Психология международного конфликта: продолжение следует

26.03.13

Психология международного конфликта: продолжение следует

Цикл интервью по итогам научных исследований, проведенных в МГИМО в 2012 году, продолжает беседа с А.Сушенцовым, научным руководителем долгосрочного проекта «Психология международного конфликта: национальные модели конфликтного поведения (на примере Российской Федерации)». Работа выполняется в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России».

— Андрей Андреевич, в прошлом году был завершен четвертый этап НИР. По итогам первого года мы уже подводили промежуточные итоги проекта. Сейчас хотелось бы задать несколько вопросов о проведенных исследованиях в рамках третьего и четвертого этапов. Каким проблемам было уделено первостепенное внимание?

В ходе второго года исследования была подготовлена основная часть эмпирического анализа ключевых конфликтов последних десяти лет и на базе этого анализа выработаны научно-практические рекомендации по оценке интересов России по участию в международных конфликтах низкой интенсивности.

Ключевое место в нашем анализе заняли конфликтные узлы в двух регионах мира — вблизи российских границ в Закавказье и в регионе Тихоокеанской Азии, где анализировались мотивы и стратегии военного присутствия США, КНР и малых стран региона.

— Усматриваете ли вы закономерность в том, что напряженность в этих двух регионах появилась почти одновременно? Когда подобные очаги разгорались одновременно в разных частях земного шара в прошлом?

Можно усматривать общность только на уровне макротенденции — мир находится в переходном периоде, который побуждает и малые, и крупные государства к поиску своего места. В экстремальных случаях это приводит к конфликту с соседями, но обстоятельства этих ситуаций всегда уникальны. Сложно сравнивать войну 2008 года на Кавказе и напряженность в Южно-Китайском море.

— Какие страны вы назвали бы сейчас потенциально «опасными» с точки зрения возникновения международных конфликтов?

Разумеется, Сирия и ряд африканских государств-соседей Ливии. Нестабильность распространяется концентрически во всех направлениях от указанных государств. При этом интернационализация конфликта и вовлечение в него стран Запада усугубит проблемные узлы, а не приведет к их ослаблению. Ситуация во многом патовая, разрешить ее могут только сами сирийцы и ливийцы. Для этого нужно, чтобы все стороны конфликта осознали бесперспективность насилия для решения национальных задач. Тяжело это сделать, когда руководители Франции, Британии и США призывают оппозицию сражаться до конца. Создается впечатление, что они готовы сражаться за демократию до последнего сирийца и ливийца. Драматично, что ценность ныне живущих в Сирии и Ливии людей так мало ценится в глазах Запада.

Сложно прогнозировать длительность противостояния властей и оппозиции в Сирии. В конфликтах асимметричного типа конечный результат зависит не столько от понесенных повстанцами потерь, сколько от их способности сохранять организованную военную структуру неопределенно долго. В каждом из рассматриваемых случаев повстанческое движение тяготеет к строгой организации и дисциплине на манер вооруженных сил государств. При внешней поддержке повстанческое движение может функционировать довольно продолжительное время.

— Ваша работа требует анализа большого объема эмпирических данных. Возникают ли сложности по сбору необходимой информации? Наверняка, есть такие данные, которые многие хотят оставить закрытыми, тем более в сфере международных конфликтов.

Большую роль в нашей работе играют эмпирические наблюдения и полевые исследования. В ходе работы над четвертым этапом НИР мы проводили выездную работу в Грузии, где удалось провести серию глубинных интервью. В 2012 году в совокупности состоялось четыре поездки в Тбилиси общей длительностью 1,5 месяца. В ходе исследовательских визитов удалось опросить 36 политологов, журналистов, активистов НПО и государственных служащих. Такой богатый материал позволил подготовить качественное исследование, фрагменты которого были опубликованы в виде статей.

Разумеется, в нашей профессии остается много недосказанности и намеренных замалчиваний; в этом отношении работа аналитика — это больше искусство, нежели наука. Нужно уметь различать нюансы и быть интеллектуально любопытным — формулировать интересные вопросы для решения. К сожалению, полная достоверность данных недоступна никому, даже высшим должностным лицам в исполнительной власти. Они, также как и эксперты — хоть и в меньшей степени — вынуждены опираться на полу-знание, неполную информацию, опыт и предчувствия. Международные отношения в этом смысле прямой синоним отношениям между людьми, где психология играет важнейшую роль.

— Расскажите, пожалуйста, о планах на этот год, ведь он последний и потребует особых усилий для обработки полученных результатов и подведения итогов?

Последний год работы над НИР будет посвящен обобщению результатов и подготовке учебно-методического комплекса. Материалы исследования будут структурированы сообразно требованиям учебного процесса. Мы надеемся, что итоги нашей работы будут востребованы среди студентов. Хотя хотелось бы, чтобы международные конфликты перестали быть элементом повседневности для современного человека.

Управление инновационного развития


Распечатать страницу