Военные угрозы — иллюзия или реальность?

18.05.11

Военные угрозы — иллюзия или реальность?

В нашем нестабильном мире военная опасность далеко не всем кажется призрачной и отдаленной. В такой ситуации тем более важно быть уверенным в безопасности своей страны, которая не в последнюю очередь обеспечивается боеспособной и хорошо вооруженной армией. О том, как сегодня решаются проблемы безопасности в России, мы попросили рассказать заместителя директора Института международных исследований МГИМО кандидата исторических наук Виктора Игоревича Мизина.

— Сегодня разоружение и контроль над вооружениями является одним из важнейших направлений политики ряда крупных держав, включая Россию и США. Однако после подписания и ратификации нового ДСНВ (договора о сокращении наступательных вооружений) между Россией и США некоторые отечественные специалисты отрицательно оценивали его возможные последствия для России. Каково Ваше мнение по этому поводу?

— Сам факт начала российско-американских переговоров по данной тематике — разоружения и контроля над вооружениями — считаю историческим, так как в последние 17 лет Россия и США вообще этим не занимались, поскольку администрация Дж. Буша-мл. считала подобный контроль «атавизмом». Когда начались переговоры по выработке этого соглашения, то часть российского экспертного сообщества опасалась, что подобный договор может привести к одностороннему разоружению и нанесет ущерб национальной безопасности страны. Но когда путем огромных усилий наших военных, дипломатов и политиков это соглашение было достигнуто, даже многие его противники признали, что оно полностью отвечает нашим интересам. Наверное, это первый договор после СНВ-1, (срок которого истек в 2009 году), который оптимально учитывает интересы России. Фактически новый договор СНВ для России — это договор о модернизации стратегических сил, и уже в этом большая заслуга наших переговорщиков.

Российские представители-члены нашей делегации по праву гордятся этим договором как большим успехом отечественной дипломатии, потому что практически удалось предложить американцам нашу концепцию и добиться ее принятия. Самое главное, что этот договор как бы развязывает нам руки и позволяет модернизировать российскую группировку стратегических ядерных сил, формировать ее так, чтобы наиболее эффективно обеспечить свою национальную безопасность.

Разумеется, любое соглашение — это всегда разумный компромисс. И нам, и американцам пришлось пойти на некоторые уступки. Особенно серьезной проблемой стал вопрос о противоракетной обороне. Мы считаем, что программа ПРО в США должна развиваться таким образом, чтобы не наносить ущерба нашему российскому потенциалу стратегического сдерживания, нашим возможностям гарантированного нанесения ответного ядерного удара в любой гипотетической ситуации. Но, к сожалению, вопрос о взаимосвязи стратегических оборонительных и наступательных вооружений отражен только в преамбуле соглашения. В Москве убеждены, что эта преамбула имеет такую же юридическую силу, как и основной текст документа, а американцы считают, что это заявление не налагает никаких ограничений на будущее развитие их системы ПРО.

Второй важный момент связан с тем, что вводится понятие «развернутых» и «неразвернутых» систем. Это позволяет американцам «складывать про запас» ядерные боезаряды (которые не уничтожаются) и иметь возможность получить, т.н. возвратный потенциал, т.е. теоретически в любой момент выйти из договора и иметь до двух тысяч дополнительных ядерных боезарядов. Но все-таки мы исходим из того, что этого не случится, поскольку сама ситуация сейчас сильно отличается от эпохи «холодной войны». К тому же у России сохраняется мощный потенциал ядерного сдерживания, который при любых условиях позволяет перекрыть любую прогнозируемую систему ПРО, парировать угрозу получения «возвратного потенциала» или даже наращивания США группировки обычных высокоточных вооружений.

Сегодня проблема высокоточных неядерных вооружений довольно серьезна, поскольку в рамках концепции «молниеносного глобального удара» США предполагают создание десятков единиц высокоточных обычных стратегических вооружений. Их опасность в том, что запуск любого стратегического носителя исключает возможность моментального определения его цели. США планируют развертывать новую крылатую гиперзвуковую ракету стратегического назначения с обычным боезарядом. Это опасный сценарий, поскольку фактически открывается новый канал гонки вооружений, причем на этом направлении у США конкурентов нет.

В свое время мы были пионерами в создании гиперзвуковых систем, у нас были интересные разработки, пытались даже что-то делать на этом направлении совместно с американцами и французами, но в начале 90-х такое сотрудничество было прекращено. Теоретически мы и сейчас можем производить такие летательные аппараты (например, Х-90), но практически это лишь образцы — наш оборонно-промышленный комплекс переживает, мягко говоря, не лучшие времена — даже несмотря на финансовые вливания в последние годы. Они пока не привели к качественным изменениям в этой сфере. Возможно, тут требуется новая концепция подхода к оборонной промышленности и науке. Хотя в ближайшее время в военный комплекс предполагается влить еще много средств для закупки новых вооружений, сама система настолько устарела, что ей необходимы качественные изменения. Активнее должен идти туда частный сектор с его правилами менеджмента — нам нужны российские «Боинги», «Рейтеоны».

