Фаттах Шодиев: Следующий кризис будет не скоро

29.10.10

Фаттах Шодиев: Следующий кризис будет не скоро

Источник: «Известия»

С бизнесменом и меценатом Фаттахом Шодиевым, членом Совета директоров Евразийского банка, совладельцем Евразийской корпорации природных ресурсов (ENRC PLC), обозреватель «Известий» Андрей Чернаков познакомился на недавнем торжественном вечере по случаю 66-летия МГИМО (У). К этой дате было приурочено и заседание Попечительского совета, на котором рассматривались ключевые направления стратегии развития вуза до 2020 года.

В институте хорошо знают, что где бы ни находился член Попечительского совета и один из отцов-основателей Фонда развития МГИМО, — а принадлежащие Шодиеву компании и предприятия расположены в Азии, Европе, Африке, Латинской Америке, — дни рождения родного вуза и встречи с сокурсниками он старается не пропускать. Впрочем, темой благотворительности наша беседа не ограничилась. В самом деле, как можно разговаривать с человеком, предсказавшим последний мировой финансовый кризис за несколько месяцев до его начала, и не спросить его о том, когда ожидать следующих потрясений, что будет с долларом и как скоро Россия сможет совершить долгожданный рывок. Надо сказать, Фаттах Каюмович не стал темнить и на этот раз. Видно, не в его стиле уходить от прямых вопросов.

«Известия»: Несколько лет назад три выпускника МГИМО, три миллиардера (в общем, как в песне поется, «три веселых друга»), Владимир Потанин, Алишер Усманов и вы, вложив по 125 миллионов рублей каждый, сформировали Фонд развития МГИМО. При этом «большая тройка» дала обещание удваивать все новые пожертвования по итогам каждого года до тех пор, пока размер эндаумента МГИМО не достигнет миллиарда рублей. По прогнозам ректора МГИМО, академика РАН Анатолия Торкунова, это должно произойти в 2012 году. Позже к вашей инициативе присоединились и другие выпускники, и сегодня размер Фонда развития МГИМО превышает 600 миллионов рублей, что делает его крупнейшим вузовским эндаументом в России. Помогать своей альма-матер — это принципиальная позиция?

Фаттах Шодиев: Конечно. Я помогаю родному институту, который дал мне знания и сформировал меня как личность. Причем делать это я начал задолго до создания эндаумента. Помню, приехав в 1994 году на 50-летие МГИМО, я встретил нашего ректора Анатолия Васильевича Торкунова, который, несмотря на такое эпохальное событие, как полувековой юбилей вуза, пребывал в глубокой печали. Я спросил его, в чем дело, и он мне прямо ответил, что институт просто погибает из-за безденежья. Ширится утечка кадров, нет перспектив нормального развития. Я сразу заявил, что родной МГИМО не брошу, буду помогать, чем смогу. При этом предложил взять на себя заботу не о покраске заборов и ремонте крыши. Нужны были дополнительные источники финансирования творческого потенциала студентов и преподавателей, чтобы они смогли сфокусировать основное свое внимание на учебе, научной работе и преподавании. С этой целью был создан благотворительный фонд (Международный фонд Шодиева. — «Известия»), который выделял гранты, повышенные стипендии, оплачивал стажировки за границей студентов и преподавателей, издавал учебные пособия и т.д. С тех пор фонд активно помогает университету.

О благотворительности и патриотизме

Фаттах Шодиев: А идею эндаумента мы начали обсуждать позже, уже во второй половине 2000-х годов. К тому моменту с помощью Владимира Олеговича Потанина, большого специалиста в вопросах благотворительности, был подготовлен и принят 275-й федеральный закон, регулирующий вопросы формирования целевого капитала некоммерческих организаций. Этот документ базировался на мировом опыте функционирования эндаументов. Вот и мы решили не изобретать велосипед, а взять уже готовую, великолепно зарекомендовавшую себя на Западе форму и применить ее к родному институту. Владимир Олегович дополнительно взял на себя всю юридическую часть этого дела, а нам с Алишером Бурхановичем Усмановым оставалось лишь присоединиться к нему в материальном плане. Лично для меня это был не самый простой период жизни. Дело в том, что незадолго до заседания Попечительского совета МГИМО, на котором должен был рассматриваться вопрос о создании эндаумента, — приоткрою вам тайну — мне пришлось согласиться на сложную операцию, и врачи вовсе не гарантировали, что после нее я обязательно останусь в живых. А войти в тройку отцов-основателей эндаумента очень хотелось. К счастью, в итоге все обошлось, и с тех пор я являюсь одним из основных благотворителей Фонда развития МГИМО.

«Известия»: А кому принадлежит идея ежегодного удвоения пожертвований? Есть в этом что-то от покера…

Фаттах Шодиев: Но в покере всегда выигрывает кто-то один, а здесь выигравших по большому счету тысячи. Такая схема была предложена на совещании трех основателей фонда, и я просто с ней согласился, поскольку исходил из того, что это в любом случае будет добром для МГИМО. Кстати, рамками эндаумента мы не ограничиваемся. И хотя часть доходов фонда уже потрачена на строительство нового корпуса, в котором мы сейчас с вами беседуем, все-таки эндаумент — это главным образом вложения в будущий человеческий капитал. Но и помимо этого руководство вуза нередко обращается ко мне и с оперативными просьбами, и я никогда не отказываю. Как говорится, всегда готов. Да, удваивая пожертвования, я что-то теряю в финансовом плане, но приобретаю-то неизмеримо больше! Ведь я обогащаюсь, не сочтите это за банальность, нравственно, духовно, интеллектуально. И потом, вы просто не представляете, какое это удовольствие — помогать вузу, где тебя самого в свое время выучили…

«Известия»: и где по-прежнему студенты изучают российско-японские отношения по монографиям Фаттаха Шодиева…

Фаттах Шодиев: И это тоже приятно, не скрою.

«Известия»: Вы сказали, что решили взять форму, хорошо зарекомендовавшую себя на Западе. Да, эндаументам в некоторых университетах, в частности американских, уже около двухсот лет, а объем таких фондов исчисляется десятками миллиардов долларов. Например, эндаумент Гарварда до 2008 года достигал тридцати шести с половиной миллиардов долларов, правда, после кризиса он похудел на десять миллиардов. Но все равно впечатляет: благотворительный фонд одного университета в разы превышает бюджет такой страны, как, скажем, Молдавия.

Фаттах Шодиев: …или Киргизия. В общем, есть куда стремиться. Я думаю, лет через пять Фонд развития университета достигнет двух миллиардов рублей. Согласитесь, цифра тоже немаленькая. До пятнадцати процентов бюджета МГИМО в 2015 году должно формироваться уже за счет дохода от целевого капитала эндаумента. И с годами мы придем к тому, что посредством эндаумента сможем нарастить внебюджетную сферу и содержать МГИМО, не прося лишней копейки у государства. По крайней мере, я надеюсь на это.

Думаю, на закладку фундамента Фонда развития у нас уйдет еще три-четыре года. То есть пока мы будем только «вливать». А отдача от фандрейзинга, как показывает мировая практика, обычно появляется через пять-шесть лет. Поэтому прикиньте сами сроки первых результатов работы Фонда: речь идет, наверное, о десятке лет. Но заботиться об этом, повторяю, нужно уже сейчас. Если отложить это на завтра или послезавтра, то и эти десять лет соответственно «передвигаются». Мудрость академика Торкунова как раз и заключается в том, что он этот вопрос поднял своевременно. Ведь, как ректор МГИМО, Анатолий Васильевич отдает себе отчет в том, что он тем самым обеспечивает будущее университета. Он прекрасно понимает, что реальную отдачу от эндаумента, все плюсы и выгоды этого дела сможет почувствовать на себе уже следующее поколение МГИМО, включая и будущее руководство вуза. Для него же главное — результат.

Отвечая на ваш первый вопрос, скажу, что нам, зрелым выпускникам МГИМО, людям состоявшимся и состоятельным, хочется помогать родному вузу в качестве попечителей и благотворителей. Но помогать не абы как, а эффективно и целенаправленно. Эндаумент — это именно целенаправленный капитал, вклад в будущее твоего университета. МГИМО дал мне образование, наряду с родителями воспитал меня, научил, как применять в жизни полученные знания и опыт. И я с успехом это сделал. Есть люди забывчивые, а есть благодарные. Смею надеяться, что принадлежу к последним. Я помню все, что дал мне институт, и я ему за это благодарен. Поэтому всегда сюда возвращаюсь и стараюсь делать добро для молодых людей, которые только переступают порог этого уникального вуза. Я хочу помогать родному университету, потому что здесь в значительной степени формируется интеллектуальная основа Российского Государства, воспитывается будущая элита, которой в свое время придется вершить судьбы огромной страны и ее великого народа. Я хочу, чтобы эти молодые люди были правильно воспитаны. Чтобы они не зависели материально и финансово от благотворителей с чуждыми нам принципами и позициями. Чтобы их нравственные устои внушали нам уверенность в том, что у России достойное будущее.

«Известия»: Сегодня капитал Фонда развития МГИМО находится в распоряжении компании «Газпромбанк — Управление Активами». Отцы-основатели эндаумента как-то вмешиваются в ее работу? Думаю, такие успешные бизнесмены, как Потанин, Усманов, Шодиев, могут дать ценный совет насчет того, куда вложить деньги:

Фаттах Шодиев: Тем не менее мы не вмешиваемся. Да в этом и нет нужды: и распоряжение активами фонда, и контроль за этой деятельностью со стороны его инвестиционного комитета находятся в руках когорты профессиональных финансистов из числа выпускников МГИМО. И каждый из этих людей, от вице-президента Газпромбанка Андрея Зокина до любого члена инвесткомитета, занимается делами эндаумента с огромным энтузиазмом, внося свою лепту в развитие родного университета. Они правильно распоряжаются капиталом эндаумента, грамотно инвестируют финансовые ресурсы. Не случайно, по мнению специалистов, Фонд развития МГИМО — один из самых эффективно управляемых российских эндаументов.

«Известия»: Так-то оно так, но созданный аккурат перед кризисом, пафосно выражаясь, в лихую годину финансовых штормов ваш Фонд развития, очевидно, понес ощутимые потери. Иначе просто не могло быть…

Фаттах Шодиев: Разумеется, мы же не на Луне живем. Кстати, еще в 2007 году я знал, что в 2008-м грянет кризис. И Усманов знал. И Потанин. Поэтому мы и старались успеть вложить деньги в родной МГИМО, пока на финансовых рынках не «рвануло». И мы успели. Вообще, согласитесь, создать эндаумент в то непростое время было весьма патриотичным шагом. Мы знали, на какие риски идем. И мы их получили — в виде двадцатипроцентного обесценения капитала эндаумента вследствие кризиса. Но ничего, сейчас все возвращается на круги своя. По итогам 2010 года мы можем с удовлетворением констатировать, что эффективность нашего Фонда возросла. Это говорит и об общем оздоровлении рынка финансовых инвестиций.

О кризисе нынешнем и будущем

«Известия»: А вот с этого места, Фаттах Каюмович, если не возражаете, хотелось бы поподробнее. Ваши слова о том, что еще за год до кризиса вы знали, что он точно будет, можно было бы назвать типичным маханием руками после драки и, извините, бахвальством, если бы не одно маленькое «но». В марте 2008 года, когда на финансовом рынке США еще была тишь да благодать, в беседе с журналистами корпоративного журнала МГИМО «Мажордом» вы прямо заявили, что «все мы находимся на пороге системного, глубокого кризиса, последствия которого изменят картину мира, но сегодня в это мало кто верит». Помните этот разговор?

