Политология: призвание или профессия?

30.10.07

Политология: призвание или профессия?

Источник: «Платное образование»

При упоминании слова «политология» у непосвященного человека возникает ряд вопросов. Подразумевается ли под политологией корпус научно-теоретического знания или определенная практическая область? Можно ли говорить о политологии как о конкретной профессии? Кто имеет право называть себя политологом: ученый-исследователь или опытный практик? Наконец, какие требования следует предъявлять к качественной политологической подготовке? Об особенностях, проблемах и перспективах политологического образования мы беседуем с доктором философских наук, профессором, заслуженным деятелем науки РФ, проректором по научной работе МГИМО Андреем Юрьевичем Мельвилем.  

– Какова история политологического образования в России? Какие проблемы сопутствовали закреплению политологии в системе образования?

– Формально политология появилась в России в 1989 году, когда было принято решение ВАКа об открытии новой специальности, давшее толчок к открытию ученых советов и кафедр политологии. Но это, конечно, не означает, что рождение политической науки в нашей стране следует относить к этому году. К тому времени сложились достаточно сильные традиции de facto политологического анализа. Другое дело, что политологическая проблематика разрабатывалась в рамках иных дисциплин – социологии, философии, науки о международных отношениях. В этом смысле серьезные наработки в данной области имеют более глубокие корни. Вместе с тем при формировании отечественной политологии как новой дисциплины на рубеже 1990-х годов возникли, как минимум, две существенные проблемы. 

Во-первых, первые поколения российских политологов были самоучками. Многие из них были талантливыми учеными в своих областях, но они не усвоили (и не могли усвоить) своего рода теоретико-методологический «мейнстрим» – концептуальные и методологические основы мировой политической мысли. Вторая проблема связана с иной «родовой травмой». Период с 1989 по 1991 год можно назвать инаугурацией российской политологической науки – именно в это время возникли структуры, в которых предпринимались попытки заложить основы отечественного политологического образования. Первая кафедра политологии была открыта в 1989 году в Ленинградском госуниверситете, вторая – в МГИМО. В этот и последующий годы в различных вузах появляются «очаги» политологического образования, но они еще не играют заметной роли. В 1991 году идеология научного коммунизма и марксизма-ленинизма была окончательно отвергнута, и вслед за этим крушением произошла формально гигантская внешняя экспансия политологии. Институционально это было связано с решением Министерства образования о том, что политология, как и философия, должна преподаваться в любом, даже техническом вузе. Результатом такого решения стало повсеместное переименование кафедр научного коммунизма и марксизма-ленинизма в кафедры политологии со всеми вытекающими отсюда последствиями – и кадровыми, и методологическими, и содержательными. Преподавательский состав в большинстве вузов остался прежним, подходы – старыми, только теперь все это существовало под общим названием «политология». Качество обучения оставляло желать лучшего, образовательный, исследовательский и консалтинговый рынки наводнили псевдополитологи, фактически не имеющие никакого отношения к этой отрасли знаний.

Создавая кафедру политологии в МГИМО еще в 1989 году, мы ставили перед собой задачу, не отказываясь от некоторых ценных советских наработок (образовательные традиции в Советском Союзе были уникальными во многих отношениях), интегрировать образовательный процесс и в мировую традицию, и в современный уровень политической науки, чтобы готовить настоящих политических ученых, а не «перекрашивать» их из научных коммунистов. Фактически нам нужно было создать новое молодое поколение профессиональных политологов, которых в нашей стране до этого не было.

– Что отличает качественное политологическое образование?

– Прежде всего необходима интеграция в мировой теоретико-методологический «мейнстрим» политической науки. Без знания концептуального языка политической науки, используемого профессионалами во всем мире, без усвоения концептуальных рамок и исследовательских моделей, без владения современной методологией и методиками невозможно претендовать на звание политолога. Начинающий специалист не должен начинать с чистого листа, ему следует учитывать богатое наследие, созданное учеными и профессионалами в его сфере.

Кроме того, очень важно иметь четкое представление о том, каким именно потребностям рынка отвечает получаемое образование. Политолог как таковой – это абстракция, корректнее говорить о разных политических профессиях. Меня и моих коллег порой удивляет ситуация, когда тот или иной обозреватель в газете подписывается «политологом». Политический обозреватель – уважаемая и нужная профессия, но к политической науке она не имеет непосредственного отношения.

