Старые бедные и новые богатые в США

24.04.15
Эксклюзив

Старые бедные и новые богатые в США

Эксперты МГИМО: Пичков Олег Борисович, к.экон.н.

Доцент кафедры экономической политики и государственно-частного партнерства Олег Пичков — о появлении в США нового класса наследного капитала.

Современный этап развития мировой экономики — период поистине уникальный. Никогда до этого человечество не развивалось столь быстро, никогда не было столь широкого доступа к благам цивилизации, в особенности к образованию. После резкого рывка в уровне и качестве образования с наступлением индустриальной революции казалось, что это лишь вопрос времени, когда человечество наконец-то сможет жить в мире, сравнительном достатке и благоденствии.

Викторианские писатели и ученые описывали будущее развитого человека, торжества разума над природой и победивших технологий. Но пока подобные мечты лелеяли в основном образованные аристократы и набирающая силу и влияние (и капитал) буржуазия, основная масса рабочих и сельских жителей заботилась о вопросах насущных и куда более приземленных. Социальные классы и барьеры, которые определялись родословной и (в основном) наличием капитала, не позволяли большинству надеяться на кардинальное изменение своего положения. Сословная система стала тормозом для дальнейшего развития.

Двадцатый век ознаменовался не только разрушением классового общества после Первой мировой войны, но и глобальными социальными экспериментами. Со второй половины столетия развитые западные страны стали отходить от индустриальной модели общества и переходить в постиндустриальную фазу. Уровень образования и человеческий капитал стали несоизмеримо выше цениться в новых условиях.

Но, как известно, истории присуще свое, особенное чувство юмора, и сегодня хорошее образование — на первый взгляд, куда более доступное, чем раньше — снова становится прерогативой избранного меньшинства.

Казалось бы, возвращение к ситуации, когда мировой экономический, технический и культурный прогресс движим исключительно узкой прослойкой высшего общества, невозможно. Однако сегодня мы наблюдаем возвращение именно к этой модели.

Студентам развитых стран (в особенности с либеральной экономической системой в основе) в подавляющем большинстве приходится оплачивать свою учебу самостоятельно — прежде всего, за счет образовательных кредитов. Наиболее характерным примером здесь могут служить США, где более 80% всех студентов берут кредит в той или иной форме для оплаты своего обучения. Они вынуждены это делать: выпускник вуза зарабатывает в среднем на 63% больше, чем выпускник школы, не имеющий высшего образования, если допустить, что выпускник школы вообще найдет себе достойную работу.

И вот здесь начинают проявляться уже серьезные различия: дети богатых родителей априори находятся в лучших условиях. Они живут в «хороших» районах, посещая «хорошие» школы, их родители имеют возможность записывать их в кружки и на дополнительные занятия, которые стоят дорого и недоступны большинству семей со средним достатком. Благодаря гигантским объемам финансирования школ на уровне штатов, Америка является одной из всего лишь трех развитых стран, где правительство тратит больше денег на школы в богатых районах, чем в бедных. А это означает, что портфолио выпускников таких «хороших» школ обычно переходит в такие же «хорошие» вузы.

С 1980 года оплата за обучение в университетах США выросла в 17 раз по отношению к среднему доходу. Многие университеты предлагают скидки и преференции, если кто-то из ваших родственников в них учился. Это создало вполне определенную категорию вузов, которые становятся практически недоступны для семей со средним достатком. Но даже если студент с «висящим» на нем кредите и хорошим портфолио в таком вузе учится, то его будущее также куда менее завидно, чем будущее его богатого одногруппника.

После учебы большинство таких студентов сталкиваются с очень непростой дилеммой: поскольку работы с достойным уровнем заработка для выпускников обычно нет, а кредит надо выплачивать, то многие, дабы улучшить свое резюме, идут в аспирантуру. Но гарантий того, что работа для них появится, тоже нет. Поэтому такие выпускники сталкиваются с реальным риском неплатежеспособности уже в столь раннем возрасте. Выходом из ситуации оказывается только устроиться на любую, даже самую неперспективную работу. А учитывая, что реальные зарплаты снизились на 2% для мужчин только в 2010–2011 годах и на 3% для женщин за тот же период, то реальный доход (с поправкой на инфляцию) сегодня в США меньше, чем в 1990-х годах.

Совершенно по-другому складывается жизнь выпускников с уже солидным капиталом за плечами: молодые люди, которые не выплачивают кредит и могут позволить себе отправиться получать, например, магистерскую степень за границей, имеют дом в пригороде, машину и прочие блага сразу, куда быстрее устраиваются на высокооплачиваемую работу и обзаводятся семьей. Причем обычно они женятся на столь же успешных людях, так что на выходе экономика получает домашнее хозяйство с доходом (фактически сложенным из двух) куда выше среднего. Причем статистика показывает, что только 8% женщин, закончивших университет, не обзаводится семьей, в то время, как почти у 70%, закончивших только школу, семейная жизнь не складывается вообще.

Семьи с достатком выше среднего и зажиточные имеют в среднем одного-двух детей, которые вот уже не первое поколение повторяют путь образования своих родителей: из «хороших» школ — в «хорошие» вузы, где учились родители, затем на высокооплачиваемую работу. Поколения подобных семей накапливают материальный и интеллектуальный капитал, в то время как их менее богатые соседи остаются примерно на одном уровне благосостояния. А наследный капитал, как хорошо известно, при грамотном управлении приносит очень большие дивиденды.

Дети из богатых семей с большей вероятностью становятся крупными руководителями, капитанами бизнеса. Обычно риторика в этом случае сводится к тезису о том, что они создают новые рабочие места, а их менее успешные сверстники могут реализовать себя на открывшихся вакансиях. Но в реальной жизни все обстоит несколько иначе: сегодня рыночная стоимость компании не зависит напрямую от рабочих мест. Примером здесь может служить одна из самых «дорогих» американских компаний Apple, которая имеет в США штат всего в 47000 сотрудников. При том, что эта компания занята в реальном секторе услуг. И в целом, наиболее успешные компании сегодня стремятся к максимальной автоматизации производства, что оставляет все меньше рабочих мест для людей из семей со средним достатком или бедных.

В принципе, расслоение общества по доходам наблюдается во многих странах (как развитых, так и в развивающихся). Тем не менее, США являются самым ярким примером, так как исторически в стране не было прослойки богатой наследной аристократии, чем всегда гордились американцы, начиная с отцов-основателей. Более того, разрыв между богатыми и бедными в США сегодня больше, чем когда-либо: 1% богатых американцев получили 22% национального дохода, а корпоративные прибыли крупного американского бизнеса составили 11% ВВП.

Формирования нового класса наследного капитала, а также его быстрый рост в современных условиях многими видится как положительный процесс. И действительно, богатых становится больше, они более образованы и успешны. Это вполне укладывается в концепцию дарвиновской экономики: выживает сильнейший, умнейший, с наибольшим капиталом и т.д.

Но только разрыв между старыми бедными и новыми богатыми рыночный механизм самостоятельно ликвидировать не может. И кто даст гарантию, что бедные не будут периодически протестовать и устраивать беспорядки по разным поводам, как в Фергюсоне, и не станут голосовать за откровенных непрофессионалов-популистов, как в иных странах?

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу