Граничное состояние

29.02.16

Граничное состояние

Эксперты МГИМО: Токарев Алексей Александрович, к.полит.н.

Как годовщину подписания документа «Минск-2» встречали в Минске и Донецке.

Год спустя после подписания «Комплекса мер по выполнению минских соглашений», окрещенного для удобства «Минск-2», в столице Белоруссии прошла конференция «Минский диалог». Повторяющая нормандский формат на экспертном уровне третья встреча, как и первые две, проходила по правилу Chatham House (цитировать за пределами закрытых сессий можно всех, не называя их по имени). Российские, немецкие, французские, украинские и белорусские эксперты обсуждали настоящее и будущее вторых минских соглашений, представителей ДНР и ЛНР не было.

С одной стороны, польза подобных встреч (см. материал «Между великими» во «Власти» N46 от 23 ноября 2015 года) очевидна: эксперты пытаются выработать рекомендации лицам, принимающим решения, и сохраняют человеческие отношения между государствами. «Минский диалог» завершался под тосты за мир и здоровье белорусского президента. Украинцы, парой часов ранее ненавидевшие россиян в присутствии камер, мило обсуждали с ними вопросы украинской конституционной реформы и российскую поп-музыку. С другой стороны, в силу высокого статуса мало кто из собирающихся на подобные встречи аналитиков имеет опыт посещения обсуждаемых горячих точек. Сотрудников Sciences Po, Германского совета по международным делам или МГУ тем сложнее представить в Дебальцево, чем больше они рассуждают о проблемах Донбасса, опираясь только на массмедиа.

«Минский диалог» в этом смысле укреплял стереотипы. Украинские и европейские эксперты повторяли ту же ошибку, что до этого — молдавские и грузинские элиты. Много лет постсоветские Кишинев и Тбилиси полагали, что Тирасполь, Сухум и Цхинвал управляются лишь по звонку из Москвы. Общим местом считалось, что, если договориться с Россией, сепаратизм в Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии пойдет на спад. Политики были обязаны так думать: подключение к переговорам представителей сецессий всегда обеспечивало дополнительную легитимацию желающим отделиться. Президент Ельцин усаживал за стол переговоров не хотевших этого грузинского и абхазского президентов, а четырьмя годами позднее сам указывал на боковину стола лидеру ичкерийцев, желавшему сидеть только напротив главы России. Фактическое признание Приднестровью обеспечил формат «5 + 2» (ПМР и Молдавия — стороны конфликта, Россия, Украина и ОБСЕ — посредники, ЕС и США — наблюдатели), в рамках которого политические представители Приднестровья и Молдавии вели переговоры на равных за одним столом, а молдавские вице-премьеры приезжали в офис ОБСЕ в Тирасполе.

Эксперты отличаются от политиков большей степенью свободы. Однако о мнении жителей ДНР и ЛНР на «Минском диалоге» почти не вспоминали. Когда один из российских экспертов напомнил, что Киеву стоит думать «о присоединении не столько территорий, сколько людей», его украинский коллега парировал: «О чем говорить с лидерами сепаратистов, которые ничего не решают? На минских переговорах и Захарченко, и Плотницкий постоянно выходили звонить в Москву, диктовавшую, что им говорить». Проблема урегулирования конфликта в Донбассе не только в определении участников переговоров — неудивительно, что Киев, воспринимающий ополченцев и их лидеров как террористов, не садится с ними за общий стол. Препятствие внутри экспертного нормандского формата заключается в том, что аналитики считают ДНР и ЛНР лишь объектами российско-украинского конфликта, но никак не его субъектами, редуцируя фактор массового сознания жителей республик до нуля. В этом смысле подход украинских экспертов «Москва полностью управляет ЛДНР» по сути повторял фабулу российского телевидения «хунта в Киеве — аватар Вашингтона».

