Поворот России на Восток является подтверждением актуальной тенденции смещения фокуса международной политики и экономики в АТР

21.09.15

Поворот России на Восток является подтверждением актуальной тенденции смещения фокуса международной политики и экономики в АТР

Эксперты МГИМО: Лукин Александр Владимирович, д.ист.н., PhD

В рамках деятельности пресс-центра РАПН продолжаются публикации экспертных комментариев по наиболее актуальным текущим проблемам и тенденциям с ведущими отечественными исследователями. Сегодня на вопросы отвечает А В.Лукин — руководитель департамента международных отношения НИУ «Высшая школа экономики», директор Центра исследований Восточной Азии и ШОС МГИМО(У) МИД России, д.и.н.

— Александр Владимирович, спасибо за предоставленную возможность провести интервью. Сегодняшний комментарий будет посвящен актуальным тенденциям и вопросам Азиатско-Тихоокеанского региона. Первый вопрос: как Вы считаете, насколько планируемое сокращение сухопутных вооруженных сил КНР отразится на архитектуре региональной безопасности?

Сокращение вооруженных сил — это естественный шаг, который в данном случае не связан с внешними факторами, за исключением, пожалуй, намерений КНР «произвести хорошее впечатление», продемонстрировав мирный характер внешней политики, показав внешнему миру, что экономическое усиление КНР никому не угрожает. Несмотря на планируемое сокращение вооруженных сил, Китай обладает значительной по численности сухопутной армией, насчитывающей примерно 2400000 человек и представляющей собой государство в государстве. В принципе, можно сказать, что в современных условиях нет необходимости в такой многочисленной армии, соответственно руководство КНР за счет сокращения вооруженных сил стремится сделать армию более мобильной и, возможно, передать какие-то излишни хозяйственные функции гражданским структурам.

— В начале 2015-го года была опубликована новая редакция Стратегии национальной безопасности США, в которой, в частности, речь идет о том, что США намерены заново вернуться в АТР, нарастив свое стратегическое присутствие в регионе. В этой связи, насколько заявление руководства КНР о планируемом сокращении вооруженных сил является ответом на инициативу США, либо этот шаг не продиктован конъюнктурными обстоятельствами?

Не думаю, этот шаг связан с некими конъюнктурными факторами. В первую очередь, необходимо разграничивать теоретические аспекты внешней политики и практические шаги в ходе ее проведения. Термин «поворот к Азии» (pivot to Asia) начал применяться еще в начале президентства Б.Обамы, и это естественно, поскольку центр мировой политики и экономики смещается в Азию. Фактическое отражение этого поворота в программном документе внешней политики США является свидетельством того, что российский «поворот на Восток» не является сиюминутным шагом, а представляет собой отражение общей тенденции. Для внешнеполитической линии КНР характерно стремление показать мирный характер внешней своей политики, что подтверждается риторикой программных внешнеполитических документов. Среди руководства КНР существует понимание того, что внешний мир проявляет опасения по поводу активизации внешней политики Китая. КНР — это государство, которое неуклонно набирает вес на международной арене. В практической политике США присутствует элемент сдерживания Китая. США стремятся создать своего рода коалицию противодействия Китаю на его границах. Основа этой коалиции — традиционные союзники Вашингтона: Япония и Южная Корея, хотя, будучи заинтересованной в торговле с Китаем и конструктивных отношениях в целом, Сеул занимает, довольно осторожную позицию. Кроме того, США успешно используют территориальный спор в Южно-китайском море для того, чтобы наладить отношения со странами-членами АСЕАН, поскольку ряд небольших государств, граничащих с Китаем, опасаются его усиления. Возникает двойственная ситуация: с одной стороны страны АТР заинтересованы в углублении экономических отношений с Китаем, с другой, те страны, где, прежде всего, сильна китайская диаспора — например, Малайзия, Вьетнам и Индонезия — опасаются политического усиления Китая. Это заставляет их искать в США силу, способную уравновесить влияние КНР в регионе.

— Александр Владимирович, отразится ли, на Ваш взгляд, текущее сближение России и КНР в целом и сближение в военно-технической сфере в частности на отношениях между Россией и Японией?

Я полагаю, что между этими тенденциями нет прямой связи. Отношения России с Японией в политической области остаются не самыми лучшими; можно даже утверждать, что положение является безвыходным, поскольку территориальный спор между странами практически невозможно разрешить. В то же время экономические отношения между Россией и Японией — если не считать последнего года, когда кризис внес несколько испортил картину- развиваются: среди стран региона Япония находится на втором месте после Китая по объему торговли с Россией. Что касается сближения России и Китая, то этот процесс начался еще в 80-е годы прошлого века и протекает довольно успешно, поэтому шаги в этом направлении не являются ни для кого секретом и вряд ли станут прямым поводом для ухудшения отношений с какой-либо из стран, в том числе с Японией. Сотрудничество России и Китая в военно-технической сфере на сегодня не столь масштабно, как, например, в 90-е годы ХХ века,. Это можно объяснить тем, что, по мнению экспертов, КНР уже обладает необходимым запасом импортной военной техники и образцов вооружений, и расширение военных поставок из России возможно только за счет продаж в Китай новейших образцов и технологий, которых часто еще не имеет российская армия. Не в России согласны с тем, что это нужно делать.

— Заключительный вопрос: по мнению ряда экспертов, последние межкорейские переговоры после инцидента на границе стали «звездным часом» лидеров обеих Корей. На Ваш взгляд, являются ли эти переговоры вехой в истории отношений государств, а достигнутые позитивные результаты — фундаментом для дальнейшего сотрудничества, либо это был отдельно взятый успех в разрешении конкретного эпизода противоречий?

Вопрос отношений между двумя Кореями крайне сложен. Северная Корея стоит перед выбором: проведение изменений и реформ (по мнению многих наблюдателей, реформы в Северной Корее проводятся, и современная экономическая система страны сильно отличается от той, которая существовала там в 90-е годы) означает открытость к внешнему миру, что потенциально может иметь необратимые последствия для правящего режима. В то же время отказ от проведения реформ способен привести к ухудшению экономической ситуации, что также создаст проблемы для властей. В этих условиях Пхеньян продолжает традиционную политику «торговли угрозами», которая зачастую скептически воспринимается международным сообществом. Кроме того, в руководстве Северной Кореи есть понимание того, что в случае «горячего» конфликта, спровоцированного Пхеньяном, она, скорее всего, окажется без союзников, в том числе в лице Китая и неизбежно потерпит поражение. Поэтому, несмотря на всю внешнюю суровость риторики, вряд ли Пхеньян решится не серьезные действия.

Однако политика «торговли угрозами» по-прежнему работает, каждый раз Пхеньян нагнетает напряженность, а затем выдает отступление за уступку и требует в замен уступок и экономического содействия с другой стороны. Со своей стороны, Сеул по внутриполитическим причинам также не может потерять лицо. Опасаясь войны, которая приведет к многочисленным жертвам и разрушит его экономику, он также иногда вынужден проявлять показную твердость.

Поэтому я не склонен считать прошедшие переговоры принципиальным успехом. Их можно считать очередным витком рутинного противостояния в ситуации, когда долгосрочное решение найти трудно, но и эскалация никому не нужна.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Российская Ассоциация политической науки
Распечатать страницу