Программа «Код доступа»

02.04.11

Программа «Код доступа»

Источник: «Эхо Москвы»

Ю.ЛАТЫНИНА: Добрый вечер — Юлия Латынина, «Код доступа», 970-45-45 — СМС. Начну с истории, которая прошла незамеченной, хотя ей посвятила большую статью Артема Тарасова «Новая газета». Скандал этот начался со статьи в «Газете. Ру» 20 марта, когда она сообщила, что в Красноярском крае поймали снежного барса по кличке Монгол, и вместо того, чтобы одеть на него ошейник и отпустить, вывезли на вертолете в соседнюю Хакасию, где он ждет встречи с Путиным.

Скандал начался с Фонда Дикой природы, который был возмущен, потому что мы-то подданные России, мы люди, а представить себе дикую кошку, которую поймали, потому что на нее хотел поглядеть премьер и пообщаться с ней, и она бьется неделю о прутья клетки, это самец, настоящий альфа-самец, в период спаривания непонятно, куда опал — он же не понимает, что ему оказывают высокую честь и что на его месте любой российский коммерсант за честь поздороваться с премьером заплатил бы энное количество тысяч долларов.

В общем, совершенно ужасная история, которую сначала не подтверждали в администрации президента, потом промелькнуло короткое сообщение о том, что да, премьер по пути заехал в Хакасию, посмотрел на снежного барса, который у нас теперь то ли талисман, то ли не талисман Сочинской Олимпиады. За этим последовала очень подробная статья Алексея Тарасова, который объяснил, как это все происходило и насколько это против законов природы. Бог с ним, что против законов общества.

Для меня это очень важный показатель, потому что это вопрос того, что может делать власть. Путину захотелось, и привезли снежного барса — на 7 дней. И бился о клетку. И есть, конечно, еще очень интересная версия — она гораздо менее достоверна, потому что говорит о том, что не случилось, а могло случиться — что якобы на самом деле, когда его сначала отловили, его отловили, чтобы чуть ли не выпустить в Сочи. Потому что у нас произошел скандал с олимпийским символом, нам сказали, что когда выбрали снежного барса символом Олимпиады, сказали, что барсы в Сочи не водятся, в Сочи водится только среднеазиатский леопард, — кстати. И там, насколько я понимаю, он завелся оттого, что его Путин выпускал на волю. И якобы был такой план этого несчастного красноярского барса «Монгол» должны были выпустить в Сочи, но когда Фонд Дикой природы поднял скандал, за что ему можно низко поклониться в ножки, то пришлось все-таки барса в Сочи не везти.

Вообще это такая история, которая напоминает известную историю про Иосифа Виссарионовича, который посадил на своей даче лимон, и когда ему сказали, что в Москве не вырастет лимон, — «у меня вырастет», — сказал Иосиф Виссарионович. Это уже такая власть над природой. Мне кажется, что это один из таких грозных признаков, потому что если думать о том, что у нас будет как на Ближнем Востоке, то эти признаки собираются в кучу.

Вот мы видим дворец в Геленджике, который непонятно, кому принадлежит, но для владельца этого дворца за государственные деньги в Геленджике, например, построили взлетно-посадочную полосу, которая стоит где-то миллиард долларов. При этом владелец не испытывает нужды в аэропорту, то есть, в том здании, через которое входят пассажиры, там аэропорта так и нет, а взлетно-посадочная полоса лучшая на юге России, аэропорт расположен в каком-то хлеву по соседству. Или в этот дворец провели дополнительную линию электропередачи и газ, а жители соседних сел живут с меняющимся напряжением и без газа. А зачем им?

Или упоминавшаяся в докладе Немцова история с другим дворцом, в республике Алтай. Про этот дворец я слышала достаточно давно, потому что на Алтае люди громкие, и когда я последний раз там была, меня поразило, что буквально каждый алтаец, с которым я встречалась, говорил: вот здесь Путин летал на вертолете и вот здесь он положил палец на нашу землю. И конечно, «Газпром» говорит, что он строит там не то Дом приемов, не то Деловой центр — в заповеднике, в республике Алтай.

Но суть заключается в том, что даже по официальным цифрам те деньги, которые пойдут на дорогу и на дворец, составляют пять шестых бюджета республики Алтай, причем часть денег на дорогу республика Алтай платит из своего нищего бюджета. И это только официальные цифры. Мне, например, трудно себе представить, чтобы за полтора миллиона рублей «Газпром» вложился в это здание. Поэтому думаю, что каждый алтаец будет хорошо знать эти цифры, и у каждого алтайца будут возникать вопросы, как же это можно, чтобы дом, который построен какому-то одному человеку, чтобы он был равен бюджету всей республики, а возможно даже и превышал его.

