Выживет сильнейший

03.02.16

Выживет сильнейший

Эксперты МГИМО: Казанцев Андрей Анатольевич, д.полит.н.

На Ближнем Востоке обострилась борьба как в политической сфере, так и вокруг цен на нефть

В соответствии с резолюцией СБ ООН № 2254 в Женеве 29 января под эгидой ООН начались переговоры между правительством Сирии и представителями сирийской оппозиции. Ожидается, что переговоры продлятся шесть месяцев. На межсирийских переговорах в Швейцарии присутствуют две группы от оппозиции — одна была сформирована по итогам встреч в Москве и Каире, другая — по итогам встреч в Эр-Рияде.

О начавшихся переговорах в Женеве, будущем Сирии и перспективах разгрома ИГ в интервью газете «Каспiй» рассказал директор Аналитического центра Института международных исследований МГИМО  Андрей Казанцев.

— Какова ваша оценка проходящей в Женеве встречи по Сирии? Насколько она приблизит разрешение конфликта в этой арабской стране?

— Прошедшая в Женеве первая встреча несколько сблизила позиции международных игроков. По крайней мере, она показывает, что они готовы к дальнейшему диалогу и не будут вступать в прямую конфронтацию друг с другом. Но и разногласия между ними не разрешены. Пока есть три большие коалиции с разными интересами. Это — коалиция России и Ирана, коалиция во главе с США и коалиция во главе с Саудовской Аравией. Москва и Тегеран выступают за разгром ИГ и других радикальных исламистских сил и поддерживают правительство Асада. Саудовская Аравия формально против ИГ, но при этом поддерживает некоторые другие радикальные исламистские силы, в том числе, и связанные с Аль-Каидой.

При этом одновременно саудовцы однозначно против Асада. Американцы же занимают промежуточную позицию. Они однозначно за разгром ИГ, но при этом говорили и о возможности какого-то компромисса, так что Асад может на какое-то время сохраниться во власти, и даже после его ухода алавиты смогут участвовать в руководстве страной.

Увы, даже внутри этих коалиций интересы неоднородны. Скажем, Турция — формально союзник США по НАТО, но при этом имеет много пунктов сходства с позицией саудовцев по Асаду. У турок еще, к тому же, свои региональные интересы в Сирии (поддержка туркманов и борьба с курдами). В общем, международных конфликтов вокруг Сирии пока хватает, и будет в обозримое время еще немало. Хорошо еще, что прямого большого международного столкновения нет, это бы было чревато Третьей мировой войной.

— Можно ли сказать, что в связи с началом в ближайшее время сухопутной операции американских военных в Сирии, силы ИГ будут окончательно сокрушены?

— Да, вступление американцев в сухопутную операцию приближает конец ИГ. Без сухопутной операции одними бомбардировками сокрушить ИГ не удалось бы. Кстати, многие российские эксперты полагают, что соперничество с Москвой, которая осенью 2015 года начала очень активную военную операцию, возможно, было одним из моментов, который побудил американцев к более активным действиям. До этого они уж очень пассивно себя вели по отношению к ИГ и другим радикальным группировкам в Сирии, в том числе, благодаря давлению на них саудовцев и катарцев (последние хотели использовать эти силы против Ирана и шиитов). Москва же дала возможность нейтрализовать это давление, активизировав новый узел геополитических противоречий по Сирии.

— Что все-таки ждет Сирию: сохранение ее единой во главе с новым руководством или раздел на части, где одной частью будет править Асад, в другой — курды, в третьей арабы-сунниты?

— Пока, к сожалению, будущая судьба Сирии между ключевыми международными игроками не согласована. Выше я уже обозначил позиции сторон. Примирить их очень непросто. Есть четыре сценария развития событий: централизованная Сирия с Асадом на какое-то переходное время; централизованная страна без Асада; Сирия, распавшаяся на фрагменты под разным управлением, пусть и формально единая; продолжение гражданской войны до полного истощения сторон.

— Каковы в этих условиях перспективы влияния ИГ на постсоветские страны?

— Недавно Институт международных исследований МГИМО издал доклад об ИГ «Исламское государство»: феномен, эволюция, перспективы«, где теме влияния ИГ на постсоветские страны уделено серьезное внимание. К сожалению, данные о количестве боевиков из постсоветских стран, воюющих в Сирии и Ираке, очень тревожные. В России по озвученным ФСБ в конце января 2016 года данным их уже 2900 (это второе место в мире и близко к первому, которое занимает Тунис с 3000 человек), в странах Центральной Азии, по последним данным, более 2000.

Особенно тревожная ситуация на постсоветском пространстве сложилась на Северном Кавказе, не так давно в Дагестане произошел теракт, ответственность за который взяло на себя ИГ. ФСБ также объявило, что в ИГ готовятся специальные группы для переброски в постсоветские страны. В Центральной Азии ситуация не лучше. Для дестабилизации региона ИГ выделило $70 млн. В Северный Афганистан перебазировалось большое количество боевиков из Северного Пакистана, они могут организовывать вторжения в Центральную Азию. Идет также проникновение ИГ на Север и Восток Афганистана. Южный Кавказ эта тревожная тенденция с вербовкой и сетевым проникновением, к сожалению, тоже не миновала. Особенно опасна ситуация в Панкисском ущелье Грузии, где проживают чеченцы-кистинцы.

Вообще, рост социально-экономических проблем в постсоветских странах в связи с серьезным экономическим кризисом создает для ИГ благоприятные перспективы для внедрения в ряд постсоветских регионов. А это им сейчас очень нужно, так как в Сирии и Ираке их позиции слабеют под ударами разных стран. Поэтому они начинают постепенно перебазироваться, в том числе, в Ливию, Афганистан и, возможно, в перспективе и в некоторые постсоветские страны.

Площадки в Афганистане у них уже для этого есть. Есть и деньги, которые, к сожалению, в изобилии идут на это из ряда стран Аравийского полуострова, в том числе, и в рамках противостояния Саудовской Аравии и ее союзников, особенно, Катара, с Ираном и Россией. Если бы этих денег не было, то и таких проблем, скажем, на центральноазиатско-афганском или кавказском направлении не было бы.

— Как вы оцениваете последние договора и контракты, подписанные руководством Ирана после снятия санкций. Говорит ли это о скором восстановлении былой экономической мощи Ирана?

— До этого еще, конечно, далеко. Но Иран постепенно будет становиться все более значимым игроком на рынке нефти. Соответственно, это может подстегнуть проблемы на рынке нефти (т.е. падение цен из-за перепроизводства и уменьшения спроса).

Кстати, это уже происходит, так как рынки ожидают увеличения потока иранской нефти. Также подхлестнется саудовско-иранское противостояние, которое было чуть ли не основной геополитической причиной ближневосточного конфликта. Если это противостояние выйдет из под контроля, то цены на нефть начнут расти. Но обе стороны будут стараться держать его под определенным контролем, и вряд ли доведут дело до открытой войны, уж слишком это будет разрушительно. А вот опосредованный конфликт, войну чужими руками (как в Сирии, Ираке и Йемене) они будут продолжать, и даже будет происходить расширение. Оно, собственно, уже происходит, понемногу втягивая в себя Афганистан, так как обе стороны вербовали там боевиков.

Для нас очень опасно будет, если это противостояние вовлечет в себя постсоветское пространство, через расширение конфликта в Афганистане на Центральную Азию, путем вторжения боевиков, или путем дестабилизации Большого Кавказа. Считаю, что все постсоветские страны должны консолидироваться, чтобы этого не допустить.

— Способен ли Иран в ближайшей перспективе стать конкурентом России на рынке продаже нефти и газа?

— Постепенно это уже наблюдается, низкие цены на нефть в том числе объясняются ожиданиями прихода больших объемов иранской нефти на рынок. Но это — долгий процесс, за год-два этого не произойдет, так что на политике это пока не сказывается. Пока основной конкурент России по объемам добычи нефти — Саудовская Аравия. По газу же пока основной конкурент — Катар, который продает по всему миру большие объемы сжиженного газа и заинтересован в его поставках в Европу (многие эксперты в России считают, что одной из основных причин войны в Сирии была борьба Москвы и Катара, соответственно, «против» и «за» газопровода в Европу).

— Удастся ли странам ОПЕК и другим странам-экспортерам нефти договориться между собой о мерах по повышению цены на нефть?

— Вряд ли. Пока Саудовская Аравия стала на путь ценовой войны. Ее цель — уничтожить производство сланцевой нефти в США и «убить» дорогие нефтяные проекты в странах, не входящих в ОПЕК (в России, например, ведь себестоимость нефти в Сибири и Аравийской пустыне разная, да и в других постсоветских странах, скажем, в Казахстане, она не такая уж и маленькая). Когда это приведет к падению добычи по всему миру, цены вырастут, и саудовцы получат огромные деньги. У саудитов одна из самых дешевых по себестоимости нефть и большие денежные резервы, так что они какое-то время могут эту политику поддерживать.

Правда, у них огромный бюджетный дефицит при низких ценах на нефть, и это ограничивает их возможности игры, они продержатся так не больше двух-трех лет. Другие страны ОПЕК, особенно Иран, тоже борются за увеличение своей доли на мировых рынках. Эта борьба будет в ближайшие год-два сильно сказываться на нефтяных ценах, пока выбытие объемов слишком дорогой по себестоимости нефти не скажется на мировых рынках.

Короче, сейчас идет чисто дарвиновская конкуренция — выживает сильнейший. И борьба идет очень жесткая, на истощение слабых. Причем, это происходит как на рынке углеводородов, так и в сфере политики на Ближнем Востоке и вообще в исламском мире. И, естественно, оба эти процесса взаимосвязаны: боевики и цены на нефть — это просто разные инструменты давления на конкурентов в большой игре.

Роман ТЕМНИКОВ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Каспiy online
Распечатать страницу