— А для качественного рывка нам не хватает денег, интеллектуальных мощностей, грамотного управления?

— Дело в том, что во времена Советского Союза была сформирована довольно стройная система военно-промышленного комплекса, а оборона великой державы была «наше все». 80% советского машиностроения работало на оборонные заказы. Была даже конкуренция между разными КБ — кто лучше освоит новые разработки и т.д. Благодаря этому Советское государство было на серьезном уровне, и в некоторых областях тогдашней гонки вооружений даже обгоняло США.

С распадом Советского Союза и коллапсом всей «социалистической системы», у нас произошел сдвиг и в этой сфере. С одной стороны — там появились зачатки рыночной экономики, а с другой — осталась, хотя и довольно разваленная, почти советская система руководства оборонно-промышленным комплексом. При том, что самого Союза уже нет и эта «административно-командная экономика» не срабатывает. Пока создание единого крупного комплекса не дало существенных результатов, поскольку они глубоко забюрократизированы и неуклюжи. Зарплаты рабочих и инженеров в ОПК «копеечные». Молодежь туда не стремится. «Освоение» бюджетных денег происходит активно, а вот реальная отдача пока довольно мала. К сожалению, это отражает настрой военной элиты, которая считает, что никакого частного сектора в оборонной сфере принципиально быть не должно — только всё «окончательно разворуют».

— Нет ли опасения, что после сокращения ракетного вооружения Россия окажется слабее США, поскольку в остальных видах вооружения мы уступаем уже сейчас?

— Так случилось, что сегодня США по уровню развития в военной области практически недосягаемы. Там создаются или планируются такие системы, которые недоступны для других стран. И тут дело не только в огромных финансовых возможностях, но и в лидирующей технологической базе этого государства, «пылесосом» собирающего всё лучшее в мире в плане технологий, менеджмента и кадров. Тем не менее, та группировка стратегических ядерных сил, которой будет обладать Россия после, надеемся, успешной комплексной модернизации своих вооруженных сил, не оставляет причин для беспокойства. Безопасность России в любом случае будет обеспечена.

Дело в том, что мы пришли к новому пониманию стратегической стабильности. Строго выверенного паритета в области ядерных вооружений для обеспечения эффективного сдерживания уже не требуется. Сейчас на практике фактически реализуется концепция «минимального сдерживания», расчет идет на то, что даже несколько ядерных боезарядов, которые смогут поразить важные центры другой страны, — достаточный аргумент для сдерживания ее от неразумных шагов. Вот почему для нас значение ядерного оружия огромно, так как оно компенсирует то, что у нас считается «отставанием в обычных вооружениях».

Для США ядерное оружие тоже важно, но не его американские военные рассматривают как главное средство ведения будущих войн, а именно высокоточные «умные» перспективные системы вооружения. Хотя ядерное оружие довольно трудно разработать, но сделать его могут даже не самые передовые страны — например, КНДР. А вот создание высокоточных компьютеризированных систем обычных вооружений под силу только США, ну, может, еще 2–3 странам мира.

Но атака с помощью таких систем не может быть одномоментной, их требуется огромное количество для поражения всех ядерных целей, так что ядерный ответный удар возмездия всегда будет эффективным, и это является серьезным сдерживающим фактором. Так что нам пока, в ближайшие 10 лет, по крайней мере, не о чем беспокоиться. Тем более что эти системы настолько дороги, что планы по разработке их некоторых видов пока заморожены в Конгрессе США.

Но это не означает, что мы можем полностью «расслабиться». От необходимости реформировать собственный военно-промышленный комплекс нас никто не освобождал. Мы много говорим об инновациях и технологической модернизации, но пока мало чем можем похвастаться. Нам действительно необходим серьезный рывок или мы будем отброшены назад и станем страной «архаики».

— Возвращаясь к проблеме развертывания американской ПРО, хотелось бы уточнить — эта угроза для России — в прошлом или в будущем?

— Дело в том, что даже с точки зрения физики, как считают ученые, полностью эффективная система ПРО невозможна. Даже если, что самое опасное, она будет иметь элементы космического базирования, у России всегда будет возможность обеспечить себе способы гарантированного ответного удара с прорывом этой системы.