Или есть история с фондом «Федерация» — ну, попели, повеселились на корпоративчике, кто-то это оплатил — одни говоря, что это стоило 25 млн., другие — что 8 млн., — я со свечкой не стояла. Но мы видим, что г-н Киселев, который в итоге уже открещивается от всего, говорит, что «я не я, я не возглавляю Фонд, я не собрал ни копейки денег» — г-н Киселев вроде бы не только никак не наказан, но насколько я знаю, он собирается проводить новые концерты — один в апреле, другой в июне.

Все можно — лимон может вырасти. Но как показывает опыт, у правителей, которые думают, что у них может вырасти лимон, у них очень часто вырастает другое — какая-нибудь Ливия вырастает.

Один из вопросов — вопрос про то, почему Шувалов отказался возглавить правую партию. Могу рассказать на эту тему очень смешной анекдот. Я вчера выступала в МГИМО перед замечательной аудиторией, которая меня страшно порадовала, — приятно, когда ты понимаешь, что не все новое поколение убежало учиться в американские или английские университеты, и перед тобой сидят абсолютно адекватные молодые люди, которые хотят идти не прокурорами, не брать взятки, а которые абсолютно адекватны.

Я даже не знаю, почему случилось так, что в этой аудитории не нашлось пары людей от «России молодой» — видимо, разнарядки не было, не успели освоить бюджет. Короче говоря, сидит абсолютно либеральная аудитория, и один мальчик спрашивает, почему Шувалов отказался возглавить «Правое дело». В ответ я спрашиваю аудиторию — ребята, скажите, а кто из вас будет голосовать за правую партию, возглавляемую правительственным чиновником, и этот мальчик тут же поднял руку. И больше никто не поднял.

Шувалов, насколько известно, просто на колени упал перед Путиным, чтобы откреститься от подобной чести. Перед ним точно так же на колени упал Кудрин — на ту же самую тему. И все понятно, почему — это достойные и обеспеченные люди, которые, кстати, делают много полезного. Но что такое правая партия, возглавляемая правительственным чиновником, кто за нее пойдет голосовать? Во-первых, она не наберет голосов. Во-вторых, на будущих выборах придет голосовать, поскольку это не выборы — допустим, 30% населения. Из этих 30 процентов 25, судя по опросам общественного мнения, проголосуют за «Единую Россию», «партию жуликов и воров», как ее называет Навальный, — не уверена, что это правильное название, потому что в ней состоят еще и педофилы, и убийцы, — много очень интересных людей.

Так вот партии «Единая Россия» придется накидывать голоса, а «Правому делу» не накидают, оно пролетит как фанера над Парижем само собой. И соответственно человек, возглавляющий эту партию, окажется в идиотском положении. Я повторяю — там, видимо, была политическая двухходовка, первая часть которой заключается в том, что, судя по всему, это была идея Чубайса, и отсюда появился Кудрин и его выступление на форуме в Красноярске на тему «свобода лучше, чем несвобода». А потом эту идею, как сплетничают, подхватил Сурков. Я уже рассказывала в прошлый раз, что к Путину пришли и стали — якобы, это сплетня, — объяснять, что на следующих выборах «Единая Россия» наберет нужные 70% голосов, а потом ее сметет революция, если не освоить бюджет на партию «Правое дело». Потому что все равно, на какие проекты осваивать бюджеты — хоть на управляемый национализм, хоть на «Правое дело» — главное осваивать.

У меня несколько вопросов про замечательную историю про Медведева, который сказал, что представителей государства необходимо вывести из глав крупных государственных корпораций. И все опять стали обсуждать это с таким глубокомысленным подтекстом, нет ли раздора между Медведевым и Путиным, — вот Медведев предлагает нам программу модернизации, давайте пообсудим.

Ну что же, давайте пообсудим идею. И замечу, что точно такую же идею Медведев предлагал уже три года назад — в 2008 г. — почти теми же самыми словами: выведем представителей государства из Советов директоров госкорпораций. Давайте обсудим, что за эти три года произошло и что вообще Медведев сделал когда-нибудь. Нам каждый раз предлагают обсуждать новости в будущем времени, причем уже пошли по второму кругу — обсуждают то же самое. Каждый раз после очередного теракта Медведев говорит, что надо разобраться с террористами. Каждый раз, когда ему чиновник наплюет в глаза, он обещает этого чиновника уволить.

