Великобритания: победа тори на выборах, Brexit, отношения с Россией и Китаем

04.01.16
Итоги года

Великобритания: победа тори на выборах, Brexit, отношения с Россией и Китаем

Эксперты МГИМО: Капитонова Наталья Кирилловна, д.ист.н., профессор

Профессор кафедры истории и политики стран Европы и Америки Наталия Капитонова — об итогах 2015 года в Великобритании.

Главным итогом уходящего года для Великобритании стали состоявшиеся 7 мая всеобщие выборы.

Перечеркнув данные всех опросов общественного мнения, а также расчеты экспертов, предрекавших очередной «подвешенный» парламент, консервативная партия одержала убедительную победу над своими соперниками. За тори отдали свои голоса 36,9% избирателей против 30,4% голосов, полученных лейбористами. Это позволило консерваторам завоевать абсолютное большинство в Палате общин — 331 место, тогда как лейбористы получили лишь 232 места. Третью по величине фракцию в парламенте составила Шотландская национальная партия: она завоевала 56 мест из 59 возможных, оставив по одному мандату тори, лейбористам и либерал-демократам. Недавний партнер консерваторов по коалиционному правительству — либерал-демократическая партия — была практически разгромлена: потеряв 49 мест, она завоевала лишь 8. Вопреки надеждам евроскептиков и опасениям консерваторов Партия независимости Соединенного Королевства (ПНСК) получила лишь один мандат. Оставшиеся места достались представителям других малых партий.

По результатам выборов лидер тори Дэвид Кэмерон сформировал свое второе, на этот раз однопартийное, правительство. Дж. Осборн и Т.Мэй сохранили занимаемые ими посты министра финансов и министра внутренних дел соответственно; главой же Форин-офис был назначен недавний министр обороны, евроскептик Ф.Хэммонд. Треть членов кабинета составили женщины: это отвечает давнему стремлению Кэмерона избавить партию тори от имиджа «скверной» (в том числе дискриминирующей женщин) партии.

Поражение на выборах привело к смене руководства двух партий. Лидером лейбористов после ухода в отставку Эда Милибенда неожиданно для всех стал известный своими ультралевыми взглядами, многолетний (с 1983 года) член Палаты общин Джереми Корбин, одержавший победу уже в первом туре, причем с огромным перевесом — 59,9%, в то время как за его основного соперника Энди Бернэма проголосовало лишь 19%. Голосование впервые проходило по новым правилам: один член — один голос.

Корбин является активным членом Движения за ядерное разоружение, организатором многих протестных акций, борцом против апартеида в ЮАР, а также оппонентом «нового лейборизма» Тони Блэра, против законодательных инициатив правительства которого (то есть против собственной партии) он голосовал более 500 раз! В ходе своей предвыборной кампании будущий лидер предложил программу, включающую возвращение лейбористской партии к национализации (от нее отказались при Блэре, в 1995 году), резкое повышение налогов на бизнес, а также выход Великобритании из НАТО. Приход левых к руководству партией уже наблюдался в начале 1980-х годов и не принес ей ничего хорошего. Не случайно расколовшее лейбористов избрание Корбина приветствовали тори, считающие это гарантией своей победы на следующих всеобщих выборах, которые состоятся в мае 2020 года. Его взгляды и поведение уже стали предметом насмешек и издевательств в СМИ.

В тяжелейшем положении оказалась либерал-демократическая партия. Возглавлявший ее на протяжении 8 лет Ник Клегг, аналогично Эду Милибенду, подал в отставку сразу после того, как стали очевидны разгромные для партии результаты выборов. Избрание нового лидера состоялось 16 июля. В условиях, когда в парламент не прошли практически все либерал-демократы — «тяжеловесы», руководителем партии был избран ее бывший президент Тим Фэррон, получивший 56,5% голосов (за его соперника Нормана Лэмба, бывшего государственного министра по вопросам занятости, проголосовало 43,5%).

