Выступление А.В.Торкунова на открытии конференции «Великая российская революция и ее место в истории XX века»

27.09.17
Эксклюзив

Выступление А.В.Торкунова на открытии конференции «Великая российская революция и ее место в истории XX века»

Эксперты МГИМО: Торкунов Анатолий Васильевич, д.полит.н., академик РАН, профессор

100 лет назад в России мощно и — неожиданно почти для всех — разразилась Великая революция. В 1917-й год наша страна вступила могущественной Империей с тысячелетней историей преемственности. А вышла — радикально преобразившись социально-политически и идеологически, утеряв значительную часть своих государственно-правовых форм. Стремительное начало и последующее бурное течение Революции стали предметом множества историографических и историко-политологических исследований у нас и за рубежом. Общеизвестно, например, что скорого наступления революции не ждал Владимир Ульянов-Ленин, извлекший из революционного хаоса наибольшие политические приобретения. Выступая в январе 1917 г. перед швейцарской молодежью, он признавался, что, возможно, не доживет «до решающих битв этой грядущей революции» и завещал «бороться и победить в ней» следующему поколению социалистов. В самом деле, немного стран, тем более столь обширных и могущественных, разрушались так быстро и так внезапно.

Весь нынешний год в России и в мире проходят тысячи мероприятий, цель которых не только объяснять и просвещать, но и настойчиво продолжать реконструкцию судьбоносных событий тех лет, уточняя и обогащая их интерпретацию. Между тем эвристичность усилий исторической науки в этом направления, на мой взгляд, напрямую напрямую зависит от того, насколько нам удастся дополнить скрупулезность хронологического летописания во много раз более сложным синхронно-историческим анализом социологических и особенно культурно-психологических аспектов российской жизни в решающие месяцы и дни политической борьбы за Россию 1917-го.

Несмотря на столетие изучения Революции многое, причем, думается мне, главное, стержневое, остается до конца невыясненным. Это относится прежде всего к обстоятельствам генезиса и самой природы не только и не столько революционной логики, охвативший интеллигентские и элитарные слои русских верхов, потерявших, казалось, понимание ценности и ответственности перед институтом государственной власти, сколько широкое распространение среди массовых слоев революционной ментальности, сделавшей возможным почти мгновенное обрушение глыбы императорской бюрократии, а вместе с ней такой казавшейся незыблемой скрепой общенациональной солидарности, как русская православная церковь.

Исторический детерминист видит в прошлом объективные предпосылки русской катастрофы 1917 года и считает, что судьба России была предрешена и подготовлена всей ее предшествующей историей. На этих же позициях стояла и советская историческая школа.

Историк-волюнтарист, приверженный взгляда на историю, как процесс стохастический, полагает, что история есть лишь действия людей в прошлом и находит корни и непосредственные причины тех явлений в свободном выборе целей отдельными людьми, предводителями крупных социальных движений, прежде всего элитами, полагая, что 1917 год — случайность или ошибка.

Для меня, как для историка, особую ценность имеют свидетельства очевидцев тех событий — как непосредственных участников тех событий, так и тех, кто, наблюдая за ними воочию, напряженно рефлектировал. Многим из нас известна невероятная по своей предвидческой силе записка Дурново, где он говорит о зреющем в простом русском народе стихийном бессознательном социализме. Но не менее поразительны откровения русских мыслителей и иностранцев, исследовавших духовную и психологическую картину российского общества. Приведу лишь несколько таких свидетельств.

Евгений Николаевич Трубецкой, брат ректора Московского университета, писал в ноябре 1913 года: «Несомненный и бросающийся в глаза рост материального благосостояния пока не сопровождается сколько-нибудь заметным духовным подъемом. Духовный облик нашей мелкой буржуазной демократии, нашего крестьянства, едва ли может быть назван симпатичным. Растет какой-то могучий организм. Но вырастет ли из этого со временем человеческое величие или же могущество большого, но неинтересного животного». Конец цитаты. Новая земская Россия. Журнал «Русская мысль». Последняя тетрадь 1913 года.

Струве в марте 1914 года говорит о том же: «Жизнь неуклонно, со стихийной силой движется вперед, а мысль, идейная работа безнадежно отстает, ничего не производит, топчется на месте».

Стоит сказать, что эти замечания теоретического плана совпадают с замечаниями практическими. Французский посол в России того периода Морис Палеолог записал в своем дневнике 18 ноября 1916 года: «Среди симптомов, позволивших мне сделать весьма мрачные заключения о моральном состоянии русского народа, одним из наиболее тревожных является неуклонный рост в последние годы количества самоубийств. Так как эта проблема вызвала у меня серьезную озабоченность, я обсудил ее с доктором Шингаревым, депутатом Думы, неврологом, посетившим меня с частным визитом. Он сообщает мне, что за последние 10 лет число самоубийств утроилось и даже учетверилось в Петрограде, Москве, Киеве, Харькове и Одессе. Зло также распространилось и в сельских районах, хотя там оно не достигло таких пропорций или не прогрессировало так быстро. Две трети всех жертв не перешагнули рубеж 25 лет. Повышение числа самоубийств демонстрирует, что в самых недрах русского общества действуют открытые силы дезинтеграции».

Убийца Петра Аркадьевича Столыпина Дмитрий Богров, выходец из очень богатой киевской купеческой еврейской семьи написал в своем дневнике незадолго до совершения преступления: «Нет никакого интереса к жизни. Ничего, кроме бесконечного ряда котлет, которые мне предстоит скушать. Хочется выкинуть что-нибудь экстравагантное...». Эти свидетельства можно продолжать.

Открывающаяся сегодня конференция озаглавлена как Российская революция и ее место в истории ХХ века«. Революция, вне всякого сомнения, оказала огромное влияние на мировую историю ХХ века. Но прежде всего и главным образом она сказалась на путях развития России — как одного из столпов международного порядка до и после Первой мировой войны. И для российских историков главное — извлечь уроки из революционных событий.

Приведенные мною выше свидетельства, как и вся история 1917 года и предшествующих месяцев, говорят об одном: как важно суметь увидеть за внешними формами социального бытия — быстрого экономического подъема и роста благосостояния широких слоев общества катастрофическое отставание, неразвитость культурного уровня, как важно сосредоточить усилия общества и государства на всестороннем развитии личности, воспитании ответственного, сознательного гражданина, стоящего на разумных патриотических позициях. Размышления над событиями столетней давности убеждают меня: ключевая причина Революции 1917 года не только в действии глубинных исторических сил: ибо в истории не может быть жесткого детерминизма; и не в действиях и решениях отдельных людей. Коренная причина несовершенства и неадекватности двух господствующих политико-культурных типов человека — русского крестьянина мужика и рафинированного русского интеллигента. Основная масса российского крестьянства, его сознание, не поспевали за стремительными изменениями социально-экономических условий новой жизни, и, быстро богатея, русский крестьянин не изжил в себя социальной ненависти к помещичеству, не обрел привычки ответственного отношения к менявшимся институтам власти, к новообретенной собственности и тысячелетней традиции российской государственности. С другой стороны, интеллигенция и элиты безответственно игнорировали прямую взаимно конституирующую связь идеи буржуазной республики и принципом консолидации основ сильного государства как такового — вне зависимости от конкретных форм политико-правового устройства. Только бережное отношение к институтам российской государственности могло удержать в тот момент Россию на пути стабильности. А что же церковь? К сожалению, церковь как будто сама потеряла всякую ценностную ориентацию, провозгласив в марте 1917 г. абсурдную формулу «Временному Правительству многая лета»!

Революция 1917 года наглядно демонстрирует и еще одно важное обстоятельство, насколько могут быть опасны разрывы историко-политической и государственно-правовой ткани традиций и небрежение принципам легитимности власти. Нарушение закона единожды повлекло за собой в дальнейшем небрежение законом как таковым, утверждение абсолютного правового нигилизма, подняв гигантскую волну полного беззакония, когда любые бесчинства стали оправдывать революционной законностью.

Все же главный урок революции — важность приоритетного внимания к человеку, к его культурному, политическому и духовному развитию. Уверен, что именно наука и образование способны и должны играть в этом процессе центральную роль.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу