Углеводородные ресурсы Арктики в контексте геополитики

25.06.13

Углеводородные ресурсы Арктики в контексте геополитики

В 2013 году МГИМО заключил два контракта с ОАО «СИБУР Холдинг» на выполнение научных исследований. В их числе проект «Ресурсный потенциал Арктического пояса и геополитические условия его использования. Предлагаем вашему вниманию интервью с научным руководителем проекта профессором Л.С.Воронковым.

— Лев Сергеевич, геополитическое значение Арктики резко изменилось после обнаружения в её недрах богатейших запасов углеводородов. Дайте, пожалуйста, краткую оценку углеводородному потенциалу арктического региона.

— Обнаружение богатых запасов углеводородов в Арктике — не единственная, хотя очень важная, причина роста геополитического значения Арктики. В проведённом в конце 2008 года исследовании Геологической службы США (USGS) «Circum-Arctic Resource Appraisal: Estimates of Undiscovered Oil and Gas North of the Arctic Circle» вероятность обнаружения нефти и газа в Арктике оценивалась путём сравнения известных геологических сведений об арктических районах с 95% всех открытых в мире месторождений нефти и газа, имеющими сходные геологические условия.

Согласно полученным данным, общие неразведанные запасы в Арктике оценены в 412 млрд. барр. нефти и газа в нефтяном эквиваленте. Большая часть запасов углеводородов региона находится на шельфе. Подо льдами Арктики содержится около 22% мировых неразведанных ресурсов углеводородов, из них 90 млрд. баррелей нефти (13% мировых неразведанных запасов), 48,3 трлн. кубических метров природного газа (30% мировых неразведанных запасов), 44 млрд. баррелей газоконденсата (20% мировых неразведанных запасов). При этом 84% ресурсов находятся на шельфе Северного Ледовитого океана и лишь 16% — на сухопутной территории арктических государств в пределах Северного полярного круга.

Неразведанные нефтяные ресурсы находятся в пяти арктических провинциях: на Аляске и близлежащих к ней шельфовых территориях; американо-азиатском бассейне; на восточном шельфе Гренландии; восточном шельфе Баренцева моря; а также на шельфе, расположенным между восточным побережьем Канады и западным побережьем Гренландии. Более 70% неразведанных газовых ресурсов находятся в трёх арктических провинциях: Западно-сибирском бассейне, восточном шельфе Баренцева моря и на Аляске и близлежащих к ней шельфовых территориях.

По многим бассейнам потенциальные запасы углеводородов пока не подтверждены прямыми геологическими данными или разведывательным бурением скважин. Кроме того, не на всех месторождениях будет возможна добыча, поскольку себестоимость таких работ в арктических широтах может оказаться слишком высокой и сделает добычу нерентабельной.

— Что сейчас тормозит освоение углеводородных ресурсов Крайнего Севера, с какими трудностями приходится сталкиваться?

— Главным препятствием остаются неблагоприятные природно-климатические условия. Неподтверждённый характер запасов требует проведение дорогостоящего разведывательного бурения, успех которого не гарантирован. Оно проводится в короткие летние месяцы, когда поверхность морей и океана освобождается ото льда. Требуется также создание новой техники и оборудования (платформ, бурильных установок, транспортных судов и т. п.), способных в течение всего года работать при низких температурах Арктики и в условиях дрейфующих льдов и айсбергов. Крупной проблемой является необходимость создания новых технологий круглогодичной разведки, обустройства, добычи, хранения, транспортировки и переработки углеводородов в Арктике, большую часть года остающуюся покрытой льдами.

Слабое развитие инфраструктуры для широкого развёртывания добычи, хранения, транспортировки и переработки добываемых углеводородов в Арктике, большая удалённость перерабатывающих предприятий и потребителей продукции от месторождений, необходимость либо строить трубопроводы для транспортировки нефти и газа, либо создавать предприятия по их сжижению или переработке поблизости от мест добычи — также весьма существенные препятствия. Не менее трудноразрешимая проблема — обеспечение работ квалифицированными кадрами. Районы Крайнего Севера, их природные и социально-экономические условия являются малопривлекательными для постоянного проживания в них высококвалифицированных кадров, пользующихся высоким спросом в районах с более благоприятными условиями жизни.

Добыча углеводородов на шельфе в Арктике сопряжена с большими рисками возникновения чрезвычайных ситуаций, разливов нефти, нанесения ущерба флоре и фауне Арктики, стилю жизни, культуре и самому выживанию коренных народов. Экологические ограничители добычи углеводородов на арктическом шельфе и соблюдение жёстких экологических требований являются очевидным препятствием для производственной деятельности человека в Арктике и будут способствовать удорожанию страховых услуг, а значит и себестоимости добычи.

Весьма серьёзным фактором является уровень цен на природный газ и нефть на мировом рынке. При их устойчивом падении или сохранении в течение более или менее длительного времени на относительно низком уровне добыча углеводородов на арктическом шельфе может лишиться привлекательности из-за её высоких издержек. Важным сдерживающим фактором развития добычи и переработки арктического природного газа помимо роста производства сланцевых нефти и газа в США и других странах может стать наращивание мощностей производства и экспорта сжиженного природного газа (СПГ) его крупнейшими производителями в Австралии, Африке и на Ближнем Востоке (в частности, Катаром). Без наращивания производства сжиженного газа в России, в том числе на арктическом шельфе, занять достойное место на растущих рынках Азии российским производителям будет крайне сложно.

Серьёзным ограничителем освоения углеводородных ресурсов российской Арктики является недостаточная разработанность системы налоговых льгот и стимулов для производителей и высокая монополизация отрасли «естественными государственными монополиями».

— Какие основные задачи стоят перед Россией в связи с освоением запасов углеводородов в Арктике?

Отвечая на предыдущий вопрос, я говорил об ограничителях широкого развёртывания добычи углеводородов в Арктике в целом и в российской её части — в частности. На некоторые из таких ограничителей, скажем, на природно-климатические условия или на динамику мировых цен на углеводороды, Россия оказать решающего влияния не может. Однако большую часть перечисленных проблем она может и должна решать путём создания соответствующих условий для освоения этих ресурсов национальными и иностранными компаниями с использованием успешного опыта других государств, в частности Норвегии, считающей, как и Россия, что природные ресурсы страны являются национальным достоянием и не подлежат приватизации. Как известно, на шельфе США, Канады, Дании, Норвегии лицензии на разведку и добычу углеводородов в конкурентной борьбе получают, как правило, крупнейшие нефтегазовые компании мира. Вопрос в том, на каких условиях эти лицензии им предоставляются, а определение этих условий является компетенцией государственных органов. Решение комплекса проблем освоения Арктики, не только её углеводородных, минеральных и биологических ресурсов, но и транспортных возможностей, требует привлечения колоссальных капиталовложений, а значит создания благоприятного инвестиционного климата для осуществления разнообразных проектов в Арктике. И здесь роль органов государственного управления является решающей.

— Каким образом может повлиять на освоение в будущем углеводородных ресурсов изменение климата Арктики, в частности, стремительное таяние арктических льдов?

— Ни в одном из существующих прогнозов не говорится о полном исчезновении ледового покрова в Арктике на весь год. Речь идёт в них о большем или меньшем периоде освобождения Северного Ледовитого океана ото льдов в летние месяцы. Между тем, экономически оправданная добыча природных ресурсов на шельфе Арктики, их транспортировка и переработка могут иметь смысл лишь в случае, если они длятся в течение всего года. Следовательно, изначально следует исходить из того, что климатические изменения в Артике не освобождают потенциальных разработчиков этих ресурсов от необходимости большую часть года работать в условиях сложной ледовой обстановки.

— В советский период экологическим проблемам региона, как известно, не уделялось внимания ни со стороны СССР, ни со стороны других стран. Что можно сказать о защите окружающей среды сейчас?

— Это сложная и многоплановая проблема, которая в современных условиях приобрела отчётливые геополитические измерения. Россия наряду с другими странами-членами Арктического совета заключила обязательное для исполнения соглашение о борьбе против разливов нефти в Арктике, на очереди — соглашение о предотвращении таких разливов и иных чрезвычайных ситуаций, о правилах плавания в арктических водах прибрежных государств. Наша страна приступила к созданию на арктическом побережье сети центров по поиску и спасению терпящих бедствие в Арктике. Если в советские времена мероприятия по охране окружающей среды в СССР были исключительно внутренним делом страны и оплачивались из государственного бюджета, а потому государство проявляло склонность устанавливать более либеральные экологические нормы из соображений экономии, то в настоящее время оно устанавливает более жёсткие экологические нормы и требует их соблюдения компаниями, претендующими на освоение природных ресурсов.

Для России актуальна ликвидация накопленного в годы «холодной войны» экологического ущерба в Арктике. Без решения этой проблемы говорить о проведении Россией ответственной экологической политики в регионе и выполнении международных обязательств по охране арктической флоры и фауны весьма сложно, не говоря об обоснованности её требований к российским и зарубежным компаниям соблюдать жёсткие экологические требования при эксплуатации углеводородных ресурсов Арктики и использовании Северного морского пути. В местах проживания коренных народов Севера природа, являющаяся естественной средой их обитания, чрезвычайно уязвима для вмешательства человека, что может угрожать как традиционному образу жизни, так и средствам их существования. Кстати говоря, проблематика обеспечения прав коренных народов также стала приобретать геополитические измерения в руках неарктических акторов как средство обоснования их вовлечённости в арктические дела. По этим причинам ответственное отношение к охране окружающей среды — необходимый элемент любой деятельности человека в Арктике.