Отличительная особенность качественного политологического образования – наличие четкой образовательной стратегии, направленной на удовлетворение конкретных рыночных потребностей.  Если мы посмотрим на большое разнообразие политологических факультетов и выпускающих кафедр у нас в стране, то заметим, что лучшие политологические факультеты и кафедры имеют достаточно четкую специализацию. В частности, отделение политологии философского факультета МГУ на протяжении долгого времени занималось, если угодно, воспроизводством профессии – готовило преподавателей и ученых-исследователей. Затем на этом отделении открылось еще одно перспективное направление – прикладная политология,  в значительно большей степени ориентированная на широкий рынок труда. Факультет прикладной политологии ГУ-ВШЭ по своему определению ориентирован на подготовку будущих политтехнологов. В этом сегменте рынка существует высокий спрос на квалифицированных специалистов, но, на мой взгляд, он постепенно сужается. Факультет политологии, созданный в МВШСЭН, – это, строго говоря, не факультет, а магистратура (и очень хорошая), которая позволяет  приобщиться к британской форме образования в области политических наук. Уровень подготовки здесь высокий, но из-за своей специфики такая программа не может быть массовой и тиражируемой, она изначально рассчитана на небольшое количество магистрантов. Факультет политологии Европейского университета в Санкт-Петербурге тоже реализует очень качественную магистерская программу, но и она не нацелена на массовую подготовку политологов.

Создавая факультет политологии в МГИМО (в следующем году ему исполнится десять лет), мы понимали, что должны предложить студентам иной образовательный продукт. Наша базовая установка заключалась в предоставлении фундаментальных знаний в области политической науки в сочетании с качественной общепрофессиональной, социально-экономической и гуманитарной подготовкой. В то же время мы собирались выпускать не политологов в широком смысле слова, а политологов-международников. Международная компонента обучения изначально была признана у нас доминирующей. Наш замысел удалось реализовать посредством создания на факультете двух отделений – отделения мировой политики и сравнительной политологии. На отделении мировой политики мы не только знакомим студентов с теорией и практикой межгосударственных отношений, но и учим их анализировать глобальные мировые тренды и тенденции, оценивать влияние внутренних факторов на мировые политические процессы и рассматривать их в призме взаимодействия  негосударственных акторов. На отделении сравнительной политологии акцент был сделан на сравнении политических процессов, институтов, политических культур в национальных государствах с учетом внешних факторов – мировой среды, международных отношений, глобальных изменений, большое внимание здесь также уделяется анализу воздействия внешних политических процессов на внутренние. Сейчас идет эксперимент с третьим отделением – экономической политологии, которому я желаю успеха.

Таким образом, факультет политологии МГИМО, созданный в 1989 году, стал первым полнопрофильным политологическим факультетом в нашей стране, готовящим студентов, аспирантов и докторантов. До последнего времени на факультете существовала модель двух треков – специалитет и двухуровневая программа (бакалавриат и магистратура). Но, присоединившись к Болонскому процессу, мы отказались от специалитета в пользу двухуровневой системы.  

– Как следует организовать учебный процесс, чтобы, с одной стороны, образование сохраняло фундаментальность, а с другой –  не теряло специализацию?

– С момента образования факультета этот вопрос был одним из самых сложных, можно сказать, что он сохраняется до сих пор. Обучение в МГИМО на всех факультетах специфично: объем языковой подготовки очень велик. У первокурсника как минимум пятьдесят процентов времени уходит на изучение иностранных языков, что создает дополнительную нагрузку при получении фундаментального политологического образования.

Кроме того, вуз, созданный при Министерстве иностранных дел, не может по определению ориентироваться на выпуск преимущественно теоретиков и исследователей. Это обстоятельство учитывалось в качестве серьезного аргумента еще на этапе разработки концепции факультета. Тем не менее мы приняли базисную установку, согласно которой наш выпускник может стать успешным практиком только тогда, когда он теоретически подкован в своей профессии и владеет комплексом фундаментальных знаний в области социально-экономических и гуманитарных наук. На первый взгляд, это звучит банально. Это те слова, которые все беспрестанно повторяют. Но когда дело доходит до претворения слов в жизнь, возникают серьезные сложности.   

На мой взгляд, переход вузов на двухуровневую систему обучения является для политологии благом. Задача общепрофессиональной, гуманитарной подготовки, задача овладения концептуальными азами профессии может быть решена в рамках бакалавриата, а на магистерском уровне студенты будут получать избранную профессионализацию, причем и то и другое – на основе компетентностного подхода.

На факультете политологии МГИМО два направления – по мировой политике и по сравнительной политологии: и там и там реализуются как российские, так и международные программы двух дипломов. Старейшая совместная магистерская программа двух дипломов осуществляется вместе с Sciences Po, еще есть программы со Свободным университетом Берлина и Университетом штата Нью-Йорк. Прорабатываются (особенно в рамках реализации Инновационной образовательной программы) и другие магистерские программы, в том числе программы МРА. На мой взгляд, для «заточки» профессионального политолога подходит двухлетняя магистратура, но только в том случае, если ее программа хорошо продумана и разработана.

– Какое место на факультете отводится научно-исследовательской деятельности?

