«На каждого беженца Евросоюз выделит от 6 до 10 тысяч евро в месяц»

11.09.15

«На каждого беженца Евросоюз выделит от 6 до 10 тысяч евро в месяц»

Эксперты МГИМО: Топорнин Николай Борисович, к.юрид.н., доцент

В своей современной истории Европа не переживала такого нашествия мигрантов — счет уже идет на сотни тысяч человек. Что будет дальше? Не приведёт ли эта ситуация к расколу внутри Европейского союза? Доцент кафедры европейского права МГИМО МИД России Николай Топорнин полагает, что ЕС придётся срочно менять свою миграционную политику.

— Недавно прошла информация, что в Прибалтийские страны приедет первая партия беженцев из африканских стран…

— Да, 200 человек в Эстонию, 350 в Латвию, и примерно столько же — около 400 — в Литву.

— При этом речь идет о том, что всем им полагаются весьма немаленькие пособия, и местные жители уже высказывают недовольство тем фактом, что эти пособия больше тех сумм, что получают многие из них.

— Да, верно. Посмотрите, какая ситуация, например, по Эстонии: на каждого беженца в месяц будет выделяться от 6 до 10 тысяч евро. Эти деньги будут выделяться Евросоюзом. Здесь имеется в виду, что, во-первых, беженцев нужно обеспечить жильем. Во-вторых, начинается система адаптации. Местные власти говорят, что их нужно обязательно обучать эстонскому языку. Дальше специальные социальные службы должны будут смотреть, чтобы их дети каким-то образом интегрировались в общество. Получается, что самим беженцам от этих денег мало что достанется. В основном эти средства пойдут специальным общественным организациям, которые будут заниматься приемом этих беженцев.

— Меркель заявила, что пора всем странам ЕС участвовать в этом процессе и принимать беженцев. Имеются в виду в первую очередь страны Восточной Европы, которые отнюдь не горят желанием давать прибежище выходцам из Африки.

— Я недавно был в Прибалтике и разговаривал с местными жителями — коренными латышами и эстонцами. Для них это катастрофа. Они даже ментально не готовы к такому соседству. Они говорят: что беженцы здесь будут делать? Языка они не знают, специальности у них нет, традиций наших не знают. Плюс у нас самих есть проблемы с безработицей. Это обуза для нас — таково общее мнение.

— Можно ли сказать, что это первый шаг, а дальше те же страны Прибалтики заставят принимать все больше и больше мигрантов?

— Дело в том, что в Европе есть такая политика солидарности. И в рамках этой солидарности страны договорились, что они должны совместно решать проблемы беженцев. И они все подписываются под этой политикой солидарности, что они ее поддерживают. Ну, а когда речь заходит о конкретных квотах по странам, тут возникают проблемы. Кто-то говорит, что им слишком много, кто-то заявляет, что мы вообще не хотим принимать. Великобритания и Дания вообще не участвуют в этих квотах, потому что они сделали оговорки заранее. И это проблема: на словах поддерживая политику солидарности, на деле страны не хотят зафиксировать для себя вот эти жесткие квоты. При этом даже те же 200 человек, что согласилась принять Эстония — это капля в потоке нескольких сотен тысяч беженцев. Это вообще ничто. Но даже для Эстонии эти 200 человек уже составляют проблему. Потому что это будоражит общественное мнение, будоражит политическую систему. Сразу начинают высказываться партии, политики, оппозиция. И эта проблема становится одной из самых важных в общественной жизни страны.

— То есть мы наблюдаем некий раскол между странами-основателями Евросоюза и новоприбывшими? До этого они получали от своего членства в основном «пряники» и бонусы, а теперь ситуация меняется.

— Это верно. И Меркель поэтому говорит — мы должны быть вместе и в радости, и в горе. А то, когда ситуация хорошая, мы всем помогаем и все довольны. А когда возникает проблема, некоторые страны Евросоюза, исходя из каких-то эгоистических суждений, говорят, нет, нам это не интересно, нам это не нравится. Это, конечно, вносит раскол в единство европейской семьи.

