Ставка на меньшее зло

03.11.15

Ставка на меньшее зло

Эксперты МГИМО: *Аватков Владимир Алексеевич, к.полит.н.

О причине неожиданного успеха ПСР на выборах и о дальнейшей политике президента Реджепа Эрдогана в интервью Эксперту Online рассказал тюрколог, преподаватель Дипломатической академии и МГИМО Владимир Аватков

Нет тебя, нет меня

Можно ли назвать нынешний результат выборов победой президента Реджепа Эрдогана?

В какой-то степени да. В ходе голосования его Партия справедливости и развития получила 49,48% голосов избирателей, тогда как все предвыборные опросы общественного мнения и расчеты (в том числе и сделанные политтехнологами ПСР) давали ей примерно 40% голосов. В Турции своеобразная электоральная система — от каждого электорального округа (обычно находящегося в границах провинции) избирается определенное число депутатов. И набранных 40% Эрдогану бы не хватило для большинства в парламенте — столько голосов ПСР получила на июньских выборах, что дало ей лишь 258 мест. Нынешние же 49% оказались эквивалентны 317 местам в Национальной Ассамблее. И теперь ПСР формирует правительство, хотя полученных голосов недостаточно для выстраивания в стране президентской формой правления.

За преподнесенный сюрприз ПСР стоит благодарить оппозицию. Националисты, республиканцы и либералы не смогли должным образом отыграть позитивную повестку, сконцентрировавшись лишь на критике власти и фактически на повторении властных лозунгов (например на борьбе с терроризмом).

Нынешняя предвыборная кампания ПСР была одна из самых сильных в ее истории. Упор делался на противостоянии терроризму, а также на национальном единстве (в массы вбрасывался лозунг «нет ни тебя, ни меня, а есть Турция). Кроме того, ПСР не так активно давила на предыдущие свои принципы — не было идеи президентской республики, и Эрдоган в ней участвовал не так активно. Отсутствие всепоглощающей харизмы президента сыграло на руку лидеру партии, премьер-министру Ахмеду Давутоглу. Использованные в ходе кампании возможности позволили ему вырасти из достаточно слабой политической фигуры в достаточно популярного политика. И теперь его фигуру игнорировать нельзя (а Москва премьера именно игнорировала, что автоматически толкало его в объятья США).

Победа Эрдогана на выборах лишь стабилизировала ситуацию и нивелировала последствия июньских выборов (когда ПСР не набрала достаточно голосов для формирования однопартийного правительства, и страна рисковала погрузиться в системный политический кризис). В то же время она не решает тех проблем, которые вызваны системными ошибками Эрдогана во внешней и внутренней политике. Так, ни для кого не секрет, что президентом в партии очень недовольны. Однопартийцы критикую его авторитарные методы, стремление навязать свою волю, отказ учитывать мнение тех, с кем он рука об руку пришел во власть. Не может ли Давутоглу на волне полученной популярности бросить вызов господству Эрдогана в ПСР?

Премьер скорее подконтролен Эрдогану, и не является полностью независимой фигурой (хотя марионеткой его называть нельзя). Однако пока не ясно, станет ли он противостоять наиболее спорной задумке президента — идее президентской республики.

Впрочем, не исключено, что ему и не придется. По всей видимости, это президенту нужно будет отказаться от своей мечты о формировании президентской республики — у него нет конституционного большинства в парламенте, и он не может опереться для реализации этой идеи на простой народ. Тем более что отказ от этой идеи не лишит его власти — никто же мешает ему после окончания президентского срока вернуться назад в кресло премьер-министра.

Сейчас Эрдогану нужно думать о другом — о стабильности. Именно за возвращение к ней (а не за президента или исламизацию страны) проголосовал народ на этих выборах. Кроме того, ПСР придется вспомнить о хлебе насущном. Львиная доля популярности ПСР была обусловлена успехом Эрдогана в деле увеличения национального ВВП и уровня жизни в стране. Поэтому сейчас стоит ожидать каких-то новых экономических инициатив, в том числе и в рамках российско-турецкого сотрудничества.

А Эрдогану дадут вернуться в кресло премьера?

Тут многое будет зависеть от обстоятельств, внешних и внутренних факторов. Если мнение других партий в Турции Эрдоган может не учитывать, то мнение других государств придется. Ему нужно будет найти правильный баланс между интересами России и США, дабы Запад не вставлял ему палки в колеса.

Со внутренними факторами сложнее. Целый ряд сил, стоящих у истоков партии (включая движение Фетхуллы Гюлена) вышли из нее и работают против своего детища. Рупор Гюлена — газета Zaman — на протяжении всей кампании писала о том, что голосовать можно за любую силу кроме ПСР. Кроме того, сама партия настороженно относится к изменению конституции и переходу к президентской форме правления, а также к постоянному развитию авторитарных замашек Эрдогана. В Турции привыкли не к авторитарному президенту, а к харизматичному и исполнительному премьер-министру.

Меньшее из зол

Россию такой вариант устраивает?

Москву бы устроил приход к власти пророссийских сил — в частности, коммунистов. Однако все три коммунистические партии, действующие в Турции, являются с точки зрения турецкого электората маргиналами и вряд ли когда-либо смогут прийти к власти. Поэтому России фактически приходится выбирать наименьшее зло, и этим злом является именно ПСР. Она не подарок, однако ее позиция и интересы России понятны. Партия балансирует между Западом и Востоком. К тому же у Путина и Эрдогана есть давняя и успешная история сотрудничества. В свою очередь, победа любой из оставшихся трех партий могла бы стать для России проблемой. Прокурдская Демократическая Партия Народов является либеральной «сборной солянкой» и имеет тесные связи с американцами. Народно-республиканская партия тоже ориентирована строго на запад. Националисты же являются носителями пантюркистской идеи.

Однако ставка на меньшее зло к следующим выборам может уже не сработать — нет никаких гарантий, что риторика ПСР о совместной борьбе с внешними проблемами (терроризмом) и внутренними угрозами (Рабочая партия Курдистана, сепаратизм) сработает и позволит Эрдогану сохранить власть. Поэтому Москве нужно начинать активную работу со всеми политическими силами Турции, укреплять с ними отношения.

Теперь после того, как дамоклов меч потери власти больше не висит над президентом, как изменится политика Эрдогана на сирийском направлении? Можно ли ожидать сближения между позицией Анкары и Москвы?

Стоит ожидать некоего снижения эмоционального фона вокруг российско-турецких отношений. Ни для кого не секрет, что антироссийская риторика была нужна Эрдогану чтобы переманить к себе голоса националистов. И его план удался — националисты провалились на выборах, получив всего лишь 40 мандатов (в июне у них было 79). Теперь же в этой риторике нужды нет.

Однако принципиальных изменений в турецких позициях ожидать не стоит. Впрочем, эти позиции уже не будут усложняться внутриполитическими оковами — турки станут решать конкретные задачи, и ПСР станет более прагматичной. С ней можно будет найти компромиссы.

Правда, для нахождения этих компромиссов и баланса интересов Россия должна выстроить комплексную всеобъемлющую стратегию развития отношений с Турцией. Причем во всех сферах — социальной, политической, экономической, идеологической. Без развития институционального сотрудничества по всем этим направлениям все наши отношения будут базироваться на хороших отношениях между Путиным и Эрдоганом, которые имеют все-таки среднесрочный характер.

Геворг МИРЗАЯН


Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Expert Online»
Распечатать страницу