Эксперты сошлись в двух утверждениях: «Минск-2» остановил большую войну, но в целом не выполняется. Как говорит Евгений Прейгерман, руководитель экспертной инициативы «Минский диалог», год спустя «удалось кардинально снизить интенсивность и масштаб боевых действий, благодаря чему спасены тысячи потенциальных жертв по обе стороны фронта. Есть прогресс по обмену военнопленными и разминированию. Но большая часть Минска-2 остается полностью невыполненной. Ситуация фактически патовая: ни мира ни войны». Один из российских экспертов описывает четкое разделение на три группы на закрытых сессиях: «Российские участники пытались предложить пути реализации соглашений, украинцы рассматривали их как метод прекращения огня, не веря в политическое урегулирование и представляя источником всех бед российское государство, а представители Запада демонстрировали “стратегическое пресыщение” — кризисные процессы в ЕС, на Ближнем Востоке и в Северной Африке просто не оставляют времени думать об Украине».

В кулуарах конференции состоялся интересный диалог советника президента Украины Игоря Смешко с корреспондентом одного из российских федеральных телеканалов. Господину Смешко напомнили, что сначала Украина должна принять изменения в конституцию, направленные на децентрализацию, и лишь потом получить контроль над границей ДНР, ЛНР и России. Советник украинского президента ответил вопросом: «Где вы видели в “Комплексе мер по реализации минских соглашений” утверждение о том, что они должны выполняться по порядку?» Опешившему журналисту украинский чиновник объяснил: «“Минск-2” должен исполняться пакетом». Считать ли новый «пакетный» подход официальной позицией Киева, Игорь Смешко не пояснил. Украинские эксперты в закрытой части конференции несколько раз говорили о том, что сначала должен быть восстановлен контроль над границей (ВСУ или хотя бы ОБСЕ) и лишь потом проведена реформа конституции. "У Порошенко просто нет 300 голосов в Раде, чтобы реализовывать все в обратном порядке. Радикалы его съедят«,— описывает ситуацию аналитик из Киева. Наконец, украинские и западные СМИ продолжают писать о находящихся в Донбассе российских военных. В рамках экспертного «Минского диалога» украинцы назвали цифру 7 тыс. человек.

Вопрос восстановления контроля над границей является для Украины ключевым. Сейчас паспортный контроль на международных КПП Донецк (Россия)—Изварино в ЛНР, Матвеев Курган—Успенка в ДНР и прочих осуществляют непризнанные республики. Из украинских символов здесь лишь трезубец на синих паспортах украинских граждан, пересекающих границу. На трех языках на флаге ДНР в Успенке надпись «Донецкая народная республика», а в Изварино — огромные буквы в чистом поле «Спасибо, Россия» и фотография колонны с гуманитарной помощью.

Для непризнанных республик камень преткновения «Минска-2» — конституционная реформа и принятие постоянного законодательства об особом порядке самоуправления. Законодательные новации позволят «отдельным районам Донецкой и Луганской областей» иметь право на языковое самоопределение, амнистию для ополченцев, создание народной милиции, участие в назначении прокуроров и судей, получение не только финансирования от Киева, но и его содействия трансграничному сотрудничеству этих территорий с Россией.

Условие и следствие «Минском-2» регулируется вполне четко, опровергая «пакетный» подход. Во-первых, Украина начинает восстанавливать контроль над границей в первый день после местных выборов. Во-вторых, условием восстановления пограничного контроля является проведение конституционной реформы. Наконец, то, о чем дипломаты не говорят прямо, в закрытой части «Минского диалога» высказал один из российских экспертов: «Задачи Киева и Москвы прямо противоположны. Украина хочет восстановить территориальную целостность и уйти в НАТО. Россия старается не только защитить русских в Донбассе от украинской ассимиляции, но и вернуть ДНР и ЛНР в состав Украины так, чтобы иметь рычаг давления на Киев, не позволяющий ему встать под натовский зонтик».

Спустя три дня после «Минского диалога» в Дебальцево проходил форум «Минские соглашения как основа суверенитета Донбасса». Накануне годовщины восстановления контроля ополченцев над городом и отступления ВСУ из «котла» организаторы старались напомнить гостям о масштабах разрушений. По пути к актовому залу дебальцевской администрации были развешаны фотографии взорванных домов и автомобилей. Как скажет позже глава Дебальцево Алексей Грановский, «из 287 многоэтажных зданий было разрушено 201, из них семь — полностью, под фундамент. Из 6,5 тыс. домов частного сектора 1115 домов претерпели разрушения, из них 119 — полностью».

