Туркменистану надо помочь

04.02.16

Туркменистану надо помочь

Эксперты МГИМО: Казанцев Андрей Анатольевич, д.полит.н.

Поступающая противоречивая информация на афганско-туркменской границе о стычках вызывает множество вопросов в экспертном сообществе. Директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев в интервью «Саясат» расставляет точки над «I» по вопросу безопасности в ЦА.

Что происходит на границе Туркменистана с Афганистаном на сегодняшний день, по-вашему?

Конкретных данных на эту тему сейчас ни у кого нет. Туркменистан, как известно, — очень закрытая страна. Однако афганские источники говорят, что ситуация на границе тяжелая.

Во-первых, произошло перебазирование большого количества иностранных боевиков из Северо-Западного Пакистана, где шла гражданская война, в Афганистан, близко к границам бывших советских республик. Причем, видимо, к этому были причастны определенные круги внутри пакистанской межведомственной разведки, а также, как полагают многие эксперты, некоторые радикальные исламистские фонды, расположенные на территории аравийских нефтедобывающих монархий. Соответственно, повысилась угроза не только Туркменистану, но и другим приграничным государствам: Таджикистану и Узбекистану. Это пока не только и не столько боевики ИГ, чего боится пресса, сколько различные группировки, традиционно связанные с Аль-Каидой. Но, как справедливо говорит русская поговорка, на деле «хрен редьки не слаще».

Во-вторых, как известно, на Ближнем Востоке идет большая война между Ираном и коалицией во главе Саудовской Аравией. Основные «фронты» этой войны — Сирия, Ирак и, особенно, Йемен. К сожалению, в этой войне зачастую усматривается и религиозный подтекст: шииты против суннитов, хотя, скажем, к мусульманам-суннитам на постсоветском пространстве, в том числе, казахам, эта война никакого отношения не имеет. К сожалению, ближневосточные игроки имеют интерес к разрастанию этого конфликта. В частности, иранцы нанимали шиитов-хазарейцев в Афганистане для войны на Ближнем Востоке, а саудовцы, катарцы и проч. инвестировали деньги в создание лагерей боевиков в Афганистане, откуда они могут быть использованы, в том числе, и на Ближнем Востоке. Россия вступила в войну в Сирии, поддержав по одному из направлений интересы Ирана. Соответственно, аравийские монархии заинтересованы в создании инструментов для давления на Россию, в том числе, через Афганистан и Центральную Азию. Отсюда и финансовая поддержка в перебазировании боевиков из Пакистана на границы Центральной Азии, и вливания в укоренение ИГ на востоке и севере Афганистана. Скажем, сейчас боевик ИГ получает порядка 700 долл., а боевик Талибана — порядка 70 (это данные Аль-Джазиры). Деньги, естественно, с Ближнего Востока.

В-третьих, на границах Туркмении есть свои особые дополнительные проблемы. Катар был заинтересован в том, чтобы через эти границы не прошел газопровод ТАПИ. Поэтому на границу пришли откуда-то деньги, и неожиданно появилось ИГ. К тому же, на границе проживает много туркмен — потомков басмачей. Они всегда были очень враждебны СССР и сейчас враждебны секулярным центральноазиатским режимам. Они в свое время даже с разведкой нацистской Германии поддерживали контакты. Это — весьма благоприятная среда для внедрения ИГ. Через туркменскую границу, по данным ООН, проходит серьезный наркопоток, в обход Ирана, который с наркотиками очень серьезно борется. И это создало устойчивые каналы проникновения внутрь Туркменистана религиозного экстремизма извне. Не случайно число боевиков из Туркменистана, воюющих на стороне ИГ на Ближнем Востоке, по независимым оценкам, достаточно велико (особенно, если пересчитать на душу населения).

В-четвертых, вся Центральная Азия оказалась поражена экономическим кризисом. Не избежал этого и Туркменистан, хотя он и намного более других изолирован от мировых рынков. А это снижает возможности государства в противостоянии угрозам.

На ваш взгляд, смогут ли ВС Туркменистана отразить атаки на границе?

Объективная оценка боеспособности туркменских сил — вещь непростая, опять-таки в силу закрытости Туркменистана. Однако на основании личного опыта (я долго жил в этой стране) и доступной информации (заведомо неполной) могу сказать, что мое личное ощущение — боеспособность туркменской армии недостаточна для того, чтобы без внешней помощи, например, от России, отразить серьезные атаки с территории Афганистана. Среди фундаментальных причин для этого я назвал бы следующие. Силовые структуры страны «заточены» на борьбу с внутренними врагами. Государство никогда не встречалось с угрозой внешней агрессии. С талибами Туркменистан всегда договаривался, а проблемы с внерегиональными державами решал благодаря статусу постоянного нейтралитета. Вообще, Туркменистан в качестве главного своего «оружия» на мировой арене всегда воспринимал природный газ. При Туркменбаши командный состав туркменской армии (как при Сталине) подвергался репрессиям. Русские офицеры, бывшие «костяком» «совместной» российско-туркменской армии, существовавшей в 90-е гг., по разным причинам уезжали. Солдаты использовались на хозяйственных работах. Серьезных маневров, перевооружения, обучения за рубежом, и т.п. не проводилось. В последнее время экстренно предпринимаются меры по укреплению армии, но такие вопросы быстро не решаются.

Какова вероятность того, что туркменские власти признают проблему, и не будут действовать закрыто как сейчас? Стоит ли ожидать включения третьих сил в решение конфликта?

Недавний визит главы российского МИДа Сергея Лаврова в Ашхабад и достаточно дружественная тональность переговоров были уже хорошим показателем того, что ситуация улучшается. Китайская сторона также озабочена ситуацией в сфере безопасности в Центральной Азии и Афганистане и наверняка доводит свои опасения до туркменского руководства. Напомню, что сейчас именно Китай является основным покупателем туркменского газа и, соответственно, пользуется серьезным влиянием. Есть определенная озабоченность ситуацией и на Западе. Недаром там, по сути, не поддержали ту политику Ашхабада, проводившуюся прошлой осенью, которую многие эксперты интерпретировали как попытку переориентироваться на США и их союзников (Японию, и т.п.).

Укладываются ли эти события в логику создание лагеря для беженцев в Мангистауской области Казахстана?

К сожалению, разрастание конфликта на границах Афганистана и вообще на юге Центральной Азии (ведь там ключевая проблема это внутренние проблемы ряда центральноазиатских стран, а отнюдь не чисто внешнее влияние) может поразить соседние страны региона, в том числе, и Казахстан. И волны беженцев — это не единственная проблема. Ведь могут активизироваться наркопотоки, усилиться проникновение террористических структур, в том числе, их самого «боевого отряда» — ИГ.

Чем в целом этот конфликт опасен для региона и как изменится ситуация в регионе, если конфликт разрастется?

Потенциально конфликт в Туркменистане может привести к тому, что резко вырастут угрозы Узбекистану и, до определенной степени, Западному Казахстану. Там ведь большие незащищенные или плохо защищенные границы. А это, в свою очередь, может резко усилить негативные процессы в этих двух ключевых для Центральной Азии странах. К этому можно прибавить потенциальное усиление миграционных потоков, наркопотоков, ускорение внедрения террористических структур с Ближнего Востока и Афганистана, включая ИГ. Поэтому Туркменистану надо помочь.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Sayasat.org
Распечатать страницу