Фаттах Шодиев: Как не помнить. Он состоялся у меня дома, когда мы беседовали о делах журнала «Мажордом», к которому я тоже имею отношение. В то время многие наши ученые-экономисты еще не воспринимали всерьез эту угрозу, а в электронных и печатных СМИ звучали ура-патриотические пассажи о том, что благодаря нашей «подушке безопасности» любой кризис обойдет Россию стороной. Вот я и поделился с журналистами МГИМО своими соображениями на этот счет. Сказал им и про грядущий кризис, и о той опасности, которую он всем нам несет. Что ж, время быстро доказало мою правоту. И когда в октябре 2008-го ребята из журнала, готовя интервью со мной, спросили, как я мог знать об этом заранее, я ответил, что это было очевидно любому человеку, профессионально занимающемуся реальной экономикой. Да она просто не могла не «рвануть» — вся эта масса деривативов. Все эти виртуальные деньги, которых понавыпускали предприимчивые американцы, насытив ими весь мир. И наше государство активно их покупало, и китайцы с японцами, и остальные, а в результате все это оказалось пустышкой. А когда пришел момент «окэшивать» всю эту, с позволения сказать, продукцию, наличных не оказалось. Американское государство и все страховые компании подняли руки. И вот об этом я предупреждал еще в марте 2008 года.

«Известия»: Тем не менее сами-то вы, как бизнесмен, тесно связанный с металлургической отраслью, наверное, тоже пострадали от кризиса?

Фаттах Шодиев: Уточню: я не металлург, а горняк, а это совершенно разные вещи. Да, горная отрасль поддерживает металлургию. Мы производим для них продукт, чтобы они плавили металл. Но мы стоим отдельно от них, у нас совершенно другая затратная технология. Синергия металлургов и горняков есть далеко не везде, как и холдинги, объединяющие компании из двух этих бизнесов. А вот если, например, мы находимся на одной территории, я произвожу здесь сырье, а вы — металлы, тогда да, нам выгодно объединиться. А поскольку отнюдь не все металлургические активы располагаются вблизи от сырьевых, существуют отдельно работающие горняки, которые производят продукт, упаковывают его и доставляют металлургам. Вот именно этим и занимается наша компания ENRC PLC, кстати, одна из крупнейших в мире. Первое место по производству феррохрома, пятое — по выпуску глинозема, шестое — по производству железной руды. И мы планируем уже через год превратить это пятое и шестое места — в третьи.

Пострадал ли я от кризиса? Конечно, пострадал — в том смысле, что сократились мои доходы. А это произошло естественным путем, поскольку упало общее производство, металлурги стали производить меньше и соответственно — меньше брать у нас. Но мы настолько были подготовлены ко всему этому, что никаких активов не потеряли. У нас не было никаких дефолтов, никаких задолженностей. Я как жил, так и живу, как работал, так и работаю. Да, я немножко подзатянул свой пояс. Но никто ко мне не подошел и не сказал: «Фаттах, верни деньги».

«Известия»: А вот у Дерипаски попросили вернуть. И не только деньги, но и авторучку. В Пикалёве, если помните.

Фаттах Шодиев: Олег Владимирович — один из наших партнеров, поэтому мне не с руки смеяться над вашей шуткой. Но если откровенно, то Дерипаска до кризиса очень сильно развивался. Лучше всего это делать от достигнутого, а он все-таки немножко увлекся. Это мое личное мнение.

«Известия»: Михаил Прохоров в этом смысле оказался более удачлив?

