Постсоветское пространство: проблемы регионального сотрудничества в сфере безопасности

07.04.11

Постсоветское пространство: проблемы регионального сотрудничества в сфере безопасности

2011 год знаменателен юбилейными датами. Среди них — 20 лет с момента образования Содружества Независимых государств. Все направления, в рамках которых осуществляется сотрудничество стран-участниц СНГ, важны и выделить из них приоритетное достаточно сложно. Но бесспорно, что основой для любого сотрудничества, является обеспечение безопасности. Об изучении регионального сотрудничества в сфере безопасности на территории СНГ и тенденциях развития постсоветского пространства мы беседуем с кандидатом политических наук, научным сотрудником Центра постсоветских исследований, доцентом кафедры мировых политических процессов Юлией Александровной Никитиной.

— Юлия Александровна, в 2011 году исполняется 20 лет с момента образования СНГ. Как бы Вы определили основные тенденции развития постсоветского пространства и изучения регионального сотрудничества в сфере безопасности?

— В последние годы постсоветское пространство можно считать единым международно-политическим регионом уже с некоторой натяжкой: самоидентификация отдельных государств происходит не по региональному, а по субрегиональному принципу, причем отдельные страны СНГ часто относят себя более чем к одному субрегиону, что позволяет им проводить многовекторную политику балансирования между интересами различных региональных держав. Вписываются в эту тенденцию и стратегии участия государств СНГ в схожих по составу и функциям региональных организациях и форматах сотрудничества. Так, например, Россия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан одновременно состоят в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), которые имеют во многом совпадающие цели по борьбе с так называемыми новыми вызовами и угрозами. В сферу моих интересов как раз входит исследование региональных организаций безопасности на постсоветском пространстве.

На Западе узнаваемость ШОС на порядок выше, чем у ОДКБ, прежде всего, за счет участия в ШОС четырех ядерных держав — Китая и России как постоянных членов и Индии и Пакистана в качестве наблюдателей. Таким образом, практической задачей становится распространение информации о деятельности и реальных достижениях ОДКБ в сфере обеспечения региональной безопасности как в российской прессе и научной среде, так и, прежде всего, информирование западной аудитории.

— Какие задачи на сегодняшний день стоят перед региональными организациями безопасности, в которые входят страны-участницы СНГ? Каким внутренним и внешним угрозам они противостоят?

— ОДКБ создавалась на основе подписанного еще в 1992 году Договора о коллективной безопасности, то есть изначально это — организация для отражения внешнего нападения, по сути, военный союз. Однако в настоящее время ОДКБ представляет собой многофункциональную региональную организацию безопасности, которая готова бороться и с такими вызовами и угрозами, как терроризм и экстремизм, наркотрафик, нелегальная миграция из третьих стран, природные и техногенные катастрофы, а также имеет миротворческие силы для урегулирования региональных конфликтов. ШОС же «выросла» из соглашений о приграничном урегулировании между странами-участницами и имеет два измерения — измерение безопасности и экономическое/гуманитарное измерение. В сфере безопасности ШОС борется по китайской терминологии с «тремя злами» — терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом.

— Какие примеры сотрудничества в области безопасности, осуществляемые в рамках ОДКБ и ШОС, Вы охарактеризовали бы как наиболее успешные?

— ОДКБ имеет реальные механизмы борьбы с новыми вызовами и угрозами: Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР) для действий в случае возникновения локальных или пограничных вооруженных конфликтов, для отражения террористической угрозы, проведения спецопераций. Коллективные силы быстрого развертывания для реагирования на угрозы безопасности в центрально-азиатском регионе. Высокоэффективной признается комплексная оперативно-профилактическая операция «Канал» для пресечения наркотрафика из Афганистана. Проводятся ежегодные операции «Нелегал» по предотвращению миграции из третьих стран, значимым направлением является военно-техническое сотрудничество. ШОС же, хотя и создавалась как организация по борьбе с новыми вызовами и угрозами, в настоящее время сосредоточилась на решении общеполитических и экономических вопросов и не имеет практических совместных механизмов и структур для реагирования на угрозы безопасности. Вместе с тем, в рамках организации периодически проводятся совместные военные учения «Мирная миссия», действует Региональная антитеррористическая структура, которая занимается согласованием списков террористических организаций и мониторингом.

— Что сейчас, на Ваш взгляд, препятствует ОДКБ и ШОС эффективной реализации поставленных задач по поддержанию и обеспечению безопасности на территории СНГ?

— Деятельность ОДКБ по многим направлениям очень эффективна, однако углубление сотрудничества часто тормозится из-за отсутствия консенсуса государств-членов: не все страны одинаково заинтересованы в развитии тех или иных сфер взаимодействия, например, несколько лет согласовывались документы по миротворчеству. Что касается ШОС, то если оценивать ее эффективность по развитости структур и их функциональности, то становится очевидно, что эта организация типологически ближе к объединениям типа «Группы восьми» или «Группы двадцати», чем к ЕС или ОБСЕ. И если считать, что целями ШОС являются не столько официально декларируемая борьба с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом, сколько создание удобной площадки для многостороннего согласования интересов и обмена мнениями, то аморфная форумная структура вполне отвечает этим задачам благодаря гибкости множества форматов и уровней взаимодействия. То есть ШОС является удобной площадкой для достижения договоренностей по отдельным вопросам в нужной конфигурации участников.

— Насколько правильно мнение о том, что ряд функций ОДКБ и ШОС, направленные на обеспечение безопасности на территории СНГ, дублируют друг друга. И если этот факт имеет место, то как, на Ваш взгляд, это отражается на реализации поставленных задач?