Господа, любое нормальное правительство обсуждает собственные действия, совершенные в прошлом, — например, почему случилось так, что во время лесных пожаров в РФ погибло столько народа, и никто ни черта не делал. Вместо того, чтобы обсуждать содержательные вещи, которые произошли в прошлом, нам каждый раз предлагают обсуждать то, что произойдет, вернее, не произойдет в будущем. А через неделю Медведев опять что-нибудь предложит. Это как Нургалиев — помните, год назад он обещал в месячный срок покончить с коррупцией. Кто обещал найти тех, кто избил Кашина?

Что же касается самих госкорпораций, то дело не только в том, как чиновники представлены в их советах директоров, а в том, как структура российской экономики искажена присутствием госкорпораций. Простой пример: кстати, я на прошлой неделе говорила о замечательном распоряжении министра транспорта Левитина, согласно которому задним числом за все теракты, совершенные на территории РФ, отвечает аэропорт Домодедово. Министр транспорта Левитин несколько раз, на мой взгляд, очень жестко подставлял Домодедово, частный аэропорт — первый раз это произошло после блэкаута, когда отключились государственные сети-то, чего не может быть в принципе: четыре линии, ведущие к аэропорту Домодедово, были обесточены. В одном месте одна из этих линий порвалась 26 лет, и конечно, это было природное несчастье, но кроме природного несчастья у него была большая составляющая бардака, которая заключалась в том, что деревья на просеках в течение 20 лет не подстригались.

Энергетики вместо того, чтобы сказать аэропорту, когда будет свет, или когда его не будет, говорили: «сейчас включим». Очевидно, что гигантскую долю ответственности за этот бардак, если не полную, не стопроцентную, несут энергетики. Но всем было озвучено, что виноват аэропорт, у которого отключили свет. И это было озвучено с подачи министра Левитина.

То же самое произошло после теракта — теракт произошел в грязной зоне, за это отвечает, извините, ФСБ, которое у нас вместо борьбы с терроризмом тапочки жует, а виноват оказался опять аэропорт Домодедово, его владельцы Каменщик и Коган. Почему у министра Левитина такое нежное отношение к одному из аэропортов, который принадлежит курируемой ему отрасли? Потому что министр Левитин возглавляет совет директоров конкурирующего аэропорта Шереметьево, государственного, и совет директоров тоже государственной компании Аэрофлот, который в Шереметьево базируется.

И потому что в настоящий момент решается грандиозный вопрос, вопрос на миллиард долларов — вопрос о строительстве третьей полосы, которая будет строиться либо в Домодедово, либо в Шереметьево. Причем, с точки зрения здравого смысла вопрос решается очень просто: полосу можно строить только в Домодедово, потому что в Шереметьево нет места. Точно так же, как его нет и во Внуково. Внуково со всех сторон застроено, там две пересекающиеся полосы — не аэропорт, а слезы. Шереметьево с точки зрения стратегии тоже не аэропорт, а слезы — он со всех сторон зажат поселениями, речкой, шоссе и водохранилищем.

Соответственно, если кто взглянет на карту близ Химок, то вопрос — где в Шереметьево можно построить третью полосу? Ответ очень простой — где ее сейчас собираются строить и где ее будет строить компания, насколько я понимаю, г-на Роттенберга — на месте Химкинского леса. Только уже не кусочка Химкинского леса, как сейчас дорога, а всего Химкинского леса — привет Евгении Чириковой, — представляете, сколько будет бунтов?

Кроме этого, — ее будут строить на месте речки Клязьмы, которая снабжает Москву водой, которую надо будет забрать в бетон, что происходит с водной артерией, которая снабжает нас водой, которая забирается для этого в бетон и проходит под полосой, вообще не знает никто — таких экспериментов в мире не производилось. Кроме этого, эта полоса будет находиться по ту сторону крупного шоссе, и соответственно, до одного из концов этой полосы ехать самолету надо будет 8 километров. 8 километров — максимальное расстояние, на которые международные правила позволяют ехать самолету от здания аэропорта, составляет 5 километров — дальше нельзя, потому что у него нагреваются шасси, могут лопнуть-то есть, это физически нельзя делать летом. Но даже со всеми этими ограничениями эта полоса будет иметь длину 3 километра. То есть, на нее большинство крупных авиалайнеров просто не сядет.

