Толерантность в ХXI веке — роскошь или необходимость?

21.02.11

Толерантность в ХXI веке — роскошь или необходимость?

Сегодня мы начинаем новый цикл интервью с преподавателями и научными сотрудниками МГИМО, главная задача которого — познакомить читателей с темами, над которыми работают научно-педагогические кадры института. Критерием выбора тем является их актуальность, а нашими собеседниками становятся люди, которые могут по праву считаться профессионалами в своей области.

Темой нашего первого разговора стала концепция толерантности, которая сегодня — в период межнациональных конфликтов, разгула терроризма и ксенофобии — является одной из важнейших тем. Не случайно Российский гуманитарный научный фонд объявил дополнительный целевой конкурс на проведение исследований по теме «Толерантность как фактор противодействия ксенофобии», в котором принимает участие и МГИМО.

Нашим собеседником стала доцент кафедры дипломатии, заместитель декана Факультета международных отношений Ольга Владимировна Лебедева — автор книги «Теоретические аспекты толерантности и ее преломление в практике дипломатических отношений», а также ряда статей и научных работ, посвященных концепции толерантности.

— Понятие «толерантность» возникло давно, и за многие годы трактовка этого понятия наверняка претерпевала изменения. Не могли бы Вы сказать несколько слов об истории вопроса? Чем отличается современное понимание толерантности от того, что было в далеком прошлом?

Понятие «толерантность» в настоящее время чрезвычайно широко используется как в различных научных дисциплинах, так и в социальной практике (педагогической, политической, международной и т.д.). Обзор различных источников показывает, однако, что это понятие до сих пор не имеет строго определенного общепринятого содержания. Эта многозначность не препятствует, тем не менее, возможности систематической типологизации основных способов употребления понятия «толерантность», за основание которой может быть взята смысловая дифференциация содержания этого понятия, увязанная с определенными сегментами социальной реальности и дисциплинарно-научной специфики.

Особо следует отметить, что уже в античной философии мы находим толерантность в значении важнейшей человеческой добродетели. Таким образом, уже в античном гуманизме понятие «толерантность» приобретает значение важнейшей гуманистической добродетели, наделенной высоким позитивным смыслом (наравне со справедливостью, разумностью и другими добродетелями, отличающими традицию, восходящую к Сократу и Платону). Обратившись к современному значению этого понятия в обыденном языке, можно констатировать, что его значение здесь практически сведено к значению слова «терпимость» с присущим последнему оттенком пассивности. Словари общеупотребительной лексики как русского, так и английского (tolerance, toleration), французского (tolerance) и немецкого языков (Toleranz), указывают «терпимость» как главный синонимичный эквивалент «толерантности». Толерантность на сегодняшний день является предметом изучения многих наук: философии, политологии, социологии, психологии и, конечно, дипломатии. Дипломатия сама по себе является одним из наиболее значимых институтов толерантного взаимодействия, который имеет длительную и богатую историю. В силу особого характера международных отношений именно здесь вырабатывались многие формы толерантного взаимодействия, значение которого выходит за рамки сферы международных отношений.

— Первая половина ХХ века — время двух мировых войн, когда было бы странно говорить о толерантности. Когда же это понятие стало на самом деле важным для Европы?

— Понятие толерантности стало действительно актуальным в Европе после Второй мировой войны. С одной стороны это связано с формированием таких категорий, как права человека и мультикультурность, которые, по замыслу их создателей, должны служить универсальной основой общения между людьми, исключающей конфликты, ведущие к войнам. С другой стороны, практическая толерантность оказалась совершенно необходимой при строительстве объединенной Европы, сначала на экономическом уровне (при создании Общего рынка), а затем и в более широком контексте: политическом, культурном, социальном.

— На мой взгляд, сегодня о толерантности говорят в первую очередь христианские страны. Готов ли исламский мир к диалогу?

— Такая постановка вопроса не совсем корректна. Нет таких понятий, как единый христианский и единый исламский мир, они весьма неоднородны. Сам по себе ислам не противоречит толерантности. Достаточно вспомнить о толерантности (например, широкой терпимости к иноверцам), которую проявлял ислам в период расцвета, в первые века своего существования. Тот факт, что проявления интолерантности зачастую встречаются в настоящее время в мусульманских странах, связано скорее с экономическими, чем с религиозными причинами.

