Международная конференция «Энергетический фактор в истории международных отношений»

23.11.07

Международная конференция «Энергетический фактор в истории международных отношений»

Международная конференция «Энергетический фактор в истории международных отношений»

22–23 ноября 2007 года в Ректорском зале в рамках проекта сотрудничества МГИМО-БиПи состоялась международная конференция «Энергетический фактор в истории международных отношений». Научное руководство конференцией осуществлял заведующий кафедрой МО и ВП России МГИМО М.М. Наринский.

Открывая конференцию, член-корреспондент РАН А.В. Торкунов констатировал, что значимость энергетической проблематики сегодня несопоставима с предшествующими десятилетиями. Естественно, что эта проблематика заняла важное место в учебном и научном процессе в МГИМО. Рассмотрение современных энергетических проблем в ретроспективе, в частности через выявление причин и последствий целого ряда острейших кризисов – вплоть до разразившегося в настоящее время в Пакистане, позволит не только определить основные сценарии будущего, но и более эффективно преодолевать препятствия в энергетической сфере, которые История еще неоднократно поставит перед нами.

Со своей стороны, директор по историческим исследованиям группы БиПи, д-р Дж. Бамберг (Кембриджский университет) отметил своеобразную роль России в мировых энергетических процессах, которая несколько дистанцирована от них, будучи при этом  глубоко интегрирована в мировой энергорынок. Дж. Бамберг также констатировал позитивную роль группы БиПи в укреплении международной энергобезопасности.

В ходе четырех сессий – «Роль энергетики в происхождении и завершении холодной войны», «Энергетический фактор в конфликтах на Ближнем и Среднем Востоке», «Энергетический фактор в интеграционных процессах», «Атомная энергетика и режим нераспространения ядерного оружия» – был дан ретроспективный анализ ключевых аспектов становления современной энергетической проблематики.

На конференции были рассмотрены энергетические мотивы советской политики в Иране и Австрии на заключительном этапе и в первые годы после окончания Второй мировой войны, а также политики США в Европе в первые послевоенные годы (план Маршалла). В частности Н.И. Егорова (Институт всеобщей истории РАН) привела аргументы против распространенной версии, согласно которой Советский Союз намеревался осуществить территориальные приращения за счет населенных этническими азербайджанцами северных районов Ирана. А.М. Филитов (Институт всеобщей истории РАН) подверг сомнению представления, согласно которым СССР отказался от собственности на нефтяную инфраструктуру в Австрии в силу ее неэффективного использования. Напротив, в 1954 г. австрийская нефть составляла 10% всей советской добычи, а значительная часть прибыли от ее эксплуатации реинвестировалась. Решение же о передаче контроля австрийским властям были мотивировано исключительно политическими соображениями. Д. Пейнтер (Джорджтаунский университет) привел аргументы, свидетельствующие о том, что важным мотивом насыщения «долларовой массой» послевоенной Европы стало развитие инфраструктуры американских нефтяных компаний – как собственно в США, так и на Ближнем Востоке, а также обеспечение доступа США к зарубежным энергоресурсам и достижение частичного контроля над ними.

Оживленная дискуссия развернулась вокруг причин, последствий и уроков энергетических кризисов 1970–1980-х годов. Остроту ей задал член-корреспондент РАН В.А. Медведев (Горбачев-Фонд), утверждавший, что совпавшее с политикой «перестройки» в СССР резкое падение нефтяных цен стало в значительной мере результатом действия объективных рыночных факторов. Ему возражал академик РАН Н.А. Симония (ИМЭМО РАН), указавший на то, что падение цен наставило М.С.Горбачева на «правильный путь» – демократизации политической системы и вывода войск из Афганистана. Н.А. Симония также напомнил, что кризис 1973 г. положил начало превращению ОПЕК во влиятельную организацию, что сопровождалось повсеместной национализацией нефтяных активов, в результате которой т.н. мейджоры имеют теперь не более 10% мировых ресурсов нефти. Близкую точку зрения на причины крушения СССР высказал В.Б. Кувалдин (МГИМО), подчеркнувший при этом, что неприемлемые темпы политической реформы были обусловлены целым комплексом обстоятельств, а не только нефтяным шоком. Ч. Коган (Школа государственного управления им. Дж.Кеннеди Гарвардского университета), проанализировав общее и особенное трех энергетических кризисов 1970-1980-х годов, в качестве одного из выводов обозначил кризис управления как главную причину неспособности СССР преодолеть нефтяной кризис в конце 1980-х гг. Руководство США, по мнению Ч. Когана, было весьма обеспокоено болезненными последствиями падения цен в 1986 г. для американской нефтяной индустрии и потому предприняло активные усилия для их последующей балансировки. Дж. Бамберг подчеркнул, что нет документальных доказательств прямого участия администрации Р. Рейгана в падении цен.