Конечно, есть опасность развития ракетных систем, в так называемых, «несистемных» странах или несанкционированного доступа к пусковым системам ракетных вооружений. В связи с этим я считаю очень важным то, о чем договорились Россия и НАТО. Я имею в виду закрытый документ об оценке угроз в ракетной области и заявление о готовности параллельно развивать региональные системы ПРО России и НАТО.

— Насколько реальна военная угроза со стороны Ирана и других «несистемных» стран?

— При администрации Дж. Буша-мл. Иран демонизировали, делая эту страну одним из элементов пресловутой «оси зла». По наследству эта система взглядов перешла и к администрации президента Обамы, которая пока не предлагает ничего нового, в том числе и по вопросам сдерживания ядерной программы Ирана. Практически Иран игнорирует призывы мирового сообщества полностью открыть свои планы и программы в ядерной области, в частности, перед МАГАТЭ. И существуют подозрения, что часть работ скрывается.

А с другой стороны — что такого ужасного делает Иран? Пока там развивается мирная ядерная программа в полном соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия. Если бы Иран овладел технологией обогащения урана и получения плутония (даже при отсутствии ядерных боезарядов), то это уже сделало бы его ведущей державой в регионе.

В то же время ракетная программа Ирана развивается стремительно и уже находится на пороге создания межконтинентальной баллистической ракеты — хотя это многими экспертами и оспаривается. Однако без ядерного заряда такая ракета или даже система с дальностью 2500 км не имеет смысла, так что выводы напрашиваются сами собой. В свое время Индия тоже заявляла о том, что не планирует создавать ядерное оружие и ее программа сугубо мирная. Но после овладения всеми технологиями почему-то «вдруг» изменила свои планы.

Очень важен в данной проблеме и фактор Израиля. Для Израиля получение Ираном ядерного оружия приведет к появлению угрозы самого существования страны, поэтому Израиль, конечно, попытается это предотвратить. В этом случае военно-политический кризис неизбежен в регионе и мире в целом, но его масштабы пока трудно прогнозировать. Россия со своей стороны стремится предотвратить возможный кризис, для чего регулярно ведет переговоры по ядерной теме и с Западом, и с Ираном.

Помимо Ирана для России, да и для других стран, серьезную угрозу представляет проблема исламистского фундаменталистского терроризма и агрессивного сепаратизма. На Северном Кавказе регулярно происходят столкновения с боевиками-террористами, и в этой ситуации заключена основная угроза в области внутренней безопасности для нашей страны. Тем более что эти события порождают рост националистических тенденций в российском обществе, что особенно опасно в плане внутриполитической стабильности для такой многонациональной страны, как Россия.

Еще один опасный регион — это Ближний Восток, где не урегулирован арабо-израильский конфликт. К тому же весь район охвачен волной революционных движений и взрыва протестных настроений, так что этот регион представляет серьезную угрозу в плане стабильности для соседних стран. Мне кажется, что Россия могла бы более активно выступать в качестве посредника в решении вопросов положения на Ближнем Востоке и предлагать свои варианты. Это могло бы способствовать укреплению нашего внешнеполитического престижа и дальнейшему улучшению имиджа страны в мире.

— Институт международных исследований МГИМО (ИМИ), заместителем Директора которого Вы являетесь, проводит различные исследования и участвует во многих научно-исследовательских проектах. Какие направления работы Института представляются Вам наиболее перспективными?

— Мы гордимся тем, что за несколько последних лет ИМИ отлично зарекомендовал себя в профессиональном сообществе международников и стал одним из ведущих научно-экспертных институтов в своей области. Сегодня в ИМИ работает 12 центров, которые охватывают почти все ключевые направления мировой политики и экономики. В ИМИ готовятся аналитические записки и доклады для МИДа, Администрации Президента, ведущих российских государственных структур.

Полагаю, что нам следует больше средств вкладывать в информирование общественности о наших возможностях, чтобы наше присутствие было еще заметней, в том числе в бизнес-сегменте нашего общества, где у нас пока еще есть неиспользованные резервы. Тем более, что у нас работают отличные специалисты, и мы имеем прекрасные возможности для проведения круглых столов, конференций, ситуационных анализов с привлечением ведущих в своей области экспертов.

Можно также говорить и о возможности оказания консалтинговых услуг государственным и частным структурам по широкому спектру вопросов: от проблем протокола и организации внешнеполитических мероприятий до решения конкретных вопросов, связанных с ситуацией в мире, оценки политических рисков при инвестировании в другие регионы и т.д.

Очень хотелось бы реализовать в ближайшем будущем ряд совместных проектов с партнерами из России и других стран, в том числе выпуск совместных монографий, докладов и т.д. Мы и сейчас занимаемся всеми этими направлениями, и надеюсь, что со временем эффективность этой работы будет повышаться.

Беседовала Елена БАЛАШОВА,
Управление инновационного развития


Распечатать страницу