Причем чтобы избежать запрета на 8 километров, им придется садиться только с одного конца, и там еще надо будет выкупить пару новорусских деревенек — это где-то полмиллиарда станет. А в Домодедово можно строить где угодно — генплан Домодедова предполагает строительство хоть 10 полос. Но Левитин министр транспорта, курирующий вопрос, где будет строиться полоса, председатель совета директоров «Шереметьево», и как же он может решать это дело в пользу Домодедово?

Почему я рассказываю об этой ситуации, потому что ситуация в принципе идиотская, и связана не конкретно с Левитиным и не конкретно с частными или даже государственными аэропортами. Потому что во всех аэропортах мира есть разные формы собственности. Бывают два аэропорта, которые принадлежат одной и той же компании, бывают два аэропорта, которые требуют продать — например, сейчас требуют продать лондонские аэропорты в разные руки. Бывают частные аэропорты, государственные, муниципальные. Но не бывает такого, чтобы аэропорт принадлежал одним, а взлетно-посадочная полоса принадлежала государству. Потому что сейчас безумие ситуации заключается не просто в том, что Домодедово не может построить полосу за свои деньги, а в том, что даже если оно построит полосу за свои деньги, то по нашему закону она все равно будет принадлежать государству. И понятно, что такого Домодедово сделать не может — оно может купить энное количество генераторов после блэкаута, чтобы даже на случай блэкаута поддерживать электричество. Оно может строить собственную электростанцию, потому что после блэкаута, собственно, еще до блэкаута оно ее проектировало, потому что понимало, в каком состоянии находятся энергосети. Но Домодедово не может построить за 20 млрд. рублей полосу и передать ее государству — особенно, если Шереметьево полосу выстроят за бесплатно.

Итак, у нас получается замечательная история: в упомянутом уже мной Геленджике можно за миллиард долларов выстроить полосу — в частном аэропорту, аэропорт принадлежит Олегу Дерипаске, а в Домодедово у нас, оказывается, нельзя в частном аэропорту строить полосу — это не государственное мышление, надо строить в государственном Шереметьево. А между тем, доложу вам, господа, это вообще смешно, что речь идет о том, где нам строить третью взлетно-посадочную полосу. Потому что в московском небе давка как на московских улицах. Пропускная способность неба тоже ограничена, ограничена количество взлетно-посадочных полос. И в современных крупных аэропортах — в Схип-Холле уже 6 полос, это в Амстердаме, в Мадриде четыре, а мы ведем речь о том, где построить третью полосу.

Это очень важный момент, о котором я хочу сказать. Потому что дело не в том, чтобы чиновники были или не были председателями советов директоров — да, так устроена современная Путинская модель власти — она на это опирается. При Ельцине модель власти была такая, что частные куски собственности были в руках Ходорковских, Абрамовичей,-то есть людей, которые владели на правах частной собственности, и соответственно, были заинтересованы, в конечном итоге, в максимизации прибыли компании, а стало быть, и в ее прозрачности в конечном итоге.

При Путине это заменилось государственными компаниями, во главе которых стоят государственные чиновники, которые не заинтересованы в максимизации и капитализации компании, а заинтересованы в максимизации «кэш-флоу», причем «кэш-флоу», которое идет не в саму компанию, а может быть, куда-нибудь рядом. Это часть, основная часть вертикали власти. Потому что разница между ельцинским и Путинским государственным устройством заключается в том, что если вы хотите отобрать компанию у Ходорковского, то вам все-таки придется его посадить. А если вы хотите отобрать «Роснефть» у Сечина, то достаточно его уволить, — хотя, естественно, никто этого не собирается делать.

Но даже учитывая этот системообразующий фактор дело не в том, чтобы уволить чиновника из совета директоров крупной компании. Дело в том, как я показала на примере существующей системы собственности относительно неба, такое сочетание государственной и частной собственности дает возможность не государству, а чиновнику, — причем, часто недобросовестному чиновнику, — делать с частной собственностью что угодно.

Допустим, Сечина не будет в совете директоров «Роснефти» — ну и что? ВР будет только хуже. ВР решает сейчас все вопросы у Сечина, а так ей придется один раз бегать в «Роснефть», а другой раз бегать к Сечину.

Перерыв на новости.

НОВОСТИ

Ю.ЛАТЫНИНА: Очень развеселило многих моих слушателей зрелище премьера Путина, который приехал на ё-мобиле к Медведеву, один слушатель спрашивает — до этого «ай-фон» показывал Евтушенков российский — где ж тот «ай-фон», и не будет ли с ё-мобилем то же самое? Знаете, там было еще смешнее. Если помните, в начале Медведевского царствования был такой анекдот, что, дескать, Путин подарил Медведеву машину без руля, а когда Медведев спросил, где же руль, то Путин ответил: рулить буду я.