Мусульманский мир, который долгое время являлся несомненным мировым экономическим и культурным лидером, «прозевал» промышленную революцию и последовавшее за ней стремительное развитие западного мира. Осознание этого факта и является основной причиной интолерантности. Недаром организаторами самых громких террористических актов последних лет были выходцы из образованных слоев мусульманского общества, зачастую получившие европейское образование. Вместе с тем осознание отставания от западного мира и необходимости связанных с ними перемен проявляются в мусульманском мире и в виде конструктивных идей, от программ экономических и социальных реформ до проектов современного культурного строительства, основанного на университетском образовании. Я думаю, что по мере реализации этих идей уровень интолерантности в мусульманском мире будет снижаться. Разумеется, этот процесс будет неоднородным и будет идти разными темпами в разных странах.

— В последнее время все чаще звучат высказывания о том, что сегодня в Европе наблюдается кризис представлений о толерантности. С чем это связано?

— Действительно, в Европе наблюдается сейчас некоторый кризис, связанный с трудностями, с которыми сталкивается осуществление программы мультикультурности. В выступлениях руководителей ведущих европейских стран — Германии, Франции и Англии (Меркель, Саркози, Камерон) звучат тревожные ноты, связанные с тем, что иммигранты (прежде всего Азии и Африки) в этих европейских странах не интегрируются в существующее общество, а образуют «параллельный мир», основанный на традициях, которые эти иммигранты принесли с собой. Причем это наблюдается не только в первом, но и в последующих поколениях иммигрантов. Но означает ли это кризис представлений о толерантности? На каких же еще принципах можно решить накопившиеся проблемы? Ведь никто (кроме ультраправых) не рассматривает всерьез депортацию иммигрантов и их потомков. Значит, надо научиться с ними жить. А это возможно только на основе толерантности. Другое дело, что необходимо искать новые, более эффективные способы интеграции иммигрантов в европейское общество.

— Стало ли понятие толерантности неотъемлемой частью современных дипломатических отношений?

— Сегодня очевидно, что дипломатия становится подлинным носителем идей мира, взаимопонимания и толерантности. Путь к разрешению конфликтов, решению проблемы терроризма, развитию многосторонних отношений на глобальном уровне и мультикультурному взаимодействию лежит через диалог, в основе которого толерантность занимает одно из центральных мест.

— Каким должно быть обучение будущих дипломатов, чтобы толерантность стала частью их мировоззрения? И нужно ли это на самом деле для успехов на дипломатической службе?

— Главная роль в воспитании чувства терпимости и толерантности принадлежит все-таки семье и школе. Это мировоззрение закладывается в человеке на раннем этапе процесса социологизации. В высшее учебное заведение человек приходит с уже вполне сложившимися взглядами на мир. Задача преподавателей заключается в том, чтобы укрепить студента в его восприятии толерантности, расширить его теоретические знания и практические навыки. Что касается вопроса присутствия чувства толерантности для успехов на дипломатической службе, то ответ очевиден — без проявления уважения и терпимости к другим культурам работа дипломата в принципе невозможна.

Одно из основных условий дипломатической деятельности — высокая культура ума, о которой нам постоянно напоминают теоретики и практики дипломатии. В настоящее время применительно к дипломатии сохраняют и приобретают еще большее значение слова Г. Никольсона: «в современную эпоху, когда личность опять начинает становиться решающим фактором в политике, характер и ум посла приобретают решающее значение». В связи с этим перед системой образования и воспитания дипломатов стоит проблема подготовки будущих специалистов-международников в духе толерантности, выработки у них широкого кругозора, умения ориентироваться в современной многогранной и неоднозначной эпохе. Подготовка дипломатов должна сообразовываться с происходящими в мировом сообществе и общественном сознании переменами и отвечать на это уважением к идентичности и самобытности другого.

— Каковы, на Ваш взгляд, перспективы такого явления, как толерантность?

На мой взгляд, концепция толерантности доказала свою действенность. Ее осуществление способствовало решению ряда проблем и снижению напряженности в мире. Другое дело, что история никогда не бывает прямолинейной, в ней зачастую встречаются попятные движения и возрождение, казалось бы, давно забытых норм. Поэтому невозможно ожидать, что толерантный подход «автоматически» будет приводить к решению всех проблем, стоящих перед человечеством. В каждом конкретном случае надо искать свои пути, наиболее эффективно ведущие к решению данной проблемы. В то же время, по моему убеждению, эти пути должны быть найдены в тех рамках, которые определяются концепцией. Иной подход чреват большими бедами для всего человечества (достаточно вспомнить о Второй мировой войне). На внутреннюю жизнь многонациональной страны вопросы толерантности воздействуют также как и на международные процессы. Поэтому все сказанное в полной мере относится и к России.

Беседовала Елена БАЛАШОВА,
Управление инновационного развития


Распечатать страницу