Фаттах Шодиев: Считаю, ему крупно повезло, хотя отдаю должное и его уму. Это большая удача — продать активы и получить кэш перед самым кризисом. С кэшем кризис переживается легко. Вот, скажем, я встретил кризис при полном отсутствии долгов. И скажите, чего мне было бояться? Сегодня мы успешно выходим из кризиса. Достаточно сказать, что только за последние месяцы мы приобрели два предприятия в Демократической Республике Конго, одно — в Замбии, и буквально на днях — еще одно в Бразилии. Кроме того, у нас есть производственные активы в Мозамбике, Мали. Все это мы сейчас начинаем развивать и раскручивать. Согласитесь, вряд ли компания, сильно пострадавшая от кризиса, может иметь такую покупательную способность. А у нас она есть. Надеюсь, я подробно ответил на ваш вопрос?

«Известия»: Более чем. Вы еще про Казахстан скромно умолчали, где давно уже являетесь горнорудным лидером. Знаю, что у вас два основных офиса — в Лондоне и Астане. Кстати, есть ли у вас казахстанское гражданство?

Фаттах Шодиев: Нет, я гражданин России. Но моя глубокая вовлеченность в экономику Казахстана позволяет мне считать себя гражданином и этой страны. Поскольку я довольно много делаю для того, чтобы экономика Казахстана возрождалась.

«Известия»: И это происходит ожидаемыми темпами?

Фаттах Шодиев: Вполне. Во-первых, Казахстан, несмотря на его размеры, компактнее России. Во-вторых, он более инновационен. Да-да, именно так. Казахстанские власти, менеджмент, познав все тяготы кризиса, гораздо активнее, чем их ближайшие соседи, применяют антикризисные меры. Все это позволяет надеяться на то, что Казахстан очень быстро выйдет из кризиса.

«Известия»: Значит, в России плохо борются с кризисом?

Фаттах Шодиев: Нет, нам тоже есть чем гордиться в этом смысле. Такие профессионалы, как Кудрин, Набиуллина, Греф, заботятся об экономике государства. И могу вам сказать, что, пока подобные люди находятся у руля, кризис у нас не повторится.

«Известия»: Но, похоже, мировые финансисты уже готовы опять продолжать свои игрушки, которые довели нас всех до нынешнего кризиса…

Фаттах Шодиев: Это так, и все-таки регулятивная роль государства везде настолько усилилась, а антикризисные опасения во всем мире так обострены, что следующий кризис, думаю, будет не раньше чем лет через тридцать.

«Известия»: Надо запомнить и этот ваш прогноз. Лично меня он радует.

Фаттах Шодиев: А вот я особого повода для радости пока не вижу. Слишком уж долго мы будем выходить из нынешнего кризиса, слишком медленно возрождаться. Сейчас самое главное — поднять реальный сектор экономики. А он растет в четыре раза медленнее, чем финансовый…

«Известия»: Но у нас нет такого гигантского внутреннего спроса, как в Китае, который стимулирует подъем национальной экономики.

Фаттах Шодиев: В том-то и дело. Ключевым является внутреннее потребление, а здесь подъема следует ждать не раньше чем через три года. По моим прикидкам, параметров 2008 года Россия сможет достичь лишь в 2013-м. А вот дальше, если ничего не помешает, мы пойдем широкими шагами.

О Китае и долларе

«Известия»: Мы упомянули Китай. Не могу в этой связи не спросить вас, как вы относитесь к экономическим перспективам Поднебесной? Лично я считаю, что китайцы всех «сделают» лет через двадцать.