— Артика в наши дни становится площадкой для активного международного сотрудничества по разным направлениям. По каким вопросам отношения приарктических государств продолжают оставаться напряженными?

Если заниматься не спекуляциями по поводу гипотетических сценариев «битвы за ресурсы» в Арктике, а оценкой реального положения вещей в этом обширном регионе, то, как мне кажется, следует обратить внимание на следующие обстоятельства. Во-первых, до 97 процентов углеводородных ресурсов Арктики расположено на шельфе в пределах 200-мильных зон, на которые распространяется юрисдикция прибрежных арктических государств. Таким образом, в части, касающейся углеводородов и других ресурсов, находящихся в этих зонах, они уже поделены между этими государствами, и никто в официальном порядке не отрицает этого факта. Во-вторых, хотелось бы не подменять оценку ситуации собственными словами, а привести мнение на этот счёт государств-членов Арктического совета, в число которых входят пять стран-членов НАТО (Дания, Исландия, Канада, Норвегия и США), Россия и два неприсоединившихся к блокам государства (Финляндия и Швеция). В единодушно одобренной ими в шведской Кируне в мае 2013 года декларации «Будущее Арктики» говорится: «В центре наших усилий стоит задача дальнейшего развития арктического региона как зоны мира и стабильности. Мы убеждены, что нет таких проблем, которых мы не могли бы совместно решить, опираясь на наше сотрудничество на базе существующего международного права и доброй воли. Мы остаёмся приверженными международному морскому праву и мирному разрешению конфликтов… Экономическое сотрудничество будет нашим главным приоритетом… Решения на всех уровнях в Арктическом совете являются исключительным правом и ответственностью восьми государств, подписавших Оттавскую декларацию». В декларации также нашло отражение стремление государств-членов и далее укреплять роль Арктического совета как органа, «делающего политику» в Арктике.

Между арктическими государствами остаётся ряд нерешённых спорных вопросов. Россия, Дания и Канада претендуют на дальнейшее расширение своего шельфа в Арктике до 350 морских миль и готовятся представить соответствующие доказательства в международную Комиссию по границам континентального шельфа.

Между прибрежными арктическими государствами существует ряд спорных проблем. США и Канада оспаривают морскую границу в море Буфорта между канадской территорией Юкон и Аляской, а также в районе Dixon Entrance, пролива Хуан де Фука (Strait of Juan de Fuca), острова Мачиас Си и Северного мыса (North Rock). Oстаётся нерешённым спорный вопрос между Данией и Канадой относительно принадлежности острова Ханс в проливе Нейрес. Россия и большинство стран-членов НАТО не признают объявленную Норвегией в одностороннем порядке рыбоохранную зону вокруг Шпицбергена.

Соединённые Штаты утверждают, что Северо-западный проход и отдельные части Северного морского пути являются международными проливами. Канада с таким подходом решительно не согласна. Заключённое в 1990 году советско-американское соглашение о морских границах в Беринговом море (Soviet-American Maritime Boundary Agreement in the Bering Sea) до настоящего времени не ратифицировано Государственной Думой Российской Федерации. Однако существующие между арктическими государствами разногласия не носят драматического характера и до настоящего времени не являлись непреодолимым препятствием для углубления сотрудничества между ними.

— Лев Сергеевич, заказы на научные исследования по арктической тематике стали поступать не только от государственных институтов, но и от бизнес-структур. Чем Вы это объясняете?

— Недавно одна из моих аспиранток успешно защитила кандидатскую диссертацию, посвящённую практике лоббизма в защите и обеспечении интересов компаний в институтах и органах Европейского союза. В отсутствии в России закона, регулирующего лоббистскую деятельность, в нашем общественном сознании утвердилось понимание лоббизма как некой скрытной противозаконной, связанной с коррупцией, взятками и «откатами», деятельности. Практика лоббистской деятельности в странах, имеющих в этой области большие традиции, подтверждает, что одним из важнейших и эффективных инструментов обеспечения интересов компаний в органах, принимающих важные для них хозяйственные или иные решения, является представление серьёзных научных исследований и экспертных оценок, которые аргументированно доказывают полезность и перспективность тех или иных отстаиваемых компаниями позиций.

Предоставляя возможность заинтересованным компаниям открыто и легально соревноваться в защите своих позиций перед принимающими решения органами с помощью подготавливаемых по их заказам исследований, государственные власти перекладывают на них большую часть расходов на соответствующие научные разработки, которые в ином случае им бы пришлось нести самим. Полагаю, что потребность в такого рода разработках зреет и в среде российских компаний, которые будут во всё большей мере стремиться отстаивать свои интересы цивилизованными методами как внутри России, так и за её рубежами. Я абсолютно не исключаю, что крупнейшие из них со временем создадут либо собственные исследовательские структуры, либо будут и далее крепить свои связи с университетами и научными центрами для подготовки для них соответствующих экспертных заключений.

Управление инновационного развития


Распечатать страницу