Расширение интеграционного контура в Евразии

20.06.16

Расширение интеграционного контура в Евразии

Эксперты МГИМО: Сумский Виктор Владимирович, д.ист.н.

Выступая 17 июня на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ), президент России В.Путин обратился к теме экономической интеграции в рамках «большой Евразии». Евразийский экономический союз (ЕАЭС), сказал он, может стать «одним из центров формирования более широкого интеграционного контура» — партнерства с участием Китая, Индии, Пакистана, Ирана, ряда стран СНГ, не входящих в ЕАЭС, а также других заинтересованных государств и объединений, вплоть до Евросоюза и его членов.

В последние месяцы близкие по смыслу заявления звучат из Кремля все чаще. В декабре 2015 года В.Путин в послании к Федеральному собранию предложил начать диалог по вопросам торгово-экономического взаимодействия между ЕАЭС, Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС) и Ассоциацией государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН).

Многие комментаторы, поглощенные событиями в Сирии и на Украине, пропустили тогда слова российского президента мимо ушей. Другие отнеслись к этой идее как к экспромту. Между тем уже тогда в ее пользу говорили укрепление международно-правовой базы Евразийского экономического союза и его расширение за счет Армении и Киргизии.

Москва с Пекином к тому времени уже достигли договоренностей о сопряжении планов модернизации трансконтинентальных транспортных коридоров, проходящих по территории РФ, с китайскими проектами новых Шелковых путей, морских и наземных, соединяющих Азию и Европу. А соглашение о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Вьетнамом, подписанное в 2015 году, стали рассматривать как пролог к аналогичному соглашению в формате ЕАЭС — АСЕАН. Тогда же активизировался диалог между АСЕАН и ШОС на уровне генеральных секретарей обоих объединений. И опять же в 2015 году было согласовано решение об одновременном приеме в ШОС Индии и Пакистана, обещающее придать этой организации подлинно общеевразийский масштаб.

В мае текущего года на саммите Россия — АСЕАН в Сочи различные аспекты предложения об экономическом сотрудничестве по линии ЕАЭС — ШОС — АСЕАН (в том числе перспективы выхода на соглашение о зоне свободной торговли между ЕАЭС и АСЕАН) обсуждались уже более подробно, вызвав заинтересованный отклик у лидеров стран Юго-Восточной Азии. Не прошло и двух недель, как теми же вопросами занялся Высший Евразийский экономический совет, заседавший в Астане (кстати, та часть выступления российского президента на ПМЭФ-2016, которая посвящена «расширению интеграционного контура» в Евразии, основана как раз на итогах заседания в Астане).

Что все это означает и какого продолжения можно здесь ожидать в самом скором будущем?

Прежде всего, опыт членства России в международных структурах и региональных объединениях, созданных задолго до вступления в них РФ и на основе правил, разработанных без ее участия, оказался далеко не во всем позитивным. При всей возможной полезности сотрудничества в рамках этих объединений России нужны собственные проекты региональной и трансрегиональной интеграции — такие, которые функционировали бы с должным учетом российских экономических приоритетов и национальных интересов.

Для России диверсификация и наращивание связей с соседями на постсоветском пространстве — очевидная потребность, условие нормального социально-экономического развития. Однако на Западе это упорно не желают признавать. На Востоке предубеждений подобного рода нет. К тому же там, на Востоке, наблюдается экономический подъем, побуждающий относиться к динамично развивающимся азиатским странам как к очень привлекательным партнерам. Успех в совместной работе с ними необходим, помимо прочего, для переоценки реальных возможностей России на европейском направлении и для возобновления полноценного сотрудничества с Европой (что было бы неплохо усвоить и российским западникам).

Идея «расширения контура» евразийской интеграции весьма своевременна не только в геоэкономическом, но и в геополитическом отношении. Она позволяет конструктивно ответить на вызов, заложенный в американских проектах Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерств (общее для обоих партнерств — стремление к выдавливанию России и Китая из глобальных взаимодействий, если Москва и Пекин не готовы играть по правилам, написанным Соединенными Штатами).

Сегодня, как и 15–20 лет назад, в дискуссиях экспертов периодически можно слышать, что у России будто бы нет «восточной стратегии». При этом «стратегию» часто понимают до смешного буквально — как инструкцию, в которой разложено по полочкам, чего, когда и как мы хотим добиться на данном направлении. По-моему же, наличие или отсутствие стратегии определяется в конечном счете не на бумаге, а в политической и экономической практике — посредством дел, которые бывают красноречивее слов. И если понимать под стратегической состоятельностью способность наметить не близкую, но реалистичную цель и последовательно двигаться к ней, своевременно уточняя смыслы текущих задач, то установка на «расширение контура» евразийской интеграции и воплощение этой установки в дела — именно то, чего России не хватало до сих пор.

Обсуждение планов интеграции в «большой Евразии» продолжится на саммите ШОС в Ташкенте, в ходе ожидаемого визита российского президента в Китай, а чуть позже — на ежегодном, так называемом постминистерском совещании глав внешнеполитических ведомств стран-членов АСЕАН с коллегами из стран, имеющих статус диалоговых партнёров ассоциации. Напомним, что в их круг входят Россия, Китай и Индия.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Фонд стратегической культуры»
Распечатать страницу