В свою очередь, М.А. Хрусталев (МГИМО) напомнил, что нефтяной шок 1973 г. преподал всем неожиданный урок – оказалось, что мировой нефтяной рынок настолько неустойчив, что зависит от решения всего одного человека – саудовского короля Фейсала. М.А. Хрусталев утверждает, что и современный нефтяной рынок функционирует в условиях высокой неопределенности, а это создает условия для разнообразных спекуляций. Но специфической особенностью нынешнего положения является возможность реализации идеи глобального регулирования нефтяного рынка, выдвинутой в 1970-е гг. развивающимися странами. Сегодня в ней в большей степени заинтересованы развитые страны.

Влияние энергетического фактора на политику Франции в Алжире и на французско-алжирские отношенияпроанализировал А. Бельтран (Университет Сорбонна-I), сделав вывод о нерезультативности усилий Парижа обеспечить национальную энергетическую безопасность в опоре на алжирские ресурсы. Лишь с начала 1980-х годов, когда французско-алжирские отношения были нормализованы, возникла основа для продуктивного сотрудничества в нефтяной и газовой сферах.

К переосмыслению роли ЕЭС на Ближнем Востоке в 1970-е гг. призвал участников конференции А.В. Мальгин (МГИМО). Еще до кризиса была выдвинута т.н. глобальная средиземноморская инициатива, которая должна была заполнить очевидный дефицит внешних факторов в региональном регулировании. Несмотря на то что кризис сформировал объективно иную ситуацию, характеризующуюся прежде всего ростом зависимости от ближневосточной нефти, на субъективном уровне она была осознана далеко не сразу. В этой связи характерно, что инициаторами кризисного диалога в ЕЭС были недавно получившие независимость арабские страны Персидского залива, испугавшиеся обретенного влияния и не имевшие представления, что делать с обретенными финансовыми ресурсами. Они даже просили помочь в исследованиях перспектив альтернативных нефти источников энергии. На фоне демонстративной незаинтересованности СССР и опасений США по поводу формирования нового, конкурентного кэмп-дэвидскому, подхода – евро-арабский диалог вывел ЕЭС на ключевые роли на Ближнем Востоке.

Открывший второй день конференции член-корреспондент РАН В.Г. Барановский (ИМЭМО РАН) констатировал распространенность исторических модернизаций при рассмотрении роли энергетического фактора в становлении европейской интеграции. Несмотря на создание ЕОУС, никакой сфокусированности на проблемах энергетики не было. Последние в течение длительного времени воспринимались в общем ряду с другими направлениями и проблемами интеграции. При этом в 1950–1960-е гг. шел интенсивный переход экономик западноевропейских государств с угля на нефть, что сопровождалось ростом зависимости от внешних энергоисточников. Осознание устойчивой дешевизны импортируемой нефти привело к дезактуализации потребности в некоей специальной энергетической политике ЕЭС вплоть до кризиса 1973 г.

Но и в 1973 г. идея общей политики, по мнению Ю.А. Матвеевского (МГИМО) первоначально воспринималась как абсурд. Стимулом к ее разработке стало арабское эмбарго на экспорт энергоресурсов в Голландию, в результате которого Гаага потребовала их справедливого перераспределения. Был создан Комитет по энергетике, однако единой политики так и не было выработано. Основным препятствием оказался вопрос о формате и содержании деятельности созданного тогда Международного энергетического агентства, куда не были приглашены экспортеры, что находилось в противоречии с принципами диалога Север – Юг.