Фаттах Шодиев: Думаю, вы ошибаетесь в сроках: это произойдет уже лет через десять. Давайте исходить из реалий. У китайцев два триллиона долларов золотовалютных запасов. Конечно, они диверсифицированы, но какая это может быть диверсификация? Доллар, евро, в крайнем случае, фунт стерлингов. Фунт ведет себя плохо, евро — тоже, доллар падает из-за позиции ФРС. Представляете, любое заметное колебание доллара в одну или другую сторону ведет к тому, что китайские запасы либо увеличиваются, либо уменьшаются, причем сразу на десятки и сотни миллиардов. Похудел, скажем, доллар на два цента — у китайцев запас, грубо говоря, сразу тает на пару сотен миллиардов! Они не хотят зависеть от этих качелей, и здесь их можно понять. Поэтому сейчас китайцы одержимы идеей превратить все свои долларовые активы в материальные, которые в любой будущей ситуации смогут представлять собой ценность. Они скупают активы по всему миру. И отнюдь не роскошные отели и торговые центры, а в основном ресурсную базу. Они выбрали путь приобретения материальных ресурсов и строительства к ним инфраструктуры. В Африке, где бы мы ни появлялись, нашими конкурентами являются исключительно китайцы, и больше практически никто. Поэтому мы разговариваем с ними как с потенциальными партнерами. Вот, скажем, приобрели мы сейчас железорудные активы, и сразу вступаем в переговоры с китайцами о том, чтобы они пришли к нам, и мы вместе начали это дело развивать.

«Известия»: А что, без них нельзя?

Фаттах Шодиев: Поймите, мне нужна инфраструктура. Где я ее возьму? Ведь ее надо строить. Лучше, чем китайцы, это в мире сегодня не делает никто. Эффективно, качественно, быстро и разумно с точки зрения цены. Я уже говорил, что на днях мы приобрели предприятие в Бразилии: это компания MIBA, железорудные шахты. Местное правительство весьма заинтересовано в развитии этого проекта, поскольку он дает до тридцати тысяч новых рабочих мест. По условиям сделки мы обязались взять на себя обустройство конечной точки-то есть морского порта. Железную же дорогу берет на себя бразильское государство. И мы предлагаем им пригласить наших китайских партнеров. 400 километров за год вполне китайцам по силам. Не исключено, что бразильцы к нам прислушаются. Так что, во многих делах нам сегодня приходится оглядываться на китайский бизнес, учитывать его позиции.

«Известия»: Значит, это следует понимать так, что экономическая картина мира уже через десять лет будет в значительной степени характеризоваться доминированием китайского государства и китайского капитала. Так?

Фаттах Шодиев: В более чем значительной степени.

«Известия»: А что будет с Америкой?

Фаттах Шодиев: Думаю, Штаты утратят свое нынешнее лидирующее значение на рынке капиталов. Может быть, доминирующей валютой станет некое соотношение доллара и юаня.

«Известия»: А пока американцы безуспешно уговаривают китайцев скорректировать курс юаня:

Фаттах Шодиев: Китай вполне может сделать много серьезных шагов, которые перевернут весь финансовый мир. Например, обрушить доллар и евро.

«Известия»: Они способны это сделать?

Фаттах Шодиев: Запросто. И, боюсь, они к этому готовятся.

«Известия»: Но ведь щепки разлетятся так, что никому мало не покажется:

Фаттах Шодиев: Владельцы материальных активов могут особо по этому поводу не волноваться: все равно их оценят в той или иной валюте. Вот, например, мы, как корпорация, будем нужны всем, поскольку у нас железная руда, феррохром, алюминий, бокситы. Как нас оценят — это другой вопрос, но в любом случае это произойдет. Хорошо, наш продукт сегодня оценят в долларах, завтра — в юанях, а послезавтра — еще в каком-то эквиваленте. Я согласен, потому что мы сможем его поставлять, без него никто не обойдется. На нас ведь не висит такая социальная ответственность, какая есть у государства: зарплаты, пенсии, образование. А то, что нам всем аукнется, в этом можете не сомневаться. Но в ближайшие три года нам особой радости не видать. Будет тяжело, предстоит поработать.

«Известия»: А потом?

Фаттах Шодиев: А потом мы рванем так, что многие позавидуют.


Распечатать страницу