Саммит ЕС в Братиславе не выполнил поставленных задач и закончился без явных положительных результатов

07.10.16

Саммит ЕС в Братиславе не выполнил поставленных задач и закончился без явных положительных результатов

Эксперты МГИМО: Барабанов Олег Николаевич, д.полит.н., к.ист.н., профессор, профессор РАН

Прошедший саммит ЕС в Братиславе имеет очень важное — можно даже сказать историческое — значение для развития Европы. 

Дело в том, что Европейский Союз вступил, по сути, в критическую фазу развития. Уже в течение нескольких лет внешние комментаторы, в том числе отечественные, делали акцент на неэффективности системы управления, сложившейся в рамках ЕС, которая характеризуются двумя чертами: доминированием брюссельской бюрократии, которая оставляет мало возможностей для маневра национальным правительствам стран-участниц и национальным парламентам и преобладанием Германии в экономике ЕС. Данные тенденции во многом привели к событиям, произошедшим в Великобритании, а именно к победе сторонников выхода Великобритании из ЕС на референдуме, состоявшемся несколько месяцев назад. В результате на сегодняшний день ЕС должен определиться, как строить переговоры по выходу Великобритании из ЕС, поскольку по данному вопросу существуют разные точки зрения. В частности, немецкие эксперты и политики высказывалась в пользу необходимости придания выходу Великобритании из ЕС символически значимого характера и, соответственно, реализации максимально жесткого сценария. В то же время, сторонники более умеренной точки зрения высказывались за комфортный для Великобритании сценарий выхода, который предусматривает минимальный слом существующих экономических отношений. До сих пор консенсуса по данному вопросу достигнуто не было; данный вопрос обсуждался в Братиславе, однако по понятным причинам, не вошел в итоговые коммюнике.

Британский пример оказался очень заразительным для стран ЕС. Так, после успеха Брексита стали звучать заявления о том, что аналогичные кампании следует проводить и в других странах. Об этом говорили в Венгрии, практически открыто аналогичные настроения высказывались в Польше, в том числе на уровне действующего руководства страны. В аналогичном ключе высказалась и Марин Ле Пен, заявившая, что в случае избрания на пост президента Франции, она поставит вопрос о выходе страны из ЕС. Тем самым, ЕС сейчас находится в положении карточного домика, в чем стоит, прежде всего, винить уже упоминавшуюся брюссельскую бюрократию, поскольку перед референдумом в Великобритании Д.Кемэрон пытался добиться от Брюсселя максимально возможных льгот и исключительных преференций для собственной страны в экономическом и политическом аспекте. В течение зимы и весны 2016 г. состоялось несколько заседаний на высшем уровне, где фактически все требования Кемэрона (которые, по большому счету, можно назвать шантажом), были удовлетворены. Среди евроскептиков в других странах это породило вопрос о том, почему Брюссель действует в соответствии с принципом «что дозволено Юпитеру — не дозволено быку». Естественно, это привело к заявлениям о том, что т.н. «пакет Кемэрона» должен быть не единственным исключением, а его действие следует распространить на все высказавшие соответствующее пожелание страны ЕС. Безусловно, такой сценарий будет дестабилизировать централизм власти, поэтому он является нежелательным для представителей высших кругов ЕС. Таким образом, ситуация, сложившаяся после Брексита, оказала сильное влияние на характер саммита ЕС в Братиславе, где Канцлер Германии А.Меркель впервые открыто заявила о том, что ЕС находится в состоянии кризиса. Такая риторика не была ранее характерной для Меркель; ранее она следовала линии о том, что Евросоюз продолжает успешно развиваться и способен справиться со всеми трудностями.

Дополнительным сюжетом был и остается нерешенный миграционный кризис в аспекте солидарной ответственности либо ее отсутствия между странами Евросоюза по приему мигрантов. Накануне саммита можно было наблюдать показательную ситуацию, когда министр иностранных дел Люксембурга выступил с обвинениями в адрес Венгрии в отсутствии солидарности по вопросам мигрантов и фактически потребовал исключения Венгрии из ЕС за проводимую ей миграционную политику. В ответ из Будапешта прозвучали жесткие заявления. Этот конфликт многие эксперты вписали в более широкий контекст того, что, по всей видимости, представитель Люксембурга советовался по данному вопросу с председателем Еврокомиссии Юнкером, который также представляет Люксембург. С этой точки зрения, возможно, данная критика является также отражением позиции самого Юнкера. Наконец, не следует забывать и про польский аспект проблем ЕС. Если венгерский евроскептицизм открыто проявляется в течение последних 2–3 лет (и, по большому счету, никто не уделял этому пристального внимания), то в последние месяцы наблюдается усиление венгерско-польского взаимодействия. Правые евроскептики в Польше во главе с Ярославом Качиньским стали подвергать жесткой критике Брюссель и Евросоюз в целом. Рядом экспертов было высказано предположение о том, что за демаршем Люксембурга в отношении Венгрии мог стоять не только Жан-Клод Юнкер, но и председатель Европейского Совета Дональд Туск — поляк по национальности и главный политический оппонент Ярослава Качиньского. В этом смысле месседж со стороны Люксембурга был направлен не только и не столько Венгрии, сколько Польше. Очевидно, что, будучи поляком, Дональд Туск не может открыто ставить вопрос об исключении Польши из ЕС (его попросту не поймут на родине), поэтому им был избран подобный обходной путь.

Весь этот сложный клубок противоречий был вынесен на саммит ЕС в Братиславе. Судя по крайне осторожному тону итоговых коммюнике, никаких серьезных долгосрочных стратегических решений на саммите принято не было. Тем самым, можно предположить, что изначальная задача, стоявшая перед саммитом в Братиславе, выполнена не была, а сам саммит закончился если не провалом, то как минимум без положительных результатов. Таким образом, можно предположить, что процесс дезинтеграции ЕС будет продолжаться.

Братиславский саммит ЕС показал, что отсутствие солидарности внутри ЕС делает абсолютно оправданной политику России, которая в последнее время сместила акценты с общего диалога с ЕС на двустороннее взаимодействие с отдельными странами организации. В последнее время все более очевидным становится тот факт, что страны ЕС не могут прийти к консенсусу практически ни по одному вопросу, поэтому именно за двусторонними взаимодействиями я вижу будущее с позиции национальных интересов России.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Rethinking Russia
Распечатать страницу