Председатель парламента ДНР Денис Пушилин пытался совместить в своей речи принципиально разнонаправленные идеи, представляющие собой стратегический курс республик. С одной стороны, лидеры ДНР и ЛНР постоянно подчеркивают свою приверженность «Минску-2», конечной целью которого является их реинтеграция в состав Украины с увеличившимся объемом прав внутри государства. С другой — господин Пушилин, говоря: «юридически мы должны оставаться в рамках “Минска”, чтобы наши территории, оккупированные Украиной, не были заложниками Киева», обнадеживал зал: «Мы являемся единым государством вместе с Россией... интеграция в РФ будет продолжаться... Россия — наш стратегический вектор, хотя переговоры с Украиной возможны на тех условиях, которые устроят нас». Первый глава парламента ДНР, основатель общественного движения «Донецкая республика», ныне возглавляемого Александром Захарченко, Андрей Пургин в разговоре с «Властью» объяснил, как совместить полную имплементацию «Минска» и сближение с Россией: «Я никогда не питал иллюзий: Россия сейчас не в состоянии принять нас в свой состав. Но если Украина выполнит условия минских соглашений, это будет принципиально иная, денацифицированная страна, в которой Порошенко с Турчиновым будут сидеть в тюрьме. Лидеры ДНР теперь повторяют мои слова. Выбрать этот путь развития мы сможем, только развивая трансграничное сотрудничество с Россией и обладая широчайшей автономией внутри обновленного украинского государства. Проблема в том, что Украина на это не пойдет». Слова господина Пургина в Дебальцево фактически повторил представитель ЛНР в трехсторонней контактной группе Владислав Дейнего, говоря о трансграничном сотрудничестве с Россией как важнейшем инструменте построения государственности.

Даже если предположить, что в какой-то момент международная и внутриполитическая конъюнктура сложатся так, что Кремль согласится на полную реинтеграцию республик, сделать это по телефону из Москвы (по сути, как представляет украинская сторона) будет крайне сложно по двум причинам. Во-первых, процессы структурирования власти в Донбассе не завершены. Сразу несколько игроков, не только внутренних, отстаивают свои интересы в процессе госстроительства. Андрей Пургин подчеркивает, что республики участвуют не в одной войне: «Врагов больше здесь, чем за линией фронта. Это люди, которые хотят превратить завоевания “русской весны” в личные политические и финансовые состояния». В ЛНР были убиты два влиятельных полевых командира Павел Дремов и Алексей Мозговой. В ДНР Андрей Пургин потерял сначала свободу, оказавшись «на подвале» МГБ, а потом и кресло председателя Народного совета. За превышение полномочий глава Дебальцево Грановский несколько месяцев провел в СИЗО еще до назначения на должность. Когда-то второй по влиятельности после Александра Захарченко командир бригады «Восток» Александр Ходаковский написал в блоге, что «ездит густонаселенными кварталами, а охрана сверхбдительности не проявляет», прося неизвестных «в случае чего» прибегнуть к «более изящному способу», чем подрывы Дремова и Мозгового. Несколько раз перенося встречу, одна из активисток, ищущих тела погибших и освобождающих пленных, поясняла «Власти»: «Я не знаю, вернусь ли я сегодня домой: у нас постоянно пропадают неугодные власти люди». Бывший «народный губернатор» Донецка Павел Губарев за пьяный дебош также познакомился с камерой МГБ, но теперь назначен главой администрации пригорода столицы, ранее контролировавшегося «Востоком». Как говорит один из собеседников «Власти», «Губарев в Ясиноватой — это публичная пощечина Ходаковскому от Захарченко».

