Книга Владислава Терехова в серии «Воспоминания дипломата»

21.03.12

Книга Владислава Терехова в серии «Воспоминания дипломата»

Книга Владислава Терехова в серии «Воспоминания дипломата»

Беседа с автором книги, Чрезвычайным и Полномочным Послом, профессором МГИМО Владиславом Петровичем Тереховым.

— Владислав Петрович, сегодня в издательстве МГИМО вышла в свет книга Ваших воспоминаний «Холодный блеск Фортуны» в серии «Воспоминания дипломата». Нестандартное и необычное для произведений такого жанра название…

— Вы правы, название требует пояснений. Автором такого словосочетания является А.С. Пушкин. Со словами «Фортуны блеск холодный…» он обращался к своему лицейскому товарищу А.М. Горчакову в стихотворении «Роняет лес багряный свой убор». Изгнанный из Петербурга поэт коротал свои дни в Михайловском. Где-то поблизости и произошла его встреча с А.М. Горчаковым. Литературоведы до сих пор не пришли к единому мнению — заезжал ли А.М. Горчаков к А.С. Пушкину специально или встреча была случайной, на нейтральной почве, у родственников А.М. Горчакова.

Правы скорее те, кто считает встречу случайной, так как будущий канцлер Российской Империи был очень осторожным человеком и не рискнул бы специально навещать опального поэта. Поэтому, исследователи отмечают, что встреча была холодной. Но А.С. Пушкин всё же написал в своем стихотворении, обращаясь к другу, что «Фортуны блеск холодный не изменил души твоей свободной: всё тот же ты для чести и друзей» и даже заметил, что при встрече они «братски обнялись».

Упоминание Фортуны навеяно и известным изречением князя Бисмарка, который однажды сказал, что успешного политика от неудачника отличает то, что первый всегда успевает ухватиться за край одежды пролетающей мимо Фортуны, а неудачник непременно пропустит этот момент. Сам-то князь был всегда начеку.

И вот здесь мы возвращаемся к названию книги. Всё, что в ней написано, происходило в последней четверти двадцатого и в начале двадцать первого века. Трудное время для нашей страны. Фортуна не баловала её своим вниманием. Не дарила она свою благосклонность и нашим политикам, не была щедра и для дипломатов. И всё же, думается, не следует терять надежду и воспринимать этот далёкий блеск как призыв не прекращать усилий для обретения нашей Родиной достойного её места в мире.

— Ваша дипломатическая работа на протяжении многих лет связывала Вас с Германией. Наши отношения с этой страной в послевоенный период пережили много разных поворотов и перемен. Да и весь двадцатый век во многом определялся состоянием отношений между Советским Союзом, Россией и Германией. Как Вы считаете, нашли ли мы, наконец, тот вектор, который является оптимальным для отношений между нашими странами и который обеспечит нам длительное и устойчивое сотрудничество?

— В двух мировых войнах мы находились по разную сторону фронта. Воевали и раньше. Не наша страна была инициатором этих войн, хотя именно она понесла в них наибольшие потери. Это не может быть забыто. Но строить будущее только на воспоминаниях о тяжелом прошлом невозможно. Приходят новые поколения людей в наших странах, которые ориентируются на сотрудничество и взаимодействие, а не на конфронтацию, и ожидают от своих правительств разумных и спокойных решений по самым сложным вопросам глобального мироустройства.

Мне кажется, что в настоящее время между нашими странами выработались определенный режим и ритм взаимодействия, которые обеспечивают поступательное развитие отношений без серьёзных срывов и конфликтов. Это надо ценить и оберегать, потому что состояние российско-германских отношений во многом определяет температуру общеевропейского международного климата.

Конечно, время от времени происходит возбуждение нервных клеток у представителей определенных общественных и профессиональных групп, которые ищут поводы, чтобы проявить свою ультра ортодоксальную верность неким принципам и приверженность их бескомпромиссной защите. Иногда это проявление неизжитых привычек времен холодной войны, иногда — дань политическим амбициям и желанию поднять свою репутацию на внутреннем политическом рынке. Это относится и к средствам массовой информации.

Подобные всплески эмоций чаще встречаются на немецкой стороне. И на это нельзя не обращать внимания. Причину вижу в том, что в Германии ещё не все политики и пропагандисты осознали и восприняли громадные перемены в политическом развитии нашей страны и в её социально-экономическом устройстве. Они слишком буквально трактуют тезис о том, что Россия является «продолжателем» Советского Союза и многому во внутренней жизни нашей страны и в её внешней политике дают искаженное толкование.

И дело здесь, пожалуй, не в заблуждениях тех, кто инициирует подобный образ действий, а в желании поддерживать на малом огне температуру информационных и идеологических войн — на всякий случай. В этой области есть ещё много резервов для совершенствования сотрудничества. Балласт недоверия надо сбрасывать.