Дело в том, насколько я знаю, история с ё-мобилем была живой иллюстрацией этого анекдота. Дело не в том, что Путин приехал к Медведеву в резиденцию, а в том, что якобы — еще раз подчеркиваю — якобы, — этого не показали по телевизору, очень интересно, почему не показали — Путин Медведева посадил к себе в машину и покатал. «Рулить буду я».

И самый главный вопрос, почему это не показали, если это было — на этот счет есть разные слухи, но это к вопросу о наличии разногласий между Путиным и Медведевым. Я всегда пытаюсь понять, когда мне говорят, что Медведев ведет избирательную кампанию — у меня такой вопрос: а где он ведет избирательную кампанию, кто избиратель? Избирателя зовут Владимир Владимирович. В чем заключается избирательная кампания?

Так вот по поводу ё-мобиля. Меня тоже, как и наших слушателей, очень сильно смущает эта история, я не помню, чтобы Стив Джоббс или любой американский автовладелец представлял новую модель президенту Обаме или президенту Бушу. Потому что потребителем новой модели является потребитель, и ее представляют, и люди начинают ее раскупать. У нас то ГЛОНАСС Путин покажут, то этот самый «ай-фон», о котором с тех пор ни слуху — ни духу. Такое впечатление, что потребителем этих гаджетов является Путин.

Это не относится к ё-мобилю, который с технической точки зрения — об этом уже говорили — является замечательной историей, ё-мобиль делается не за государственные деньги, а за личные деньги Михаила Прохорова, а Михаил Прохоров очень хороший менеджер, один из лучших, которые есть в России. И если кто-то может сделать что-то новое, то наверное, это действительно Прохоров. И у него есть административный ресурс, чтобы наступить на всех тех, кто требует всяческих справок. Месяц назад ё-модель еще не имел права ездить по улицам Москвы. Не имел, потому что на это должна была быть какая-то бумажка, а бумажка выдавалась только после того, как будет начато производство, а производство должно было быть начато только после того, как будет бумажка, — и так далее.

Не знаю, выдана ли бумажка, и не нарушил ли Путин инструкции внутренние, проехавшись на автомобиле, у которого нет соответствующей лицензии. Сама по себе идея технически замечательна, я об этом говорила — во-первых, там стоит роторный двигатель, что роторные двигатели стоят сейчас и на яхтах, и у «Лексуса», если я правильно помню. Кстати, это не роторный двигатель в анкеле, это совершенно другой роторный двигатель, на который патент у Прохорова — там принципиально другая система передачи энергии. Потому что энергия передается не от двигателя, двигатель вращает генератор, генератор вращается с постоянной скоростью, и если машина тормозит, то там стоит конденсатор, в который уходит энергия, если машина набирает скорость, то этот конденсатор отдает энергию. Так, по-моему, действительно устроен «Лексус» — я тут не буду специалистом, единственное, что могу сказать — эта конструкция очень впечатляет. А дальше должен сказать потребитель. Если Прохорову удастся наладить производство и его будут раскупать, как горячие пирожки, значит, правильная конструкция. А если все дело ограничится поездкой Путина, значит, неправильная конструкция.

Сама история про то, что конечной целью создания любого инновационного продукта в России является демонстрацией его Путину, она выглядит очень печально.

По СМС пришел ехидный вопрос про якобы убитого в Ингушетии Умарова — типа «сколько раз его убивали, и сколько он раз воскресал, как Иисус Христос». Во-первых, никто на этот раз не говорил, что убили Умарова, говорили, что есть высокая вероятность того, что он убит — очень аккуратно выражались наши ингушские власти и спецслужбы.

Из того, что я слышала от ингушских властей, дело обстояло таким образом, что там накрыли лагерь, и это очень важно, думаю, даже важнее ликвидации Умарова — накрыли лагерь, где осуществлялась подготовка нескольких террористов типа Магомеда Евлоева, который взорвался в Домодедово — таких же. И туда должен был придти Умаров, чтобы записать совместное обращение со смертниками. Пришел он туда или не пришел, очень непонятно — очень возможно, что и не пришел, или от него ничего не осталось. Но, на мой взгляд, тот факт, что этот лагерь накрыли, это даже важнее ликвидации или не ликвидации Умарова.