— Если судить по официальным документам, то сферы ответственности и функции ОДКБ и ШОС во многом пересекаются, однако, на деле пересечений не так много из-за описанной выше специфики деятельности ШОС. Эффективность обеспечения безопасности на постсоветском пространстве можно было бы повысить не столько путем дифференциации и разделения функций двух организаций, сколько путем объединения усилий ОДКБ и ШОС вплоть до создания подобия коалиции ОДКБ и ШОС для решения конкретных задач в сфере борьбы с новыми вызовами и угрозами. Например, ОДКБ и ШОС могли бы объединить свои ресурсы для борьбы с афганской угрозой в рамках зоны своей ответственности без размещения контингентов на территории Афганистана.

— Отразилось ли как-то раскрытие секретных документов из американской дипломатической переписки в рамках проекта Wikileaks на исследованиях постсоветского пространства, позволило ли получить ранее недоступную информацию?

— Это интересный вопрос. С одной стороны, разоблачения Wikileaks вызвали шумиху в прессе и привлекли значимое общественное внимание. Конечно, секретные депеши лучше позволяют понять логику американских действий на постсоветском пространстве, используемые механизмы взаимодействия с элитами стран региона. С другой стороны, мне не кажется, что «слитая» информация стала откровением для экспертов. Проиллюстрирую это на примере взаимоотношений ОДКБ и НАТО. 11 февраля 2011 года норвежская газета «Aftenposten» опубликовала предоставленную проектом Wikileaks американскую секретную дипломатическую телеграмму от сентября 2009 года, касающуюся позиции США по установлению отношений между НАТО и ОДКБ. В телеграмме указывается буквально следующее: «Мы считаем, что пока НАТО стремится усилить свое взаимодействие с Россией, включая сотрудничество, которое может привести к практическим результатам, как, например, увеличение российской помощи Афганистану, было бы контрпродуктивным для НАТО взаимодействовать с ОДКБ, организацией, инициированной Москвой для противодействия потенциальному влиянию НАТО и США на бывшем советском пространстве. До настоящего времени ОДКБ показала себя неэффективной в большинстве сфер деятельности и всегда была разделена политическими разногласиями». Отмечу, что данная позиция неоднократно озвучивалась представителями США и НАТО различного уровня, как в официальных интервью, так и на неофициальном уровне еще с середины 2000-х годов, поэтому вряд ли может считаться сенсационным разоблачением.

— Какие новые направления исследований постсоветского пространства сейчас разрабатываются в МГИМО?

— Как было уже сказано, некогда единое постсоветское пространство распадается на несколько субрегионов, которые начинают тяготеть к другим центрам регионального влияния. Перспективным направлением исследования является изучение этой субрегиональной самоидентификации — как воспринимают себя постсоветские страны, как воспринимается Россия и ее роль в регионе, какова роль внерегиональных акторов в формировании этих субрегионов? Практическое применение также будет иметь изучение политических и экономических рисков в постсоветских странах — такая информация всегда востребована госструктурами, практическими организациями, бизнесом. Создание исследовательской сети из экспертов постсоветских государств позволит сделать аналитическую работу более фундированной с опорой на информацию с мест. По всем этим направлениям в настоящее время ведется проработка конкретных проектов, реализация которых начнется в ближайшее время.

— Насколько вообще сейчас востребованы исследования постсоветского пространства? Заинтересованы ли студенты в изучении этого региона?

— Как ни странно, лишь немногие студенты активно интересуются данным регионом и выбирают его в качестве своей научной специализации, в основном это учащиеся из самих постсоветских стран. Между тем, за рубежом достаточно специалистов по Европе, США, Латинской Америке, Азии и Африке, но не хватает грамотных экспертов именно по постсоветскому региону. Часто на Западе исследованиями СНГ занимаются эмигранты — наши бывшие соотечественники, которые могут не иметь профильного политологического или экономического образования. Поэтому студенты должны понимать, что будут более востребованы на рынке труда, если выберут постсоветское пространство сферой своих интересов.

— Как Вы считаете, почему изучение конкретных регионов и редких языков сейчас не очень популярно среди студентов?

— Частично это явление можно объяснить процессами глобализации, и, скорее, такой подход характерен для западного образования. Например, в США студенты не хотят тратить годы на изучение редких языков, истории и культуры отдельных регионов, если процессы глобализации постепенно сглаживают различия, а английский распространен в качестве языка международного общения. Считается, что стать хорошим политологом-международником можно, лишь изучая теорию. Однако в России по-прежнему вузы выпускают много регионоведов, которые могут найти себе работу и в бизнесе, а вот общетеоретическое образование популярностью у студентов как раз не пользуется.

— Внедряются ли результаты научных разработок в процесс преподавания?

— Конечно, например, на факультете Международных отношений преподаются курсы «СНГ» и «Экономика стран СНГ и Балтии», лекции по которым читают известные специалисты по данным направлениям. Так, общий курс по СНГ ведет к.полит.н., советник ректора А.В. Мальгин, которому принадлежит идея создания Центра постсоветских исследований МГИМО. Следует отметить, что в той или иной степени занимаются постсоветской проблематикой практически все центры Института международных исследований МГИМО (У): это, прежде всего, и уже упомянутый Центр постсоветских исследований, а также Центр проблем Кавказа и региональной безопасности, Центр североевропейских и балтийских исследований, Центр евро-атлантической безопасности, Центр исследований Восточной Азии и ШОС, Аналитический центр. Учитывая, что многие сотрудники научных центров одновременно занимаются преподавательской деятельностью, можно с уверенностью утверждать, что результаты научных разработок активно внедряются в учебный процесс.

Беседовала Елена БАЛАШОВА,
Управление инновационного развития


Распечатать страницу