Москва стала Меккой для Ближнего Востока

01.09.15

Москва стала Меккой для Ближнего Востока

Эксперты МГИМО: Зинин Юрий Николаевич, к.ист.н.

Россия возвращается на Ближний Восток. С этим фактом сейчас вряд ли кто-то будет спорить, хотя недовольные есть: те же США, Британия. Особенный интерес для Москвы сейчас представляют Сирия, Иран, а также страны Персидского залива, с которыми в последнее время активизировались контакты. Об этом Pravda. Ru рассказал арабист Юрий Зинин.

— Юрий Николаевич, в последнее время участились визиты делегаций арабских стран в Россию. Совет безопасности ООН 19 августа впервые за долгое время принял декларацию о положении в Сирии. На Западе пишут, что Кремль пересматривает свою позицию и у него появился некий план по Ближнему Востоку. С вашей точки зрения, в чем он состоит?

— Я бы не стал использовать термин пересмотр политики, это — развитие и активизация нашей политики на Ближнем Востоке.

Ситуация в Сирии, конечно, сложная, тяжелая, драматическая, даже трагическая. Месяц назад мне пришлось побывать в Дамаске. Нас приглашали сирийские друзья на конференцию по борьбе с терроризмом в медийной области. На ней обсуждали, как противостоять натиску ИГИЛ и отвечать пропагандистки.

У меня была возможность выйти в город, немного пообщаться с людьми. Впечатление, что город живет обычной жизнью. Мы проезжали по улицам, останавливались, выходили, были в магазинах.

Я три года назад был в Дамаске, и он практически не изменился. Единственное, появилась какая-то
настороженность, повсюду
контрольно-пропускные пункты. И надолбы вдоль жилых кварталов на случай теракта.

Настроение сирийцев — все ждут мира, конечно, война уже всем надоела. Потому что каждый день жертвы. Каждый день в газетах печатают, что кто-то геройски погиб, кого-то похоронили.

Государство защищается, сирийские власти контролируют крупнейшие города страны. Часть территории находится под контролем самых разношерстных оппозиционных сил: от исламских радикальных — ИГИЛ и ему подобных, состоящих из самых отпетых людей, до других организаций, которые себя называют «Армией Ислама», «Армией Великой Сирии».

Идет самая настоящая террористическая война. Вокруг Дамаска горы, так что обстреливать его особой сложности не составляет. Конечно, потери большие, но и сопротивление сирийцев сильное.

Мы не участники этого конфликта. Мы выступаем в роли страны, которая хочет предложить свои услуги, чтобы помочь дружественной Сирии выйти из этой ситуации с меньшими потерями, прежде всего, сохранить территориальную целостность и суверенитет.

Важно, что армия едина, она проводит операции, ведет бои. А вся эта оппозиция не находит между собой общего языка, в том числе их представители за рубежом. Они говорят: долой президента, а потом будем решать. Американцы говорят: не будем разговаривать с Асадом, пусть он уйдет. Но 4,5 года страна держится. Это же все серьезно. Убивают людей. Беженцев вокруг Дамаска, как мне сказали, 7 миллионов человек.

Несколько миллионов в соседнем Ливане. Часть беженцев на границе с Турцией, часть — в Иордании и других странах. Просто катастрофа. Сейчас они потоком направляются в Европу.

По некоторым данным, только 20 процентов населения Сирии живет на захваченной оппозицией территории. С самого начала на Западе говорили, что режим вот-вот должен рухнуть. Ничего подобного. Современная армия сражается и защищает независимость страны.

Гигантский поток поддержки идет оппозиции через границу, естественно, нелегально. Ведь границы огромные. Турецкая граница — 900 километров, невозможно все контролировать. В городе Забадани на границе с Ливаном постоянно идут сильные бои, этот город очень важен стратегически.

Сирийцы говорят: давайте сделаем так, чтобы не было внешней поддержки, вмешательства. Они правы. Потому что воюют люди, большинство которых нанимают за деньги. Им платят деньги за убитого, за подбитый танк, родственникам платят. Все это известно.