У меня тут своя точка зрения, которая заключается в том, что Умаров не является очень сильным лидером эмарата Кавказ, и вообще России повезло, что у нас есть такой Умаров, а не другие его возглавляют. Уж в любом случае это не та фигура, ликвидация которой серьезно скажется на понижении террористической активности. Вот Басаев — да. Когда погиб Басаев от неосторожного обращения со взрывчатыми веществами, то после этого 2–3 года практически терактов не было. Про Умарова, думаю, этого нельзя будет сказать, но я думаю, что если это правда и если там были убиты несколько человек, которые должны были взорваться в Назрани, Владикавказе, в каком-то из городов РФ, в Грозном, то просто жизнь сохранена нескольким сотням людей, и это очень важно.

Хочу обратить внимание, что в Ингушетии мы видим цепь поразительных успехов. Мы видим, что захвачен живьем, в тапочках Амир Нагас, и якобы сотрудничает со следствием, рассказывает все, — представляю себе, что с ним делают, чтобы он сотрудничал. Напомню, что это тот человек, который, — хотя наши спецслужбы это не говорят, реально я думаю, что это тот человек, который руководил Бесланом и ушел из него живым. И в обмен на это был назначен еще тогда Басаевым руководителем Ингушского фронта.

Убит Анзор Эстемиров, убит Саид Бурятский, убито очень большое количество крупных лидеров. При этом даже главное не только что убиты лидеры. Главное, что несколько десятков человек, молодых детей, вышло из леса через посредничество своих родителей, через непосредственные переговоры родителей с президентом республики — под гарантии Юнус Бека Евкурова. Кого то, наверное, эти дети сдали — раз такие успехи спецслужб, что ситуация в республике кардинальным образом поменялась.

При Зязикове это было страшное место, где постоянно происходили взрывы, где не то, что ночью правили боевики и менты боялись нос высунуть. Где в сводках — ночью обстреливают здание ФСБ, — в сводках пишут: «мелкое хулиганство». Убивают на центральной площади омоновца, пишут: «самоубийство». А Зязиков рассказывал, как все в республике хорошо и как она сейчас превратится в цветущий сад и курорт Северного Кавказа. При этом силовики, особенно федералы, боялись появляться на территории республики надолго — они заезжали из Владикавказа, убивали тех, кого они по каким-то причинам считали террористом, — иногда, наверное, они попадали, потому что к этому времени можно было стать на площади в Назрани и расстреливать любого взрослого мужчину, который показался в поле видимости — 50% было, что он либо сочувствует боевикам, либо хотя бы сочувствует боевикам.

Это была ситуация при Зязикове. Ситуация кардинально изменилась усилиями одного человека, которому так же трудно — трудно царскому генералу в Путинское время. Почему я это говорю? — потому что неделю назад в Ингушетии задержали на митинге Магомеда Хазбиева, известного правозащитника, по этому поводу был поднят ужасный скандал, Хазбиева отпустили — насколько я понимаю, по личному распоряжению Евкурова, — типа что проще отпустить, чем возиться.

Это такая непростая дилемма, вот в чем она заключается: был Зязиков, и при Зязикове было ужасно плохо, и огромное число ингушей объединились против Зязикова. Они публиковали сайт «Ингушетия. Орг», главой этого сайта был замечательный, потрясающий человек Магомед Евлоев, бывший прокурор — при Аушеве были хорошие прокуроры в Ингушетии, Магомед Евлоев был абсолютно настоящий ингуш, настоящий горец в лучшем понимании этого слова, человек, который очень многих спас из плена, человек, который очень много сделал для Ингушетии. Кстати, человек, который вначале поддерживал Зязикова, потому что он поссорился с Аушевым. Магомеда Евлоева убили, и это стало последней каплей, из-за которой, в конце концов, Зязикова сняли.

Кроме Магомеда Евлоева там было очень много других людей. Кто-то боролся против Зязикова потому, что он был настоящий ингуш. Кто-то боролся против Зязикова, потому что украли их собственным племянников — как это произошло с Макшарипом Аушевым. И никогда Макшарип не останавливался ни перед чем, за что, собственно, и погиб. Кто-то из карьерных соображений — довольно большие, крупные, влиятельные ингуши, — был даже Муса Келигов, который дал президенту Зязикову пощечину. Кто-то из них, несмотря на эту пощечину, боролся из-за карьерных соображений со словами: «почему не я президент». Каждый ингуш хочет быть президентом, так же, как каждый чеченец — это понятно.