Самой важной проблемой, стоящей перед новым правительством тори, является предстоящий референдум по вопросу целесообразности дальнейшего пребывания Великобритании в Евросоюзе. Обещание референдума было отчасти обусловлено стремлением помешать ПНСК перехватить часть евроскептически настроенного консервативного электората. Тори намерены провести его по возможности пораньше — не в 2017, а в 2016 году, так как разразившийся в Европе миграционный кризис может повлиять на предпочтения избирателей в неблагоприятную для правительства сторону: вероятность того, что они проголосуют за выход из ЕС, возрастает с каждым месяцем. Если в конце сентября нынешнего года за Brexit (так окрестили выход Великобритании из ЕС) выступало 40% опрошенных, то в конце ноября — уже 52%.

Отражая рост недовольства британцев наплывом беженцев, правительство Кэмерона выступило против каких-либо квот Брюсселя, заявив, что предоставит убежище лишь 20 тысячам сирийских беженцев в ближайшие пять лет, причем тем, кто живет в лагерях на сирийской границе, а не так называемым «экономическим» беженцам из бедных африканских и азиатских стран.

Великобритания не желает принимать участие в программе ЕС по расселению беженцев, надеясь таким образом избежать общего наплыва мигрантов. При этом по линии различных международных организаций Лондон выделяет на борьбу с гуманитарным кризисом в Северной Африке более 1 млрд фунтов стерлингов — это самый крупный вклад среди стран-членов ЕС.

Великобритания предпочитает принимать и помогать беженцам, количество которых поддается контролю со стороны властей, а не выходцам из стран-членов Евросоюза, численность которых в стране, согласно праву граждан ЕС на свободу передвижения, постоянно растет: только в течение этого года их прибыло 265 тысяч (что эквивалентно появлению города, сравнимого с Дерби). Растет миграция и из стран, не являющихся членами ЕС: согласно заявлению министра внутренних дел Терезы Мэй — 286 тысяч в 2015 году.

В письме к президенту Европейского совета Д.Туску, направленном в конце ноября, Кэмерон, наконец, сформулировал уступки, на которые, как он надеется, пойдет Брюссель, что позволит правительству выиграть референдум по вопросу сохранения британского членства в ЕС. Они подразделяются на четыре группы:

1) сокращение Великобританией миграционного потока из ЕС (в том числе введение четырехлетнего запрета на получение этими мигрантами социальных пособий; введение полугодового запрета на пособия по безработице для мигрантов из ЕС; ужесточение правил депортации мигрантов-преступников и пр.);

2) улучшение конкурентоспособности (ликвидация бюрократических преград, каких-либо ограничений на перемещение капиталов, товаров и услуг);

3) укрепление британского суверенитета, в частности, отказ от обязательства двигаться «к более тесному союзу» («ever closer union»), зафиксированному в основополагающем договоре ЕС;

4) изменения в валютной сфере (в частности, недопустимость дискриминации стран, не входящих в зону евро, навязывания им каких-либо решений странами еврозоны; внесение изменений, в том числе касающихся создания банковского союза, только на добровольной основе и пр.)

Кэмерон связал себя обещанием голосовать на референдуме за выход из ЕС в том случае, если эти условия, уже охарактеризованные евроскептиками как «разочаровывающе неамбициозные», не будут удовлетворены.

Отношение партнеров по Евросоюзу к вышеизложенным условиям неоднозначное. Если по второму и третьему пунктам Лондон вполне находит поддержку (в частности, в Германии и Нидерландах), то первый пункт встречает резкое неприятие в странах Восточной Европы (например, в Чехии и Польше), рассматривающих его как дискриминацию в отношении гарантированного права своих соотечественников на свободу передвижения (по некоторым данным, только поляков в Великобритании проживает около 700 тысяч). Что касается четвертого пункта, то страны-члены еврозоны не склонны передавать нечленам контроль (а по существу — вето) за решениями в валютной сфере.

Наиболее негативно к британским условиям, особенно «уравниванию в правах» евро и фунта стерлингов, настроен Париж, полагающий, что решение этих вопросов невозможно без пересмотра Лиссабонского договора. В то же время лидер французского Национального фронта Марин Ле Пен поддержала Кэмерона, подчеркнув, что хотела бы добиться того же для своей страны.