При этом СМИ Запада обвиняет режим, что он, дескать, зверски расправляется с мирными жителями, а когда оппозиция обстреливает мирные кварталы Дамаска ракетами или устраивает террористические взрывы, об этом не распространяются.

На протяжении нескольких лет наши дипломаты активно работают над тем, чтобы пригласить, как-то привлечь оппозиционные силы к переговорам, к диалогу. Одни соглашаются, другие колеблются, третьи напрочь отказываются. Тем не менее наши усилия продолжаются.

Оппозиционеры активны, выступают постоянно. Но когда начинается конкретный разговор, они — разрозненны. Они винят во всем, в том числе в появлении ИГИЛ, Асада. За ним армия, оборонный сектор, и только благодаря этому сдерживается мощный натиск радикалов. Если лишить армию командования — это прямой путь к полной анархии.

— За резолюцию ООН о создании переходного правительства проголосовали Россия и Китай. Запад подразумевает, что Асад должен уйти, а мы подразумеваем, что он должен остаться. Все-таки, с вашей точки зрения, какие реальные силы вокруг Сирии сгруппировались, кто будет там решать судьбу Башара Асада?

— Во-первых, влияние окружающих стран велико. Сирию поддерживает Иран. У них отношения существуют с 1979 года, с начала Исламской революции. Хотя режим в Сирии — светский. Но у них нашлись точки соприкосновения в силу разных обстоятельств.

Практически все страны Залива поддерживают в разной степени антисирийскую оппозицию, хотя большинство это не афиширует. Дамаск говорит, что эта поддержка идет многим отрядам вплоть до ИГИЛа, причем самыми разными методами.

Но чего добивается Запад? Такая же ситуация была по Ливии, когда там начался конфликт в феврале 2011 года. РФ тогда предупреждала, что нельзя вмешиваться. Нет, — ответил Запад и начал бомбить Ливию. В результате режим Каддафи был свергнут, армия и госструктуры развалились Страна сейчас вообще разделена. Два правительства, две армии, две столицы.

И между ними идет настоящая война. Война идет между повстанцами, которые ставили целью поскорее расправиться с ненавистным им диктатором.

Так же всех сирийских повстанцев объединяет только борьба против режима. А если удастся его свалить, то начнется свора друг с другом. Мы видим это в Ливии, в Ираке и других странах.

— Можно ли сказать, что Россия возвращается на Ближний Восток? Ведь у нас — давние экономические связи и наша страна может быть эффективным посредником, поскольку не выступает на стороне каких-то отдельных государств и сил.

— Конечно, это верно, посыл — очень правильный.

— И даже американцы это признают.

— Конечно. Совсем недавно — вопрос о химоружии. Тогда с инициативой по выводу химоружия из Сирии выступила Россия, и тоже шум шел. Американцам очень неприятно признавать заслуги России.

Я вижу: сейчас в СМИ арабских стран поездки их деятелей в Москву называют чуть не паломничеством. Суверенные страны находят общий язык с Россией.

В 90-х годах после перестройки было много разной критики по поводу нашей внешней политики. Что, дескать, лезли в Африку, строили, широкими жестами, бездумно все раздали. Это не так. Ведь страны развивающегося мира покупали в основном наше оборудование и технику. Это были ее крупнейшими потребителями. В одном Египте мы построили около ста предприятий.

Мы по сути закладывали для себя благоприятную почву на будущее. Потому что практически все эти объекты теперь требуют модернизации. Сегодня — это огромное поле деятельности нашего бизнеса.

Кстати, многие страны вполне платежеспособны. Сейчас нет совсем уж бедных стран, тем более среди нефтедобывающих. Наш технологический выход туда помог бы воспрянуть и нашей промышленности, уйти от зависимости в экспорте сырьевых товаров. Поэтому, я считаю, что это принесло бы большой выигрыш для России.

Подготовил к публикации Юрий КОНДРАТЬЕВ
Беседовала Любовь ЛЮЛЬКО

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Правда.Ру
Распечатать страницу