Проанализировав современные тенденции в энергетической политике ЕС, Н.Ю. Кавешников (МГИМО) констатировал, что исчерпанность выработанных к рубежу 1990-х гг. управленческих технологий. Несмотря на стремление Комиссии к обретению новых полномочий как во внешней, так и во внутренней энергетической политике, этому препятствуют – с одной стороны Россия, а с другой – правительства государств-членов, которые не спешат расстаться с инструментами национального контроля. Фактически сегодня отсутствует единый энергетический рынок ЕС, налицо множество национальных интегрированных рынков.

Новые для большинства участников конференции тенденции в мировой энергетике были охарактеризованы в посвященных латиноамериканской тематике выступлениях Б.Ф. Мартынова (Институт Латинской Америки РАН) и В.У. Рамиреса Лавальи (Институт Америки, Пуэбло, Мексика). Прежде всего речь идет об т.н. этаноловой стратегии Бразилии – то есть постепенному переводу ее экономики на использование энергии, полученной в результате переработки биологической массы. Будучи пионером в разработке этаноловых технологий, Бразилия экспортирует их, в том числе на рынок США. Дополнительным аргументом в пользу позитивных прогнозов развития бразильской экономики стала и информация об открытии на шельфе близ г. Сантус значительных запасов нефти. Вместе с тем, участники конференции выразили сомнения по поводу возможных экономических диспропорций, которые могут возникнуть в результате появления нового варианта дешевой энергии – по аналогии с эффектом дешевой нефти 1950–1960-х гг. Кроме того, прозвучали скептические замечания по поводу экологических последствий массового производства этанола.

Заключительное заседание было посвящено проблемам атомной энергетики и режиму нераспространения ядерного оружия. В выступлениях В.И. Батюка (Институт США и Канады РАН), Р.М. Тимербаева (ПИР-Центр) и И.А. Ахтамзяна (МГИМО) были прослежены основные этапы становления режима нераспространения и факторы, обусловившие его конфигурацию. Р.М. Тимербаев, в частности, признал ошибочность включения в ДНЯО права каждого подписавшего его государства на обогащение плутония, констатировав при этом, что сегодня невозможно провести четкую границу между военным и мирным атомом.

Современным парадоксам атомных технологий посвятил свое выступление А.Д. Богатуров. Они и являют собой энергию для будущего, и, распространяясь по планеты, одновременно распространяют угрозу вероятных аварий. Будучи источником экологических страхов, характерных для менее образованных слоев населения, для немалой части населения они создают рамочные условия жизненного благополучия. Вытесняя традиционную энергетику, ядерные технологии обеспечивают стране энергетическую неуязвимость. Но при этом – умножают количество объектов, наиболее эффективных для террористических и бомбовых ударов. Развитая ядерная энергетика увеличивает потенциал распространения ядерного оружия. При этом не прослеживается синхронизации распространения ядерной культуры. Культура ядерного табу присуща только четырем державам. Китай, Индия и Пакистан находятся на пути к ее усвоению. По мнению А.Д. Богатурова, устаревающий ДНЯО требует дополнения кодексом поведения государств в ядерной сфере, подразумевающим неотвратимое коллективное наказание за нарушение принятых норм. Будучи наиболее огосударствленной отраслью, ядерная энергетика является и чрезвычайно притягательной для криминализованного бизнеса. Поэтому необходимо размышлять и о ядерно-энергетическом пакте для профилактики нелегальной деятельности ТНК в ядерной сфере.

В заключение дискуссии В.Г. Барановский напомнил об американском «плане Баруха» (1946) с его транснациональным подходом к минимизации угроз, возникающих при освоении и использовании атомной энергии. Международный центр по обогащению урана в Ангарске символизирует возвращение мирового сообщества на новом этапе развития к тем благотворным идеям, которые опередили свое время.

Работой конференции, сменяя друг друга, руководили заведующий кафедрой истории международных отношений и внешней политики России МГИМО, д.и.н., проф. М.М. Наринский, академик РАН, д.и.н., проф. Н.А. Симония, проректор по программному развитию МГИМО, д.пол.н., проф. А.Д. Богатуров, чл.-корр. РАН, заместитель директора ИМЭМО РАН, д.и.н., проф. В.Г. Барановский.

Конференция прошла в рамках проекта сотрудничества МГИМО – БиПи.


994
Распечатать страницу