По замыслу британского премьера, который был намерен решить эти вопросы с наскока на ближайшем саммите ЕС уже 17—18 декабря (что не получилось, так как на повестке дня стоят более важные вопросы — противодействие терроризму и миграционный кризис) или же на специальном заседании в феврале 2016 года, референдум можно будет провести уже в июне. Сложность положения Кэмерона заключается в том, чтобы, во-первых, добиться от Брюсселя уступок с помощью шантажа (угрожая вероятным выходом из ЕС), а во-вторых, представить стране те уступки, которые в итоге будут получены (а они ввиду серьезного сопротивления других стран-членов будут заметно отличаться от сформулированных Лондоном), как внушительные и вполне достаточные для того, чтобы Великобритания осталась в Союзе. При этом британский премьер сам загнал себя в угол, заявив, что если страны ЕС не пойдут на уступки, он будет агитировать за выход Британии.

В свою очередь, европейские лидеры, прежде чем затевать переговоры по пересмотру условий британского членства, хотят услышать от него обещание агитировать на референдуме «за» ЕС. Вместе с тем, антиевропейская риторика британских властей, «подкрепленная» небывалым миграционным кризисом в Европе, а также терактами в Париже, уже способствовала заметному росту евроскептицизма, сделав Brexit весьма вероятным.

Против выхода из Евросоюза настроены Шотландия (60% опрошенных), Уэльс (56%), более 60% представителей бизнеса, а также молодежь, однако она довольно пассивна и в большинстве своем не принимает участия в голосовании.

Таким образом, если на референдуме британцы проголосуют за выход, это, по всей вероятности, будет означать развал Соединенного Королевства, так как Brexit спровоцирует провозглашение независимости Шотландии. Нынешний лидер Шотландской национальной партии — «самая опасная» и самая популярная женщина Великобритании Никола Стэрджен — не склонна проводить второй референдум по вопросу независимости до тех пор, пока ШНП не будет уверена в по крайней мере 60-процентной поддержке этой идеи шотландцами. (Как известно, на состоявшемся 18 сентября 2014 года референдуме по этому вопросу за выход из СК проголосовало лишь 45% шотландцев. Еще одно голосование с подобным результатом может надолго похоронить саму идею независимости). Руководство Шотландии полагает, что это случится еще до следующих всеобщих выборов (май 2020 года), а возможно и ранее — если Brexit станет реальностью. Расклад политических сил в этом регионе станет понятен уже в мае 2016 года, в ходе выборов в шотландский парламент.

Вместе с тем, на предпочтения шотландцев может повлиять заметное падение цен на североморскую нефть, пробившее огромную брешь в финансовой аргументации шотландских националистов в пользу независимости (ведь они делали ставку именно на нефтяные доходы): британский министр финансов Осборн сообщил в конце ноября, что в нынешнем финансовом году нефтяные и газовые доходы упадут с 2,2 млрд фунтов стерлингов до 130 млн.

2015 год был неблагоприятным годом для российско-британских отношений, переживающих в последнее десятилетие не лучшие времена.

Из-за украинских и сирийских событий Лондон практически полностью прекратил диалог с Москвой, за исключением культуры, да и в этой сфере Великобритания отказалась принимать участие в знаковых мероприятиях. Контакты между руководителями обеих стран свелись к редким телефонным разговорам (по инициативе британской стороны), а также коротким встречам в ходе международных форумов.

Одним из последних недружественных жестов стал отказ Форин-офис предоставить России разведданные для нанесения авиаударов по позициям ИГИЛ в Сирии, а также содействовать установлению связей со «Свободной сирийской армией» с тем, чтобы борьба с террористами в Сирии стала более эффективной.

Но и это еще не все. В соответствии с установленной практикой каждые пять лет пересматривать Стратегический обзор обороны и безопасности правительство Кэмерона представило публике 23 ноября его новый вариант. Примечательно, что в раздел о современных вызовах и угрозах Великобритании, наряду с ИГИЛ, североирландским терроризмом, организованной преступностью и прочим, было внесено «поведение России». В частности, утверждается, что Лондон вынужден был отказаться от партнерства с Москвой, политика которой охарактеризована как «агрессивная, авторитарная и националистическая». В качестве подтверждения приведены события в Крыму и на юго-востоке Украины, военная модернизация России и проводимые ею учения, риторика Москвы, а также «возросшая военная активность» вблизи границ НАТО (которые, как известно, приблизились вплотную к нашей стране). Россия обвиняется в стремлении «подорвать международное сотрудничество» и даже в планах агрессии против Североатлантического альянса. И хотя в документе подчеркивается, что Великобритания, тем не менее, «будет стремиться к поиску путей сотрудничества с Россией по глобальным вопросам безопасности, например ИГИЛ», практика показывает, что рассчитывать на улучшение отношений между нашими странами в ближайшие годы не стоит.

