скорее всего, инерционное движение в направлении наращивания объемов производства в ближайшие несколько лет сохранится, хотя темпы будут постепенно снижаться.

В свою очередь, активные меры по стимулированию внутреннего спроса — тенденция последнего времени, и чтобы «раскачать» экономику и преодолеть высокую склонность к сбережению, характерную для большинства азиатских государств, потребуется время.

В 1929 году аналогичный дисбаланс спроса и предложения, перепроизводство товаров, спровоцированное предшествовавшим бурным ростом экономики в сочетании с нехваткой ликвидности и ограниченностью в использовании инструментов денежно-кредитной политики вследствие привязки американской валюты к золоту, послужили причинами масштабного обвала экономики США. Дефляция и затоваривание складов в одночасье привели к банкротству множества предприятий, падению индексов фондового рынка, росту безработицы и резкому сокращению доходов и качества жизни населения [8].

В Китае сегодня предложение значительно превосходит спрос [9], и структурные реформы, проводимые правительством и Народным банком в расчете на экономический эффект в долгосрочной перспективе, вряд ли могут в короткие сроки стимулировать потребление в такой степени, чтобы сбалансировать экономику страны.

Диверсификация модели экономического роста

По оценкам экспертов ЮНКТАД, в Китае в последние годы сохраняется тенденция к сокращению «вклада» чистого экспорта в ВВП, в то время как инвестиции в основной капитал и частное потребление, увеличившиеся благодаря ускорившемуся росту заработной платы, продолжают стимулировать развитие производства [10].

В 2014 году эксперты Всемирного банка прогнозировали снижение темпов экономического роста Китая с 7,7% в 2013 году до 7,6% в 2014 году и 7,5% в 2015 году. При этом ожидалось, что сокращение инвестиций будет компенсироваться ростом внутреннего потребления в результате увеличения доходов домохозяйств [11], что и произошло в первом квартале 2014 года. В 2013 году 5,7% прироста китайского ВВП было обеспечено именно внутренним потреблением [12]. Темп увеличения расходов городского населения на потребление демонстрировал устойчивую тенденцию к росту: с 9,5% в годовом исчислении в четвертом квартале 2013 года до 9,9% в первом квартале 2014 года. В 2013 году прирост розничных продаж достиг 13,1%, при этом было зафиксировано некоторое снижение данного показателя по сравнению с 2012 годом., когда он составлял 14,5%, но в то же время резко выросли продажи автомобилей — с 6,9% в 2012 году до 15,7% в 2013 году. [13]

Несмотря на увеличение «вклада» внутреннего потребления в ВВП страны, он оказался недостаточным для поддержания привычных темпов роста [14]. В результате, в начале марта 2015 года правительство скорректировало целевой показатель роста ВВП в 2015 году с 7,5% до 7% [15]. Дефляция будет способствовать укреплению национальной валюты, что приведет к снижению конкурентоспособности экспорта и еще большему сокращению экспортных доходов и доли чистого экспорта в приросте ВВП.

Еще одна угрожающая тенденция на фоне очевидного «кризиса перепроизводства» — это увеличение внешнего долга, в особенности долга корпоративного и банковского секторов. Хотя, по последним оценкам, кредитный рост замедлился [16], уровень привлечения заемных средств в экономике Китая остается значительным. Объем непогашенной банковской задолженности в 2013 году достиг 135% ВВП (в 2007 году этот показатель составлял 105%), а долг корпоративного сектора зафиксирован на уровне 125% ВВП и представляет собой одно из максимальных значений среди стран Азии [17]. При этом задолженность домохозяйств составила на аналогичную дату всего 20% ВВП, и это еще одно подтверждение того, что китайскому населению еще далеко до «общества потребления».

Сдержанный оптимизм

В Китае налицо «кризис перепроизводства», вызванный многолетними структурными диспропорциями, которые усилились на фоне последствий мирового кризиса 2008–2009 годов. Тем не менее, прогнозировать в КНР обвал экономики, сопоставимый по своим последствиям с событиями 1929 года в США, нет достаточных оснований.

Во-первых, Китай — одна из немногих стран, в которых структурная перестройка экономики началась до достижения точки бифуркации и резкого обвала рынка.

Во-вторых, несмотря на сохраняющееся превышение предложения над спросом, этот разрыв постепенно сокращается как за счет роста внутреннего потребления, так и благодаря сокращению темпов расширения производства. В частности, в 2013 году прирост инвестиций в производство сократился до 18,5% по сравнению с 2012 годом, когда этот показатель составлял 22%. При этом значительные инвестиционные ресурсы направляются на развитие инфраструктуры (ирригационных систем, транспортно-логистических сетей, высокоскоростных магистралей, портов и проч.) и расширение производства услуг (в первую очередь трудоемких, подобных строительству, с возможностью максимального привлечения трудовых ресурсов — относительно избыточного фактора производства в китайской экономике). Т.е. государство взяло курс не только на стимулирование спроса, но и на повышение его качества, увеличение доли сферы услуг в структуре ВВП и темпах его прироста.

В-третьих, несмотря на сохранение режима привязки валютного курса, который существенно ограничивает независимость денежно-кредитной политики, вынуждая центральные банки проводить масштабные интервенции для воздействия на валютный курс и инфляцию, сегодня государства, в частности Китай, относительно более свободны в использовании ее инструментов для наращивания ликвидности.

Источники

[1]. China cuts interest rates to ease deflation worries // China Daily. 28 February, 2015. Available at: http://www.chinadaily.com.cn/business/2015–02/28/content_19680921.htmb

[2]. Ibidem.

[3]. Восточная Азия: диверсификация источников экономического роста // Азиатско-Тихоокеанский регион: экономика, политика, право. 2014. №3–4. С. 63–65.

[4]. David Dollar. Sino Shift // Finance and Development. IMF. June 2014. Vol. 51, No. 2. Pp.11.

[5]. China Statistical Yearbook 2014. National Bureau of Statistics of China.

[6]. Paul Krugman. The Return of Depression Economics. USA, 1999.

[7]. George Magnus. Causes and consequences of China’s contagious case of deflation // Financial Times. 24 December, 2014. Available at: http://www.ft.com/cms/s/0/4e01133c-8a14-11e4-9271-00144feabdc0.html#axzz3VQwUZRyM

[8]. China Statistical Yearbook 2014. National Bureau of Statistics of China.

[9]. Ibidem.

[10]. Доклад о торговле и развитии 2013. ЮНКТАД. ООН. Нью-Йорк, Женева, 2013. С.Iv.

[11]. China Economic Update. World Bank. June 2014. P.1.

[12]. Ibid., P.4.

[13]. Ibidem.

[14]. Asia-Pacific Trade and Investment Report 2014. UNESCAP. 2014. Р.8.

[15]. Highlights of China’s gov’t work report for 2015. Available at: http://www.china.org.cn/china/NPC_CPPCC_2015/2015–03/05/content_34957640.htm

[16]. China Economic Update. World Bank. June 2014. P.5.

[17]. Ibid., P.6.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Российский совет по международным делам»
Распечатать страницу