Эссе непрофессионала

10.08.09

Эссе непрофессионала

Источник: Радио России

Гостья эфира — заслуженный учитель Наталья Иосифовна Быкова. Впрочем, ее квалификация никогда не вызывала вопросов у автора программы: если человек дает уроки в качестве репетитора к вступительным экзаменам, скажем, в МГИМО, то с его квалификацией все было понятно. Что же касается формального обеспечения, — об этом лучше спросить у самой Натальи Быковой...

(Запись этой беседы слушайте в аудиофайле)

БЫКОВА: Я окончила Педагогический институт имени Ленина, — лучший педагогический институт Союза. Он существует и сейчас, — не уверена, что он по-прежнему носит имя Ленина, но специалистов, кадры для в основном московских школ, готовит весьма профессионально.

— Ваш кажущийся сорванным, будто в старое время — кавалерийскими командами — голос, — это профессиональная травма голосовых связок учителя, которому приходится много говорить... Вы как-то упоминали, что на вашем факультете учили русской филологии и русской истории одновременно. Правда?

БЫКОВА: Да. Тогда было время, когда учителя русского языка не получали нагрузки, — их было слишком много. Поэтому желающим предложили получить второе образование, закончив сразу два факультета — факультет русского языка и исторический. Некоторые согласились (и я была в их числе), и получили диплом преподавателя русского языка, литературы и истории. Я начала свою преподавательскую деятельность с преподавания истории, чем и занималась в течение двух лет, пока не освободилось место преподавателя русского языка. Я воспользовалась возможностью и преподавала русский язык в школе в течение сорока двух лет, параллельно преподавая еще на подготовительных курсах МГИМО.

— Вы преподавали историю; в каких классах?

БЫКОВА: В седьмом–восьмом классах: русская история с древнейших времен, кончая Октябрьской революцией. Кроме всего прочего, это было не опасно: можно было говорить то, что все мы и так знали.

— Когда я работал слесарем второго разряда, я знал: если я положу на это жизнь, то я смогу стать слесарем не только пятого, но может даже и шестого разряда; насколько я помню, выше разряда по этому делу на тот момент не существовало. У врачей тогда (если вру — простите) было четыре категории, или, если считать высшую — пять. Какие категории были у учителей?

БЫКОВА: До определенного времени никаких категорий не существовало вообще; все учителя получали зарплату в зависимости от количества часов. Лет двадцать назад ввели категории, — я была преподавателем четырнадцатой категории, а всего их было пятнадцать. На пятнадцатую могли претендовать директора школ. Эту категорию следовало защищать раз в пять лет, представляя теоретическую разработку и давая несколько открытых уроков.

— Но для этого еще была нужна административно-руководящая работа в области педагогических заведений...

БЫКОВА: Да, желательно. Поскольку я была организатором внеклассной работы, кроме преподавания русского языка и литературы, то это тоже учитывалось при назначении категорий.

— А как случилось, что работая учителем, вы стали работать в вузе столь привилегированном, — в свое время по поводу этого вуза кто только не прохаживался, — скажем, в мое время его название произносили без буквы "Г"... Как вы туда попали?

БЫКОВА: Всевозможные слухи о коррупционной системе в МГИМО были широко распространены, и было принято решение для пресечения подобных слухов сформировать экзаменационную комиссию из посторонних людей, не работающих в МГИМО. Пригласили квалифицированных преподавателей школ, других вузов, доверив им прием экзаменов в МГИМО. Надо сказать, к этому приложил руку (хотя сегодня это и не считается привилегией) райком компартии Гагаринского района. Вот так нас, несколько учителей Гагаринского района, направили для участия работы в этой комиссии. Шел, кажется, 80-й год...

— Расцвет застоя...

БЫКОВА: Совершенно верно. И мы работали довольно успешно. На будущий год нам предложили опыт повторить; мы с удовольствием согласились... Так я проработала три года подряд, после чего мне предложили поступить преподавателем на контрактной основе на отделение редких языков. Русский язык к числу редких не относился, но слушатели курсов занимались хинди, фарси, японским языком, и срок их обучения в вузе был не пять лет, как обычно, а семь...

----------------------------------------------------------------------------------

— Что касается качества образования, — на ваш взгляд, чем изначально объяснить низкое качество очень многих учебников? Ведь в стране много людей, способных написать хороший, емкий учебник, а потом, существуют редакторы, и должны быть жесточайшие требования к правильному, ясному, краткому, доходчивому языку учебника. Что же случилось, почему с учебниками-то с ума сошли?!

БЫКОВА: Полагаю, учебники пишутся нарочито заумным языком, с претензией на наукообразие... Что касается учебников русского языка — они написаны таким же неудобоваримым языком, и то, что может понять даже маленький ребенок, изложено так, что даже я затрудняюсь это воспроизвести. Для чего это делается? Полагаю, что к написанию учебников получили доступ люди, которые просто желали заработать. Их квалификация и опыт, полагаю, не соответствовали задаче, которую они перед собой поставили. Также и редактировали эти учебники, по-видимому, непрофессионалы...

К тому же сейчас нет стационарных учебников: по каждому предмету предлагается несколько вариантов учебников, и учитель вправе сам выбрать учебник, который он считает наиболее подходящим... А надо сказать, что вкус учителя небезупречен: он может выбрать учебник, который нравится лично ему, но никуда не годится...


Распечатать страницу