А кто-то был ваххабитов, и в эту компанию влез за компанию. А кто-то даже — не буду называть имена, но там был совершенно удивительный человек, который в конечном итоге, как оказалось, был агентом ФСБ. И задача его, несмотря на его превосходные религиозные слова, заключалась — не очень хорошая была задача.

И вся эта пестрая компания добилась того, что Зязикова сняли. И самое разное положение оказалось у этих людей: кто-то ушел в бизнес, кто-то из людей, издававших «Ингушетия. Орг». просто пошел помогать Евкурову — например, у него некоторое время был пресс-секретарь Калой Ахильгов, который сначала просто работал чиновником, потом = чиновнику мало платят, взятки брать Калой не хотел, — просто стал заниматься бизнесом, и таким образом это для него стал нормальный трамплин в мир, где есть связи. Понятно, почему Калой Ахильгов боролся против Зязикова — просто потому что это нормальный человек, которому хотелось свободы для своей республики, который видел, что при Зязикове происходит что-то ужасное.

А кто-то остался на прежних позициях — как тот же самый Магомед Хазбиев. И каждый раз, как ни встретишь Магомеда Хазбиева, то слышишь от него одно и то же: беспредел такой же, убивают еще пуще, бедные люди уходят в горы и берут оружие только потому, что у них убили родственника, творится то же самое, что и при Зязикове, только еще хуже. Это было неправдой, настолько очевидной неправдой, что возникал вопрос, почему же человек про совершенно переменившуюся обстановку — а мы видим, насколько она переменилась, мы видим, как мало сейчас пропадает в Ингушетии людей без суда и без вести. Видим, какое огромное число людей было выпущено благодаря Евкурову — просто потому что он вмешался и сказал: этих выпустить под гарантию родителей.

Мы видим, сколько людей вышли из леса, видим, как уменьшилось количество терактов в самой Ингушетии. Оно сначала увеличилось очень резко, потому что боевики возмутились, почувствовали себя вдруг не в своей тарелке. Они много раз пытались убить Евкурова, они не пытались в последние годы убить Зязикова, но Евкуров представлял для них огромную опасность. И мы видим несомненные успехи в умиротворении республики.

А Магомед Хазбиев продолжает говорить — все плохо. Илес Гарчханов, который пропал, из-за которого был митинг. В Ингушетии сейчас пропадает очень мало людей, это очень странно, очень нехорошо, что пропал Гарчханов. И Гарчханов пропал не в первый раз — он был первый раз арестован два года назад, и выпущен только потому, что приказал президент Ингушетии. Президент Ингушетии при этом встречался с отцом Гарчханова и тот поклялся, что его сын больше не будет бегать с боевиками. А были очень серьезны подозрения, что Горчханов бегал с боевиками.

При этом вряд ли уверения отца были искренними, поскольку, судя по всему, он придерживался убеждений своего сына и, собственно, даже был основным — основным был не сын, а отец. И вот через два года Горчханов пропадает снова — с моей точки зрения очень плохо, что он пропал. Если у силовиков были какие-то основания его задерживать, они должны были задержать его публично, как это сейчас делается. Вот они задержали Ендиевых публично, со словами, что они причастны к теракту, который совершил Евлоев в Домодедово, и никто не отрицает, что, скорее всего, так оно и есть.

Так вот Горчханов пропал второй раз и все его родственники вышли на площадь, вместе с ними вышел Магомед Хазбиев, началась потасовка. Федералов там не было — там были с той стороны ингуши, и с этой стороны ингуши, — была действительно драка, в результате которой Хазбиев был задержан. И слава богу, что он выпущен, и это замечательно, потому что никто бы не понял, если бы он был арестован или получил длительный срок. Но еще раз повторяю — у меня возникает вопрос — когда я читаю слова Хазбиева о том, что стало еще хуже, что по-прежнему в республике бессудно пропадают люди, я не могу никак согласиться. Потому что получилась кардинальная разница. Как ни странно, та модель, которую исповедует Евкуров, оказалась даже успешнее, чем та модель, которую исповедует Рамзан Кадыров.

