Диалог ограниченных истин

13.09.10

Диалог ограниченных истин

Источник: «Эксперт»

Европа на исходе тридцатых… Исследование документов заставляет задуматься о том, как вершится история и насколько объективными могут быть наши представления о прошлом.

Сборник «Международный кризис 1939 года в трактовках российских и польских историков» появился в результате реализации совместного проекта МГИМО и Польского института международных дел. Первоначально задача авторов состояла в том, чтобы представить мнение специалистов двух стран о событиях, предшествовавших началу Второй мировой войны: нападению Германии на Польшу и ликвидации польского государства совместными усилиями Германии и Советского Союза.

Однако острота разбираемого вопроса — начальный этап катастрофической войны XX века и трагедия польского государства, роль в которой Советского Союза довольно велика, — выводит это разбирательство за рамки описания фактов и анализа документов. И заставляет задуматься о том, как делается история и насколько объективными могут быть представления о прошлом.

В книге отдельно разбираются проблемы Мюнхенского соглашения, пакта Риббентропа — Молотова, внешней политики Германии, Советского Союза, Великобритании, Франции и Польши в короткий, но критически важный период между заключением двух этих договоров. Отдельно рассматривается вопрос вступления советских войск на территорию Польши 17 сентября 1939 года. Эти сюжеты можно считать главными и дополняющими друг друга элементами, необходимыми для понимания того, что же произошло с Европой на исходе 1930-х. И на каждый из этих сюжетов в сборнике представлена точка зрения — с одной стороны, российских историков, а с другой — польских.

«Документы, как кошки, имеют не одну жизнь»… Эту цитируемую авторами сборника фразу британского историка Люиса Намьера — один из парадоксальных законов истории — вспоминать приходится не раз. Авторы «Международного кризиса», признанные и авторитетные ученые двух стран, занимаются сходным комплексом проблем, а потому анализируют примерно один и тот же массив источников: документы, которыми обменивались между собой послы, ответственные дипломатические работники и руководители внешнеполитических ведомств стран, кому вскоре предстояло сделать первые шаги на дорогах Второй мировой войны. А также приводимые дипломатами оценки намерений и возможностей стран — партнеров по различным переговорам. В сборнике приводятся известные выдержки из публичных речей руководителей государств, вырезки из газет и другие документы, многие из которых знакомы не только историкам и давно уже проанализированы как специалистами, так и разного рода любителями сенсаций.

Однако этот общий набор элементов так и не открыл путь к устраивающему всех ответу на вопрос, отчего же все-таки началась Вторая мировая война.

«Международный кризис» наглядно демонстрирует, как порой незначительное изменение трактовки документа, учет одного, а не другого фактора во внешнеполитических расчетах разных государств приводят к изменению общей картины; что совершенно по-разному может трактоваться каждая фигура в исполняемом европейскими государствами дипломатическом танце: попытка Англии и Франции сохранить в Европе мир ценой уступок, разочарование в этой политике и поиск альтернативных решений для создания нового баланса сил. И одновременно — нежелание отказываться от попыток договориться с Германией, мечта Советского Союза превратиться из пасынка Версальской системы в полноценного игрока европейской внешней политики (неважно за счет каких договоров и союзов); шаги Польши, зажатой между Советским Союзом и Германией и любыми путями стремящейся избежать тесного сближения с каждым из соседей…

Читая сборник, ловишь себя на мысли, что он построен по одному из принципов классического детектива, когда одна и та же история рассказывается разными ее участниками. И то, что поначалу казалось очевидным, затем подвергается сомнению, а кто-то увидевший место преступления не из западной гостиной, а из восточной спальни, полностью переворачивает картину произошедшего. Правда, в детективах преступления, как правило, раскрываются. Здесь же, мы, похоже, обречены говорить о трагической истории, ошибках и преступлениях снова и снова — до тех пор, пока это кажется важным.

В детективах преступления, как правило, раскрываются, а здесь, хотя «история» и переводится с греческого как «расследование» мы обречены говорить о произошедшем снова и снова — до тех пор, пока это кажется важным. И новый опыт дает новую жизнь старым документам. А если понять, что и их составители не были свободны от предубеждений, а каждый из принимавших роковые решения высокопоставленных читателей тоже мог допустить различные их трактовки, то об установлении «объективной истины» приходится забыть.

Профессор Марек Корнат, один из авторов сборника, рассматривая имевшиеся у Польши альтернативы и, в частности, возможное удовлетворение притязаний Германии на Гданьск и превращение Польши в сателлита Третьего рейха, говорит, что в этом случае польский народ «был бы сегодня другим народом, с другой психологией, с чувством вины, обремененный драматическим опытом участия в злом деле». Моральные вопросы — та материя, в которой прошлое может влиять на настоящее, и Вторая мировая война, возможно, самый драматичный пример подобного рода.

Заочный диалог российских и польских ученых в сборнике показывает, однако, что мораль не выводится из исторических документов напрямую. Но факт остается фактом: в результате коллективных действий европейских политиков тех лет началась Вторая мировая, и Польше суждено было стать первой ее жертвой — на момент начала войны могущественные соседи разделили ее между собой. А значит, кто-то все-таки совершил серьезную ошибку.

Международный кризис 1939 года в трактовках российских и польских историков: Научное издание / М. Волос, Я. Войтковяк, В.И. Дашичев и др.; Под ред. М.М. Наринского и С. Дембского. — М.: Аспект Пресс, 2009. — 480 с.

Станислав КУВАЛДИН


Распечатать страницу