Но нужно все-таки понимать, что Евросоюз — это не США и не Российская Федерация. Это не единое государство, а союз 28 стран, которые имеют свою систему управления, свою правовую и законодательную системы. И окончательное решение принимается не в Брюсселе, а в столицах. И от этого духа солидарности будет в конечном итоге зависеть то, какие решения будут приниматься. И если какие-то страны, например, Венгрия, скажет — нет, мы не будем принимать, никто не сможет на них воздействовать.

— А как же экономические рычаги? Та же Прибалтика живет за счет дотаций.

— Это во многом заблуждение. Могу сказать, что экономика, к примеру, Эстонии — одна из самых динамично развивающихся в Евросоюзе. Если в среднем рост по ЕС за первые полгода — 0,3, то в Эстонии свыше трех процентов. Конечно, есть эффект маленькой страны — маленькую страну проще развивать. При этом дают не дотации, а кредиты, которые нужно возвращать. Но есть какие-то инфраструктурные проекты — например, железная дорога от Таллина до Варшавы, которая сейчас практически не функционирует. Вот когда речь идет о таких серьезных инфраструктурных проектах, то тогда им нужна помощь Евросоюза.

Недавно состоялся опрос в Швейцарии: хотят ли граждане Швейцарии вступить в Евросоюз? 85% сказали — мы не хотим. Потому что они понимают, что они живут очень богато, и в результате вступления их жизненный уровень, возможно, упадет. Придется делиться. Совсем другое дело, когда речь идет о бедных странах. Посмотрите, какие страны хотят вступить в Евросоюз: Грузия, Молдавия, Украина, Македония, Албания, Сербия, Черногория. То есть бедные страны хотят попасть в большую семью богатых европейских народов, чтобы им на первом этапе инвестиционно помогли. А та же Норвегия не собирается становиться членом ЕС. Поэтому на сегодняшний день ЕС привлекает обездоленные страны, где жизненный уровень отличается в разы от того, что есть в передовых государствах.

— Люди, бывающие регулярно в Европе, видят, что за последние годы мигранты буквально заполонили и центр Парижа, и Брюссель. И что же дальше? Такое ощущение, что местное население куда-то вытесняется.

— Тут надо вспомнить, что в 60-70-е годы та же Франция проводила политику по приглашению граждан из своих бывших колоний — Алжира, Туниса. И они сразу давали им вид на жительство. За это время несколько миллионов африканцев и азиатов перебрались в Париж. Сегодня они живут компактно, как привыкли, и создают впечатление, что их чересчур много.

Но ситуация действительно меняется в худшую сторону. Я хорошо помню, что лет 25 назад в Германии никто не закрывал машины — нечего было опасаться. Не было никаких сигнализаций. Можно было даже ключи оставить в дорогом «мерседесе», пойти попить кофе и быть уверенным, что ничто с «мерседесом» не случится. Сейчас такого и близко нет. Уровень криминалитета вырос, и с притоком беженцев очевидно, что он будет и дальше расти. Это конечно, беспокоит немцев. Потому и возникают всевозможные радикальные движения — как ответ на те вызовы, что сегодня стоят перед странами.

— Вы полагаете, что эта проблема будет только нарастать?

— Я думаю, да. Что нужно сделать Евросоюзу? Пусть это будет не очень демократично, пусть это будет противоречить определенным Женевским конвенциям, но нужно жестко взять под контроль внешние границы. Они страдают сейчас из-за своей излишней открытости, прозрачности. Что делать, если они переправляются на лодках? Значит, надо устроить такое патрулирование, чтобы ни одна мышь не проскочила. Нужно остановить поток. А когда этот поток остановят, нужно думать, что делать с теми, кто уже проник на территорию ЕС. Иначе они захлебнутся. Для Германии с ее экономической мощью даже 800 тысяч беженцев — это не проблема. Но в любом случае это мультикультурный вызов, связанный с интеграцией людей в их общество. Это может привести к внутренним взрывам — пусть не сейчас, а через пять — десять лет, когда дети подрастут. У Германии уже был подобный опыт с турками, когда их приглашали на работу строить автобаны. Думали, что турки поживут несколько лет, а потом опять уедут к себе в Турцию. Никто не уехал. Более того — пригласили еще своих родственников. Нынешняя ситуация такова, что поток и наплыв мигрантов может захлестнуть Европу и поменять ее устои.

Светлана СМЕТАНИНА

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Распечатать страницу