Я всегда считала — каюсь, видимо, я циничный человек, — что надо делать как Рамзан, что надо жечь дома боевиков, надо брать в заложники их семьи. Вдруг выяснилось, что можно принципиально делать по-другому — можно вести переговоры с родителями, можно отпускать на свободу даже тех, кто уже подозревался. Понятно, что Евкуров очень сильно рискует, отпуская таких людей. Я могу привлечь в качестве доказательства не только историю Горчханова, которого уже отпускали, но историю братьев Цакиевых, которых тоже забрали силовики, которых отпустили по вмешательству президента, и которые потом участвовали в покушении на президента Евкурова. Внимание, — если эти люди просто хотели отомстить тем, кто над ними издевался, наверное, было бы разумнее взрывать всех силовиков, которые их пытали, а не того президента, который их освободил. То есть, это просто большой личный риск, на который идет Евкуров. И эта модель оказывается пока даже лучше функционирует, чем кадыровская Чечня, хотя я не думала, что такое возможно.

А Хазбиев говорит, что по-прежнему плохо, Хазбиев говорит: мы предлагали президенту план — убрать из республики несколько десятков ингушей, которые замешаны в пытках и убийствах. Но простите, как можно убрать из республики тех оперативников, которые лучше всех знают на месте кто боевик, а кто нет. Это не план, а капитуляция. А Хазбиев говорит: вот, бедные люди по-прежнему уходят в лес, потому что их родственники убиты, и они мстят тем, кто их убивал. Простите, но это неправда. Магомед Евлоев, который взорвался в Домодедово, он мстил не тем, кто убивал его родственников. Он взорвался в Домодедово.

Анзор Астемиров, которого убили в Кабарде, у него не убивали родственников. Он был главой кабардино-балкарского джамаата, который провозгласил, что каждый должен стать на джихад. И если ты не встал на джихад, значит, ты приравниваешься к кяферам. А Саид Бурятский, он же Александр Тихомиров, который был убит в Ингушетии, он вообще родом из Бурятии — наполовину бурят, наполовину русский — у него никто не убивал родственников в Ингушетии, он приехал из Бурятии встать на джихад.

А Амир Магас, которого сейчас взяли в тапочках, у него никто не убивал родственников. Я напомню карьеру Магаса — первоначально он был милиционером. Его первый подвиг на службе джихада заключался в том, что он вместе со своим товарищем охранял жену высокопоставленного ингушского чиновника — они ее украли. Товарища Магас, который тогда звался Салид Азиевым, убил. Видимо, Магас пошел в милицию по идейным соображениям — видимо, он был заслан боевиками, иначе не объяснить дальше его быстрого карьерного роста. Но это не тот человек, который пошел в боевики, потому что у него убили родственников, это тот человек, который пошел в боевики, потому что хотел сражаться против России и хотел, чтобы на Кавказе был эмарат Кавказ.

Это очень печальная история о том, как в Ингушетии ситуация переменилась полностью, а есть некоторые люди, которые по каким-то мотивам продолжают говорить, что она не переменилась совершенно и мне не очень приятно думать об этих мотивах. Потому что Магомед Хазбиев говорит то же самое, что говорят боевики, когда они рассказывают правозащитникам о том, что мы не виноваты, мы только по-другому молимся, а убиваем только после того, как убивают нас.

Я хотела еще поговорить про замечательную свару между генеральной прокуратурой и СКП, которых якобы примирил Медведев — меня очень удивило в этой истории, что прозвучала такая фраза Медведева: «не надо использовать заложниками детей». Напомню, что дети в данном случае это имя Артема Чайки, который фигурировал в качестве одного из подозреваемых в уголовном деле о вымогательстве. Дело в том, что Артем Чайка не ребенок, не 6-летний заложник, не 5-летняя дочка. Это взрослый молодой человек, имя которого постоянно упоминается как имя брокера и лоббиста в прокуратуре, в самых разных сделках. И очевидно важен вопрос, виноват он или нет, — он не может считаться ребенком.

Естественно, есть г-н Чайка-младший, есть — я не хочу сказать, что у нас только в прокуратуре плохие люди, у нас есть замечательный СКП, у которого есть замечательный следователь Гривцов, который, если помните, обвинялся во взятке в 15 млн. долларов. Гривцов уже восстановлен на месте, а его начальник, г-н Пипченков, даже не привлекался к ответственности, даже не упоминался в этом деле, хотя г-н Пипченков это тот человек, под руководством которого приговоренный к 23 годам заключения за убийство Олег Маковос спокойно разгуливал без наручников по улицам Санкт-Петербурга и обедал в ресторанах.

У нас что те — что эти. И более того, борьба этих двух ведомств является основой власти. Потому что у нас разделение ветвей власти заменено враждой кланов. Но об этом — в следующий раз. Всего лучшего, и до встречи через неделю.


Распечатать страницу