Тем, кто всё ещё заражен вирусом скрытого русофобства, следовало бы чаще вспоминать, что решение главной национальной проблемы немцев после второй мировой войны, объединения Германии, стало возможным благодаря позиции нашей страны. При этом был проявлен безмерно щедрый подход к урегулированию этой проблемы, что в нашей стране до сих пор вызывает острые дискуссии.

— Вы говорите о дискуссиях в нашей стране об условиях объединения Германии. Переговоры об этом заняли большое место в Вашей книге. Были ли всё же возможны иные решения по этому вопросу, и почему всё произошло так, как произошло?

— Я мог бы ответить Вам встречным вопросом: А почему всё произошло так, как произошло с разрушением Советского Союза? Наверное, поэтому и переговоры «2+4» привели к не вполне оптимальному решению проблем для нашей страны. На этот счёт существует множество мнений. И споры идут жестокие. Потому что все обстоятельства, приведшие к развалу Советского Союза и вызвавшие катастрофические последствия для народов бывшего Союза, ещё не стали достоянием истории. Они вплетаются в последующие события, влияют на политические процессы последних двадцати лет на всем постсоветском пространстве, вызывают сильнейшие эмоции.

К сожалению, проводившаяся в нашей стране с середины 80-х перестройка привела не к ожидавшимся, а к противоположным результатам. Вместо создания более эффективной системы функционирования экономики и государственного управления произошло разрушение системы, утрата управляемости, отбросившие страну далеко назад.

Трансформация системы, начатая ещё в имперский период и осуществлявшаяся в СССР, а затем, после политического обвала в начале девяностых, проводившаяся наугад в новой России, всё ещё не завершена. Мы всё ещё живём в состоянии эксперимента, который пытаются ставить разнонаправленные политические силы в нашей стране. Им всё ещё не удаётся выработать национальный консенсус, и это по-прежнему вызывает напряжение в обществе.

— Как чувствует себя дипломатия в условиях потрясений, подобных тем, которые переживала наша страна в последние четверть века?

— Дипломатия призвана стоять на страже государственных, национальных интересов. Определение таких интересов — не простая задача в переломные моменты истории Отечества. А решение этой задачи — в первую очередь дело руководства страны. Конечно, дипломатия привлекается к выработке соответствующих предложений, к определению задач и приоритетов. Но это комплексная работа, в которой должны участвовать представители политической, общественной, научной элит.

В периоды политического бурления в стране, которое мы переживали в последние четверть века, выработка единого понимания национальных интересов всегда вызывает большие трудности. В начале девяностых некоторые руководители правительства даже выражали сомнение в необходимости определения национальных интересов. Но постепенно потребность этого была осознана, особенно после того, как к руководству министерством иностранных дел пришел Е.М. Примаков, а затем и его преемники. Появились и соответствующие документы, концепции, утверждавшиеся на высшем уровне.

Дипломаты не участвуют в политической деятельности, в борьбе политических партий. Но они обязаны следить за тем, как такая деятельность и борьба воспринимаются за рубежом и какие последствия могут в результате возникать для их страны. Их долг — представлять руководству страны объективную, не окрашенную личными пристрастиями информацию, не скрывая и неудобную правду об оценках, которые могут получать за рубежом действия правительства.

Новой России повезло. Её правительство могло опереться на хорошо отлаженный, квалифицированный аппарат министерства иностранных дел СССР, перешедший в подчинение России. Но для российского МИДа ситуация была не простой. Руководство министерства было обновлено. Пришли не работавшие ранее в дипломатии, но политически ангажированные люди, активно участвовавшие во внутриполитических баталиях. Дипломатическая повседневная работа интересовала их меньше. Они с трудом вживались в казавшуюся им скучной жизнь дипломатического ведомства. К счастью, в МИДе они задержались ненадолго.

— Ну, а как сейчас?

— За последние 20 лет дипломатия России прошла трудные испытания как на международной арене, так и в условиях формирования в стране плюралистической политической системы. Наша дипломатия находится под постоянным общественным контролем, а в обществе, как известно, всегда находится достаточно людей, считающих себя безусловными специалистами в вопросах внешней политики, Поэтому всегда появляются желающие кого-то за что-то покритиковать.

Но если не судить предвзято, то наша дипломатия выглядит сегодня достойно. А ведь темп и интенсивность дипломатической деятельности в современных условиях неизмеримо возросли. Выдерживать такой темп и связанные с ним нагрузки, находя при этом оптимальные решения, могут только высококвалифицированные люди. И наши дипломаты убедительно доказывают это в разных, порой очень сложных ситуациях. Имея за спиной почти полувековой опыт работы в министерстве иностранных дел, могу сказать это со всей объективностью.

Беседовал Александр СЕРЕГИН,
Дирекция информационно-издательских программ


500
Распечатать страницу