По мнению руководителя центра «Пента» Владимира Фесенко, «последние недели в ДНР и ЛНР стали выдавливать местных волонтеров. Данный процесс направлен на то, чтобы монополизировать всю работу с гуманитаркой». Гуманитарная помощь от Рената Ахметова в местные телевизоры не помещается. Донецкие СМИ, среди которых частных нет, предпочитают рассказывать только о российской. Полтора десятка фур с надписью «Гуманитарный фонд Ахметова» на желтом фоне в середине февраля прибыли в Донецк глубоким вечером без машины сопровождения. При этом, как поясняет источник «Власти» в администрации ДНР, стадион и база ФК «Шахтер», гостиница «Донбасс Палас» и личное имение не пострадают: «Ахметов за их сохранность платит». В феврале 2016 года активизировались разговоры о национализации предприятий украинского предпринимателя властями ДНР.

Вторая причина, по которой вернуть Донбасс Украине по указанию Москвы невозможно,— мнение жителей ЛДНР. Негативное отношение к украинскому государству — константа массового сознания. Проукраински настроенные граждане остались, но находятся в абсолютном меньшинстве. Позитивные воспоминания о жизни внутри Украины, как правило, относятся к ностальгии по мирной жизни. Как бы ни относились собеседники «Власти» к собственным властям, возвращение в конституционное пространство Украины казалось им невозможным. Признавая и пытки как инструмент выбивания признаний, и похищения людей, и низкий уровень лекарственного и финансового обеспечения, и нищенский размер пенсий и зарплат, и неуемные траты лидеров республик на имидж, и наличие представителей криминала в ополчении, дискредитирующих идеи «русской весны», жители Донбасса говорят «лишь бы не на Украину». Один из ополченцев уверяет: «По ту сторону фронта 80% русских. Нациков там меньшинство... Я пошел на войну, когда залп “Града” сравнял соседский дом с землей». Доцент Донецкого национального университета, пожелавший остаться неизвестным, поясняет: «Украина сама отталкивает нас, продолжая обстрелы. Мы нацелены на интеграцию с Россией не потому, что так решили в Кремле. Мы культурно, лингвистически, исторически связаны с ней гораздо сильнее, чем с Украиной».

Цивилизационный раскол пролегает не только между ЛДНР и остальной Украиной. Проблемы разных культур есть и в отношении специальной мониторинговой миссии ОБСЕ. Мониторингом в зоне конфликта занимаются люди, не понимающие его причин и последствий. По дорогам с воронками от взрывов, мимо указателей, сквозь пулевые отверстия в которых отлично виден закат, кортеж ОБСЕ из новеньких джипов доезжает до той грязи, которую уже не может преодолеть. Не говорящие по-русски люди в синих куртках и белых шапках через переводчика пытаются успокаивать селян, которые негодуют: «Вы тут уже два года ездите и до сих пор русский не выучили? Вы только украинский понимаете?» Когда жительница обстрелянного со стороны ВСУ Зайцево подает заместителю главы миссии Александру Хугу хвостовик от мины, тот на английском отвечает, что не может их трогать, ибо «это очень опасно». Местные жители вереницей ходят за господином Хугом, предсказывая, что обстрелы начнутся, когда он уедет. Хуг отвечает: «Прислушайтесь... сейчас никто не стреляет». ОБСЕ должна лишь фиксировать нарушения режима прекращения огня, а не предотвращать их, но ощущение сюрреализма от сцены «Хуг и бабушка с миной» остается надолго.

О дефиците доверия говорит и украинская сторона. Владимир Фесенко на «Минском диалоге» описывает проблему с установлением визуального контроля за перемещением войск на линии соприкосновения: «Под Мариуполем на украинской стороне камера установлена, на противоположной стороне — нет. На Украине это вызывает критику, возмущение и недоверие. Появилась версия, что информация с данной камеры поступает в Донецк и перемещения украинских войск известны сепаратистам, тогда как данных с противоположной стороны у украинцев нет».