– Сегодня широко распространена идея о том, что современный университет – это исследовательский университет, что научные исследования студентов должны начинаться уже на уровне бакалавриата. Но слова останутся словами, пока не будет решен ряд проблем. Для внедрения исследовательских практик в учебный процесс необходимо преодолеть гумбольдтовскую модель «лекция-семинар», которая в российской системе образования остается доминирующей, и внедрить новые формы преподавания: разбор кейсов, диспуты, ролевые игры, самостоятельную учебную и исследовательскую, проектную работу. Как мне кажется, на уровне магистратуры мы к этому приближаемся. В большинстве случаев наши магистранты участвуют в исследовательских проектах. Так, например, мы реализуем проект «Политический атлас современности», в рамках которого предпринята попытка использовать многомерный статистический анализ для сравнения политических систем государств мира и положения этих стран в общемировой структуре. В этот проект мы вовлекаем наших магистрантов.

Интегрировать исследовательскую и учебную деятельность на уровне бакалавриата – более сложная задача, поскольку вчерашние школьники не подготовлены к такой работе. Тем не менее МГИМО был одним из первых вузов, начавших использовать игровые методики на уровне бакалавриата. Уже на первом курсе мы организуем выездные семинары, в ходе которых студенты делятся на команды и разыгрывают избирательные и иные политические кампании, приобретая в игровой форме необходимые компетенции и навыки. Сегодня в рамках Инновационной образовательной программы мы начинаем масштабную общеинститутскую метаигру, где будем моделировать несколько сценариев развития мира и сценарии развития России в контексте изменений международной среды. Игра будет продолжаться два месяца, а участвовать в ней можно будет как в очной форме, так и в режиме online. Мы рассчитываем на 500 участников и будем привлекать не только наших студентов, но и учащихся других вузов. За последние годы очень хорошо зарекомендовала себя еще одна учебная игра – «Модель ООН». Раз в год мы моделируем работу Генеральной Ассамблеи, при этом группы студентов выполняют роли делегаций разных стран мира. У нас есть и опыт моделирования деятельности Евросоюза. На мой взгляд, подобные практики очень эффективны – они существенно улучшают результаты учебного процесса.

– Андрей Юрьевич, вы дважды были приглашенным профессором Университета Беркли. Отличается ли, на ваш взгляд, политологическое образование в России от американского?

– Начнем с того, что в американской системе политологического образования больше опций: студент сам выбирает свою образовательную траекторию и активно участвует в формировании собственных компетенций. Для взрослого студента – это огромный плюс (напомним, что средний американский студент старше российского). Кроме того, в американской системе меньше аудиторных часов, и значительно больше времени отводится на самостоятельную работу. В России же свободный выбор и самостоятельность учащихся в большей степени ограничены – студенты должны работать по общему учебному плану.

Еще одно отличие заключается в том, что американский студент учится мыслить в определенных концептуальных рамках: он обязан оперировать теми же научными категориями, что и его профессор. Как мне кажется, эту проблему на российских политологических факультетах мы еще не решили.

Кроме того, наше политологическое образование пока не добилось результатов, характерных для американских, британских, немецких или французских политологических школ. Выпускник западного вуза обладает компетенциями и навыками, позволяющими ему адаптироваться к работе в самых разных профессиональных областях. Он приучен к смене специализаций. И перед российскими вузами сегодня стоит задача научить своих студентов проектному принципу работы, развить способности самообразования.  

– Как вы оцениваете проект госстандарта по политологии?

– Новый макет госстандарта по политологии предоставляет вузам больше свободы и позволяет конструировать собственную образовательную стратегию. В этом проекте предусмотрено гораздо больше возможностей для открытия различных образовательных направлений, создания факультативов, чтения элективных курсов и т.д. Конечно, макет нового стандарта не идеален, он мог бы быть еще более гибким, но все же это значительный шаг вперед. Правда, воспользоваться предоставленной свободой в полной мере смогут прежде всего сильные политологические факультеты.

Не будем забывать о том, что в отечественной высшей школе госстандарт выполняет не только общую нормативную, но и дисциплинирующую функцию. Он определяет минимальный набор обязательных знаний и компетенций, которые должны давать своим студентам не только столичные университеты, но и вузы небольших провинциальных городов. Далеко не все российские вузы в состоянии самостоятельно разработать качественные учебные курсы и программы по политологии, учитывая тот факт, что профессиональное политологическое образование начало развиваться в стране сравнительно недавно. Соответственно, есть опасность, что гибкий госстандарт создаст искушение для более слабых политологических факультетов пойти по упрощенному пути. Избежать этого совершенно необходимо, и здесь важную роль могут сыграть различные структуры – от УМО до профессиональных политологических ассоциаций.

Беседовала Анна Борисенкова


Распечатать страницу