Общая евразийская угроза

31.05.16

Общая евразийская угроза

Эксперты МГИМО: Ярлыкапов Ахмет Аминович, к.ист.н.

Интеграция в рамках ЕАЭС предполагает совместное противодействие исламистскому терроризму

Несмотря на то что Евразийский экономический союз является исключительно экономическим объединением, из круга общих проблем и задач нельзя исключать террористическую угрозу, с которой в той или иной степени сталкиваются страны-члены.

Одновременно с этим угроза используется и как аргумент против евразийских интеграционных процессов. В первую очередь речь идет о Киргизии. Вступление республики в ЕАЭС 12 августа 2015 года стало поводом для опасений, что свободное перемещение рабочей силы внутри членов союза и, в частности, в направлении РФ — «зеленый коридор» для радикальных исламистов. В какой-то мере такие заявления носят спекулятивный характер: отсутствие таможенных процедур не означает отмену пограничного контроля. Но факт остается фактом: ДАИШ (ИГ, запрещена в РФ) действительно действует в Киргизии и во всей Центральной Азии.

Вопросы региональной безопасности и общие угрозы Евразийскому проекту обсуждались в ходе научно-образовательной программы «Школа по Центральной Азии — 2016» Фонда Горчакова, проходившей 22–26 мая в Бишкеке.

ДАИШ в Центральной Азии

Официальные представители России в Киргизии признают, что республика становится объектом действия новых экстремистско-террористических угроз. «Все мы знаем, что в южном подбрюшье Центральной Азии находится одна из самых опасных и конфликтных зон в мире — Афганистан. Сюда происходит проникновение террористических элементов из Сирии и Ирака. В прошлом году был пресечены действия ячейки „Исламского государства“, которая собирались взорвать несколько мощных взрывных устройств на территории республики», — рассказал посол России в Киргизии Андрей Крутько в своем вступительном слове. Таким образом, Киргизия становится не только местом вербовки ДАИШ и «Джебхат ан-Нусра», но и объектом потенциальных атак террористов. В связи с тем что число сторонников и сочувствующих исламистам стало расти, президент Киргизии Алмазбек Атамбаев потребовал усилить мониторинг религиозной ситуации в стране.

Угрозы безопасности РФ и Киргизии имеют похожий характер — в России проживает около 15 миллионов мусульман, а на Северном Кавказе действуют ячейки ДАИШ. Сегодня наши страны работают совместно для предотвращения террористических угроз. «Здесь важен потенциал и инструментарий ОДКБ. Коллективные силы совместного реагирования (КСОР) могут сходу включиться в любую антитеррористическую операцию. Осуществляется и военно-политическое взаимодействие», — подчеркивает Крутько. В данный момент ОДКБ не охватывает всю территорию Центральной Азии, в нее не входят Узбекистан и Туркмения, но и с ними проводятся консультации.

Проблемы Киргизии невозможно рассматривать отдельно от всего региона, который сталкивается с нерешенными пограничными конфликтами, вопросами распределения водных ресурсов, сложным межэтническим и межклановым делением общества и процессами политизации ислама, результатом которого и становится экстремистская деятельность. Плюс ко всему этому — мировые державы пытаются играть на противоречиях региональных игроков в своих интересах.

Если говорить о конкретных внешних террористических угрозах региону — это в первую очередь Ферганская долина и Исламское движение восточного Туркестана в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, который переживает те же процессы, что и постсоветская Центральная Азия. С понятием «Туркестан» связывают территории Синьцзян-Уйгурского автономного района, Узбекистана, Туркмении, Таджикистана, Казахстан, Киргизии, отдельные районы Сибири, Афганистана и Ирана. Поэтому амбиции Исламского движения восточного Туркестана несут опасность всем этим государствам.

К слову, первой страной, активизировавшей миссионерскую деятельность в Китае, была Саудовская Аравия, за несколько лет увеличившая количество мечетей с 2 до 23 тысяч — и все это салафитские учреждения. То же самое происходит в Казахстане и Киргизии, где мечети строят Саудовская Аравия, Турция и Кувейт.

Главный научный сотрудник центра военно-стратегических исследований Министерства обороны республики Казахстан Светлана Кожирова напоминает, что Казахстан был преимущественно атеистической страной, но в 90-е годы в страну вместе с деньгами Саудовской Аравии, Кувейта и Катара хлынули эмиссары, и первые казахские имамы получили салафитское образование. Сейчас приняты жесткие меры, религиозное образование в Казахстане разрешено получать только в четырех странах — Турции, Египте, Малайзии и России. Но и этого недостаточно: в Египте в свое время появились «Братья-мусульмане», а Турция практически открыто поддерживает ДАИШ. Кроме того, желающие все равно уезжают, несмотря на ограничения.

«Таким образом, в Казахстане появилось множество направлений ислама, а закон о религиозной деятельности 1992 года был самым либеральным. Только в 2012 его пересмотрели и запретили деятельность многих организаций. За что нас очень критиковали ОБСЕ, которые сочли это нарушением прав человека. Может быть, этот закон и не демократичен, но отвечает вопросам безопасности», — уверена Кожирова. Приняты и другие жесткие меры — перешедших на сторону ДАИШ в Казахстане ждет тюрьма, даже если они не участвовали в боевых действия и раскаиваются.

Всего количество боевиков из Центральной Азии, примкнувших к ДАИШ на территории Сирии и Ирака, колеблется от 3 до 4 тысяч человек. Среди них идентифицировано около 250 казахов, 100 киргизов, 190 таджиков, 500 узбеков, 360 туркменов. По данным казахстанских аналитиков, количество казахов, примкнувших к ДАИШ и создавших Казахский Джамаат, составляет 450 человек, половина из них — это женщины.

Для сравнения — число прибывших в ДАИШ из западных стран оценивается в 2000 человек, граждан РФ, по данным на 2015 год, 1700 человек. В целом, по разным оценкам, на стороне ДАИШ сражается от 15 до 200 тысяч человек. Наиболее реальным является число 20 тысяч.

Желание социальной справедливости

За сухими цифрами статистики стоят реальные люди с их мотивами и переживаниями. Адепты ДАИШ делятся на три категории — авантюристы, жаждущие приключений, оппортунисты, недовольные режимом, и на третьем месте, в меньшинстве, действительно идеологизированные сторонники радикального ислама.

Старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов обращает особое внимание на то, что самой популярной причиной подобного жизненного выбора, на которую и делают ставку исламистские вербовщики, является общественный запрос на социальную справедливость. Среди других способов вербовки — использование сетей знакомств и родственных связей и индивидуальный подход. По словам Ярлыкапова, большое влияние имеют «электронные» имамы, работающие в интернете.

При этом социология религиозного терроризма в странах Центральной Азии меняется, все чаще на сторону ДАИШ переходят образованные и обеспеченные граждане, разочарованные в социальном и государственном устройстве. Для примера, выехать из Казахстана в Сирию и Ирак стоит 6 тысяч долларов, и такое «удовольствие» позволить себе может не каждый. Много шуму в свое время наделала история бывшего командира ОМОН МВД Таджикистана Гулмурода Халимова, бросившего все и присоединившегося к боевикам в Сирии.

Фактор социальной справедливости работает не только в государствах Центральной Азии, но и в европейских странах. «Исследования показывают, что среди завербованных радикальными экстремистами нередко оказываются образованные, нашедшие себя европейцы. Не потому что у них все плохо в жизни, а потому, что у них есть возможность рассуждать об устройстве западного мира с критических позиций», — говорит Ахмет Ярлыкапов.

Для борьбы с этой бедой малоэффективными оказываются силовые методы — важно обеспечить изоляцию экстремистов, нужна грамотная работа с молодыми мусульманами и действенная контрпропаганда, и ее очень серьезно не хватает.

На фоне всех происходящих процессов в российском обществе нарастает отторжение к мигрантам из Центральной Азии и выходцам из Северного Кавказа и к исламу в целом. Почва для этого есть: многие мигранты уехали в ДАИШ не из своих родных республик, а из России, и, к сожалению, никто не знает их точного числа. В то же время угрозы терактов в крупных российских городах со стороны мигрантов как таковой нет: террористическое подполье не институализировано и не обладает ресурсом для этого, ситуация находится под неусыпным контролем российских спецслужб. Всем известная история с няней из Узбекистана пока стала единственным драматическим эпизодом на территории России с начала активизации ДАИШ.

Дело в том, что неприятие со стороны российского обществе имеет эффект бумеранга, настраивая трудовых мигрантов на деструктивный путь, и здесь снова работает запрос на социальную справедливость. «Мигранты из Центральной Азии сталкиваются с проблемами с полицией, ФМС, им приходится пройти через очень серьезные испытания, чтобы устроиться. Ко всему этому добавляется неинтегрированность в принимающее общество, поэтому они радикализируются порой даже чаще, чем у себя дома», — рассуждает Ахмет Ярлыкапов.

России следует не отталкивать мигрантов, а активнее работать с ними и вместе с другими странами думать над решением этой проблемы. Она не должна быть лишь нашей головной болью, но и республики Центральной Азии не могут решить угрозу радикального терроризма по отдельности. Сотрудничество осуществляется в рамках ОДКБ, ШОС — пока на уровне консультаций. Также оно должно осуществляться в связке Россия — Центральная Азия — Северный Кавказ. Террористический фактор не должен тормозить экономические интеграционные процессы на постсоветском пространстве. Понимая реальность угрозы исламистского терроризма, следует прекратить все спекуляции на ней относительно ЕАЭС — закрытые границы ничего не решат. Сегодня на евразийском пространстве изменилось понятие безопасности — она стала рассматриваться как необходимость сотрудничества.

Дарья АНДРЕЕВА

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Русская Планета»
Распечатать страницу