Политика невмешательства принесла Пекину много дивидендов

04.05.16

Политика невмешательства принесла Пекину много дивидендов

Эксперты МГИМО: Казанцев Андрей Анатольевич, д.полит.н.

Эксперты полагают, что сопряжение двух интеграционных проектов в будущем может обеспечить экономический подъем республик Средней Азии.

«Геополитическая обстановка, в которой находится Кремль, вынуждает его проводить политику „сопряжения“ с КНР. Москва не может позволить себе противостоять в геополитическом плане одновременно и Западу, и Китаю, и еще вести войну с международным терроризмом», — заявил доктор политических наук, директор аналитического центра ИМИ МГИМО Андрей Казанцев в интервью корреспонденту ИА REGNUM.

— В случае сопряжения ЕАЭС и продвигаемого КНР проекта «Экономического пояса Шелкового пути» не получится ли так, что, учитывая темпы роста китайской экономики, второй проект поглотит первый?

— Проблема есть, она поставлена правильно, и простого ответа на этот вопрос нет. Но это опасение не должно мешать политике сопряжения, проводимой Россией. Эта политика правильная, и сейчас я приведу аргументы в пользу этого, несмотря на то «но», которое содержится в этом вопросе.

Россия опасалась негативных экономических последствий создания общего рынка с Китаем давно. По этой причине, в частности, она, как и Узбекистан с Казахстаном, не поддерживала китайские предложения о создании единого рынка в ШОС. Сейчас, правда, ситуация немного изменилась, так как из-за экономического кризиса в России и падения курса рубля средние зарплаты в России настолько упали, что стали сопоставимы или даже ниже китайских.

Одновременно в Китае продолжается рост уровня жизни, поэтому конкурентоспособность китайской промышленности относительно промышленности постсоветских стран увеличивается. Это относится не только к России, но и ко всем странам, где прошла серьезная девальвация, исключением из стран ЕАЭС является киргизский сом, который девальвирован очень слабо относительно российского рубля и казахстанского тенге.

В любом случае сопряжение, т.е. имеющиеся документы, пока не предполагает создания общего рынка и, следовательно, даже об угрозе поглощения ЕАЭС говорить рано.

Другое дело, что опасения о росте китайского экономического влияния и перехода его в новое, политическое качество есть, они основаны на объективной силе китайской экономики относительно постсоветских. Упомянутая выше низкая цена рабочей силы здесь только один из параметров. У китайцев есть еще другие конкурентные преимущества. Например, они создали почти с нуля очень хорошую транспортную инфраструктуру, а у нас этим никто не озаботился. Или, скажем, в России относительно Китая сейчас велики военные расходы, а это ведь деньги, вынимаемые из экономики, образования, и т.п. и, соответственно, снижающие конкурентоспособность.

К чести китайцев можно сказать, что пока они ведут себя очень осторожно, предпринимают усилия, чтобы минимизировать опасения России и среднеазиатских стран относительно своего влияния и того, куда оно будет направлено. Наконец, надо сказать, что у руководства России сейчас просто нет другого выхода.

Геополитическая обстановка, в которой находится Кремль, вынуждает его проводить политику сопряжения с КНР. Ведь Москва не может позволить себе противостоять в геополитическом плане одновременно и Западу, и Китаю, и еще вести войну с международным терроризмом. На этом (холодная война с Западом, Китаем и война в Афганистане одновременно) даже СССР подорвался, и это было бы уж точно сейчас невозможно по определению.

В случае улучшения отношений с Западом, например, договоренностей о сотрудничестве ЕС и ЕАЭС, что сейчас обсуждается, отмены взаимных санкций, связанных с Донбассом, и т. п. у России, конечно, будет больше свободы маневра на Востоке, но лично я думаю, что политика сотрудничества с Китаем продолжится.

— Почему?

— Может быть, просто будет больше баланса в разных векторах российской политики, а баланс — это та цель, которую указывают все российские стратегические внешнеполитические документы.
Учитывая рост китайского могущества, вряд ли у политики российско-китайского сотрудничества есть реальная альтернатива. Просто у России и среднеазиатских стран появятся новые грандиозные возможности. Например, можно ведь сопрягаться не только с Китаем, но с Китаем и ЕС одновременно.

Именно это, кстати, является одной из основных целей китайского проекта Экономического пояса Шелкового пути, прокладка через Центральную Евразию маршрутов в Европу. А это огромные экономические возможности для всех.

Это может быть такой суперсделкой, которая создаст грандиозное мирное и процветающее будущее для всей Евразии, хотя для этого надо еще очень и очень много поработать, и это вопрос не ближайшего будущего, к сожалению.

Сейчас среднестатистический центр тяжести мировой экономики сместился с Атлантики на Центральную Евразию просто в силу фактора подъема Китая, т. е. мы возвращаемся во времена Шелкового пути, а это примерно времена с 0 до 1500  г. н. э., вот мы и должны этим воспользоваться.

Наконец, сопряжение с Китаем дает и России, и странам Средней Азии много чисто практических преимуществ уже сейчас. Скажем, растут угрозы безопасности на афганском и ближневосточном направлении. Одновременно идет деградация экономической ситуации в Средней Азии, в том числе из-за тяжелого экономического положения России, которая связана со странами региона многими нитями. В этой ситуации без взаимных проектов с Китаем удержать ситуацию от дальнейшей деградации было бы очень трудно.

— Какова будет динамика развития киргизско-китайских отношений при сопряжении двух интеграционных проектов?

— Сопряжение дает Киргизии определенную свободу маневра в рамках его собственной многовекторной внешней политики. Это, кстати, еще один момент, который показывает, что российское руководство весьма реалистично в своей политике сопряжения.

Ведь страны Средней Азии, включая Киргизию, очень заинтересованы в сотрудничестве с КНР, и Россия объективно, даже если бы захотела, не смогла бы сейчас этому противостоять. Сотрудничество Бишкека с Пекином будет продолжать стремительно расти, это неизбежно. У этого много исторических и экономических предпосылок, и было бы глупо этому препятствовать.

— Продолжит ли КНР политику невмешательства во внутренние дела стран региона, если некоторые моменты, например, политическая нестабильность, будут напрямую угрожать реализации их проектов?

— Китай имеет военную доктрину, которая препятствует использованию китайских войск за рубежом. Кроме того, он традиционно проводит очень осторожную политику по невмешательству во внутренние дела соседей. Это ценят и в Москве, и в среднеазиатских столицах.

Вряд ли Китай откажется от этой политики в ближайшее время. Ведь она принесла ему много дивидендов. КНР будет обеспечивать стабильность и безопасность в соседних странах экономическими средствами: помощь, инвестиции, совместные проекты. А это будет всем на пользу.

— По оценкам ваших коллег Китай воспринимает регион как «тыл, который должен быть в безопасности». На что готов пойти Китай, чтобы добиться этого?

— Действительно, регион для КНР — стратегический тыл на случай роста военно-политического противостояния на Тихом океане, что сейчас, к сожалению, имеет место. Плюс без стабильности в Средней Азии нельзя обеспечить стабильность в Синьцзяне. И эти военно-политические мотивы для Китая сейчас даже важнее, чем чисто экономические.

Что касается того, на что готова КНР пойти: Пекин готов на определенные экономические затраты с целью стабилизации соседних стран. И он уже это делает. И мы, как мне кажется, должны этот мирный подход Пекина, этот упор на взаимовыгодное экономическое сотрудничество ценить.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: ИА REGNUM
Распечатать страницу