Линия разграничения обозначает противостояние не только армий, но идеологических концептов, каждый из которых борется за монополию на историческую правду. Непризнанные республики явным образом возрождают советский нарратив в области национального строительства, пытаясь соединить его с историей императорской России (и, конечно, Новороссии). В Луганске в ста метрах от памятника Дзержинскому размещен билборд: «Храни, Господи, царя и спаси нас». Дома с красными звездами на стенах соседствуют с портретами Николая II. В обеих республиканских столицах бронзовые и каменные Владимиры Ленины стоят совсем недалеко от аналогичных Тарасов Шевченко. У одного из трех Лениных в Горловке лежат свежие цветы. На фоне разрухи в Дебальцево мемориал воинам Великой Отечественной на северо-восточном выезде из города выделяется новой белой краской. Главного донецкого Ленина круглосуточно охраняют минимум три полицейских: после того как памятник в конце января пытались взорвать, его символическое значение еще больше выросло. Много лет подряд ломавший механизм для поднятия украинского флага на главной площади и писавший в день рождения «отца народов» на танке «За Сталина!» Андрей Пургин рассказывает «Власти», что охрана Ленина в Донецке объединяла в феврале 2014 года российских левых и правых: «Нацболы, люди с триколорами и георгиевскими ленточками на рукавах стояли рядом — зрелище в российских условиях немыслимое».

Телевидение ДНР и глава республики Александр Захарченко периодически повторяют аббревиатуру СССР, поясняя смысл государственного строительства для жителей в расшифровке: «Свобода. Совесть. Справедливость. Равенство». Рядом с бывшей луганской ОГА — подобие герба, подаренного «городу-герою» одним из российских байк-клубов: внутри желтых колосьев из герба СССР двуглавый орел с красной звездой над ним. Стихи под ними посвящены «расколотой русской равнине», которая обязательно явится миру «евразийским исполином». Словно в ответ Украине, спикеры которой уже два года сравнивают оборону донецкого аэропорта военнослужащими кировоградского спецназа («киборгами») то со Сталинградом, то с Битвой под Москвой, донецкие СМИ говорят и пишут о Дебальцево как «Брестской крепости Донбасса». В газете «Новороссия» наряду с карикатурами на украинских политиков и большими расследованиями на тему «Как из русских делали украинцев» публикуют новости о том, что мэрия Луганска планирует установить восьмиметровый памятник Екатерине II.

Фраза «ни мира ни войны» адекватно описывает происходящее в Донбассе. Донецк и ДНР отличаются примерно так же, как Москва и Россия. Столичный город продолжает жить почти в прежнем ритме: люди потихоньку возвращаются в дома. По выходным девушки с ярким макияжем паркуются возле бутиков на центральных улицах на дорогих иномарках. Новенькие троллейбусы рекламируют «“Российскую газету” в Украине». Огромные рекламные экраны светятся, в ухоженных скверах — бесплатный Wi-Fi, только что открытые магазины украшают шариками. Цирк и планетарий работают по выходным. Репертуар «Донбасс-оперы» расписан до апреля. 89-й сезон Донецк встречает объявлениями о «театральном экспрессе»: из драмтеатра развозят на автобусах. Рядом с охраняемым милицией Лениным — прокат детских машинок. В День святого Валентина юноши дарят девушкам по одной розе. Стоимость номера в элитной гостинице — полторы среднемесячных зарплаты в республике. В школе Иловайска новые окна, дорога от Успенки до Амвросиевки отличная, республиканское ТВ транслирует объявления с телефонами горячих линий по восстановлению домов, и даже гипермаркеты здесь называются «Обжора».

С другой стороны, из центров Донецка и Луганска слышны ежедневные обстрелы кварталов на окраинах. У депутата Народного совета во время разговора в кальянной случайно выпадает пистолет. Комендантский час никто не отменял: в Донецке — с 23:00, в Луганске — на час раньше, хотя улицы пустеют уже в шесть-семь часов вечера. Когда каждый вечер начинает выть сирена, первая реакция — попытка вспомнить, где последний раз встретилась надпись «убежище». Силовиков в столицах республик немного, но в выходной полдень их вооруженная «Печенегами» толпа без погон и шевронов может стоять рядом с элитным рестораном.

Донецк — это город, освященный не выше пятого этажа. Элитные новостройки пустуют. По местному ТВ адвокаты рассказывают, как не платить кредиты по требованию украинских банков, а поверх видеообъявления о наборе мастеров маникюра и педикюра бегущая строка призывает граждан ДНР обращаться в органы прокуратуры, чтобы засвидетельствовать преступления ВСУ и украинской национальной гвардии.

Жизнь вне столиц говорит о войне гораздо больше. На трассе Донецк—Дебальцево разрушены мосты. Вдоль дороги желтые знаки «мины» и поваленная попаданием снаряда опора ЛЭП. Провода вдоль когда-то электрофицированной железной дороги сняты местными. В сильно пострадавшем Углегорске на улице Некрасова стоят полностью разрушенные дома. Часть дыр от попаданий снарядов заделана раствором, но большинство — нет. На улице Калинина в Дебальцево прямо в земле — труба от 122-миллиметрового снаряда «Града». Молодая женщина из Горловки говорит, что даже ее дети могут отличить звук работающих по жилым кварталам РСЗО: «“Град” взрывается, а “Смерч” — кассетный с осколками». В пограничном между ДНР и ЛНР Алчевске в автобус заходит учитель русского языка, рассказывающая, что ее пенсии 2 тыс. руб. не хватает даже на продукты. Некоторые квартирные стекла в городах покрыты лентой крест-накрест, чтобы не разлетались осколки в случае возобновления обстрелов. По окнам луганского дома, во двор которого упала авиабомба, можно судить о благосостоянии жильцов: в одних — новенькие стеклопакеты, в других — старые деревянные рамы, вместо стекла закрытые картоном или пленкой.

Один из украинских экспертов в закрытой части «Минского диалога» честно признался: «Украина не заинтересована в прекращении санкций против России, наш мейнстрим надеется, что ваше государство надорвется, тогда мы вернем не только Донбасс, но и Крым». Одна из французских коллег украинца, напротив, проявила ясность в понимании российской позиции в отношении разных санкционных пакетов: «Россия сильно интегрирована в мировую экономику, в отличие от других стран, в отношении которых применялись санкции. Поэтому санкциями ЕС сам себе стреляет в ногу. Присоединение же крымского вопроса к донбасским только замедлит решение, поскольку Крым объективно больше не в фокусе официальных позиций».

Евгений Прейгерман предостерегает стороны от замораживания конфликта: «В рамках “Минска-2” можно рассчитывать на прогресс лишь по неполитическим пунктам. Например, на укрепление режима прекращения огня. Вопросы конституционных изменений на Украине и проведения выборов в республиках пока выглядят нераспутываемыми клубками. Сегодня обе стороны психологически не готовы к полноценному примирению. В тактическом плане “заморозка”, пожалуй, рассматривается и Украиной, и Россией с ДНР и ЛНР как не самый худший вариант. Но стратегически происходит общая разбалансировка региональной системы безопасности. Что будет в этом случае с отношениями России и Запада, если диалог между ними и вопрос санкций подвиснут в результате “заморозки” в Донбассе?»

И министр иностранных дел Белоруссии Владимир Макей, и спецпредставитель ОБСЕ в трехсторонней группе Мартин Сайдик на «Минском диалоге» заявили, что необходимо разрешить конфликт на востоке Украины, а не замораживать его. В свою очередь, Алексей Чесноков, эксперт, близкий к АП, заявил, что сдачи Донбасса Россией не будет, а «заморозка» может стать лучшим вариантом в условиях, когда Киев не выполняет минские соглашения.

Формально отвечая на вопрос из зала о будущем «Минска-2», из Дебальцево Денис Пушилин явно говорил с Киевом: «Мы не самоубийцы, чтобы передавать контроль над границей раньше, чем появятся хоть какие-то конституционные гарантии того, что нас не уничтожат... Грушевский и Черновол говорили, что Украина может быть федеративным государством,— убеждал господин Пушилин зал.— В мире немного стран, которые обладают полным суверенитетом. Можете назвать такую?»

— КНДР,— предложил кто-то.

— Может быть. А еще?

Спустя секунду из зала крикнули:

— ДНР.

И зрители, и сам Денис Пушилин смеялись.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Коммерсантъ»
Распечатать страницу