Еще одно важное событие произошло 2 декабря: в Палате общин состоялось голосование по вопросу бомбардировок позиций ИГИЛ в Сирии (Великобритания уже проводит аналогичную операцию в Ираке). В отличие от болезненного для Кэмерона голосования в августе 2013 года, когда палата выступила против вмешательства в войну в Сирии (что заставило отказаться от карательной операции против Асада и Соединенные Штаты), на этот раз после десятичасовых дебатов инициатива премьера была поддержана 397 голосами «за» при 223 «против».

Учитывая серьезный раскол в партии по этому вопросу, новый лидер лейбористов Корбин вынужден был разрешить членам фракции голосовать согласно личным убеждениям. В результате 66 его однопартийцев поддержали правительство консерваторов. Несмотря на террористические акты в Париже и резолюцию Совета Безопасности ООН, призвавшую бороться с ИГИЛ, «против» военной операции в Сирии голосовали 153 лейбориста (согласно опросам, эту позицию поддерживают до 80% членов партии), 53 члена Шотландской национальной партии, 2 либерал-демократа и другие представители малых партий.

В ту же ночь истребители-бомбардировщики Королевских военно-воздушных сил, базирующиеся на Кипре, нанесли первые удары по ИГИЛ, а всего, как заявил глава Форин-офис Ф.Хэммонд, британская операция в Сирии продлится не менее года (отметим, что согласия сирийских властей на проведение авиаударов по сирийской территории британская сторона не спрашивала).

Действия Лондона свидетельствуют о том, что он переходит от определенной сдержанности (что объяснялось печальным опытом, полученным в ходе военных операций в Ираке и Афганистане) к активной внешней, а главное — военной политике. Это также подтверждается заявлением британских властей о радикальном увеличении расходов на оборону.

И последнее: на фоне резких заявлений и замораживания отношений с Россией Великобритания форсирует развитие отношений с Китаем, который в последние годы выдвинулся на одно из первых мест среди британских внешнеполитических и торгово-экономических приоритетов, стал третьим по величине торговым партнером. В октябре 2015 года состоялся государственный визит председателя КНР Си Цзиньпина в Великобританию. В свое время (накануне государственного визита президента России Путина в 2003 году) британский посол в России сэр Родрик Лайн охарактеризовал приглашение лидеру государства посетить Великобританию с визитом, исходящее от королевы, как самый большой комплимент, который Британия может оказать другому государству.

Подчеркнутая пышность визита Си Цзиньпина, его выступление перед членами обеих палат парламента, диалог на высоком уровне по вопросам безопасности, заявления британской стороны о наступлении «золотой эры» в англо-китайских отношениях, о содействии превращению юаня в глобальную резервную валюту и готовности с нею работать, подписание 150 контрактов на сумму более чем 46 млрд долларов, а ранее — вступление Великобритании в основанный Китаем Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, — все это свидетельствует о том, что Лондон признает неуклонное превращение КНР в мирового гиганта и, несмотря на недовольство проводящих политику сдерживания Пекина Соединенных Штатов, стремится утвердиться в качестве его главного политического партнера на Западе.

Великобритания также намерена укрепить с помощью Китая свое положение в качестве ведущего мирового финансового центра, стать своего рода «воротами» для Китая в Европу (аналогичную роль она сыграла для Японии).

Кроме того, как полагают в Лондоне, сближение с Пекином может стать важным аргументом в споре с Брюсселем, а китайский рынок (при неблагоприятном стечении обстоятельств на предстоящем референдуме) — компенсировать сокращение для Великобритании рынка Евросоюза.

Читайте все материалы проекта «Эксперты МГИМО подводят итоги 2015 года».

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу