Потенциал «трех зол»

10.09.09

Потенциал «трех зол»

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

В административном центре Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Китая Урумчи в конце прошлой недели, 3–4 сентября, вновь, как и в июле, произошли столкновения. Приводятся данные о 5 погибших. Для наведения порядка в город были введены армейские подразделения, усиленные бронетехникой.

В административном центре Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Китая Урумчи в конце прошлой недели, 3–4 сентября, вновь, как и в июле, произошли столкновения. Приводятся данные о 5 погибших. Для наведения порядка в город были введены армейские подразделения, усиленные бронетехникой. Китайцы-ханьцы протестуют против так называемых нападений со шприцами и выражают недовольство ходом расследования дел зачинщиков июльских беспорядков в провинции, когда были убиты 197 человек. Сообщается, что неизвестные преступники (подозревают прежде всего уйгуров) нападают на прохожих и используют шприцы для подкожных инъекций. От действий злоумышленников уже пострадал 531 человек. Сквозь кордоны войск и полиции ханьцы пытались прорваться к местам проживания уйгуров.

Анализируя череду текущих событий в СУАР КНР, возникает закономерный вопрос – способен ли синьцзянский вызов взорвать весь Китай, или речь идет о серьезном, но все-таки локальном конфликте, не выходящем за рамки провинции?

Чтобы ответить на этот вопрос, видимо, следует взглянуть на некоторые базовые элементы противостояния ханьцев и уйгуров Синьцзяна.

Во-первых, провинция вошла в состав Китая в тот период, когда вокруг него сложилась весьма сложная и неоднозначная обстановка. За 150 лет уйгуры и другие мусульманские народы свыше 400 раз поднимали восстания против китайского владычества. В 1864 году восстание привело к созданию государства «Семи Городов» эмира Якуб-бека, просуществовавшего до 1878 года. В ХХ веке в 1932–1934 и 1944–1949 годах возникали независимые Восточно-Туркестанские республики. После 1949 года и прихода к власти КПК Синьцзян окончательно был интегрирован в китайскую государственную систему, но избавиться от сепаратистского движения властям не удалось. С переменным успехом оно проявляло себя на протяжении 60-летней истории КНР. Сегодня, накануне большого государственного юбилея, оно явно активизируется, желая испортить образ «гармоничного общества», создаваемого 4-м поколением китайского руководства.

Во-вторых, следовало бы внимательнее проанализировать геоэкономическое положение СУАР. С одной стороны, провинция является ключевой для реализации стратегически важных транспортных и энергетических маршрутов в Центральную Азию и Европу (проекты «Новый Шелковый путь» и другие). С другой – значительно отстает от более продвинутых южных провинций КНР по уровню социально-экономического развития и жизни населения. Существующий разрыв китайское руководство не первый год пытается ликвидировать, вкладывая колоссальные средства в развитие региона. Однако в короткий срок подтянуть его до состояния других провинций – задача чрезвычайно сложная, требующая, видимо, не одного десятилетия.

В-третьих, происходит дальнейшее проникновение ханьцев в СУАР и ассимиляция коренных народов, прежде всего уйгуров. Увеличение ханьцев происходило плавно и незаметно, но привело к вытеснению мусульманского населения из городов в сельскую местность, а также в менее престижные сферы трудовой деятельности в самих городах. Сегодня китайцы-ханьцы — абсолютно доминирующая группа по численности в Синьцзяне.

В-четвертых, это, безусловно, действие внешнего фактора. Формально проявляющиеся явления в жизни автономного района самостоятельны, но фактически взаимосвязаны между собой. «Три зла» (сепаратизм, терроризм и религиозный экстремизм) продолжают работать на синьцзянском направлении. В конце 1990-х – начале 2000-х годов китайские спецслужбы после успешного взаимодействия с казахстанскими, киргизскими и таджикскими коллегами, видимо, посчитали задачу их ликвидации в основном решенной. Не случайно со стороны Китая в отношении Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) стали декларироваться в основном экономические задачи. Россию же китайские коллеги упрекали в том, что она уделяет все внимание сфере безопасности.

Сохраняют свою силу нелегальные сетевые террористические группы – «Исламское движение Восточный Туркестан» (лидер Хасан Махсум), примерная численность – 800 боевиков, «Исламская партия Восточный Туркестан» (450–500 боевиков) и другие. В свое время китайские власти официально заявляли о том, что на территории СУАР действует 8 уйгурских группировок.

Достаточно самостоятельным сегментом остаются западные уйгурские неправительственные организации (НПО) и движения, действующие легально в рамках известных гуманитарных доктрин борьбы за «права человека». Ключевая организация в этом ряду – «Всемирный уйгурский конгресс» (ВУК), официально объявленная китайским руководством главным вдохновителем и организатором нынешних беспорядков в СУАР. Персональная ответственность возложена, как известно, на председателя ВУК – Ребию Кадир, в свое время имевшую репутацию «самой богатой женщины Синьцзяна», которая в 2000 году была арестована. Пять лет спустя ее все же выпустили из тюрьмы с условием «не ставить под угрозу национальную безопасность Китая». Такое обещание мадам дала, но не сдержала, развернув в США и Европе активную деятельность по достижению «независимости Синьцзяна». Кроме нее в руководстве ВУК фигурируют еще два человека, не уступающие ей по степени влияния, – Эркин Альптекин и Долкун Иса. Первый – бывший журналист, работавший в Мюнхене на радиостанции «Свободная Европа», второй – (нынешний генеральный секретарь ВУК) занимал различные посты во многих террористических организациях «Восточного Туркестана», нелегально действовал в СУАР, имеет большой опыт практической работы.

Список уйгурских НПО не ограничивается «Всемирным конгрессом уйгуров». Существуют еще «Восточно-туркестанский союз в Европе», «Международная Такламаканская ассоциация прав человека», «Восточно-туркестанский национально-освободительный центр» и другие. Все они, так или иначе, участвуют в развале Китая через реализацию так называемого синьцзянского проекта – отделение СУАР от КНР.

Таким образом, учитывая данные факторы, похоже, что синьцзянский вызов становится долговременным и системным для Китая. Однако учитывая нынешние ресурсы и возможности китайского руководства, вряд ли он способен привести к развалу страны. Скорее всего он примет традиционную «законсервированную» форму замороженного конфликта, который время от времени реанимируется. Полностью разрешить его нынешнему поколению руководителей, похоже, не удастся.

Сегодня просматриваются несколько вариантов влияния синьцзянского конфликта на внутриполитическую и международную жизнь КНР.

Похоже, что он обострит борьбу в китайском руководстве между сторонниками дальнейшего усиления «жесткой линии» в национальных окраинах и ее противниками. Визит председателя КНР и генерального секретаря КПК Ху Цзиньтао 29 августа этого года в Синьцзян должен был продемонстрировать победу над сепаратистами и закрепить «жесткий подход». Однако последовавшие затем массовые столкновения уйгуров и ханьцев в городе Урумчи 3–4 сентября несколько дезавуировали результаты визита, поставив вопрос о дальнейшей карьерной судьбе руководителей республики – первого секретаря синьцзянского комитета КПК Ван Лэцюаня и председателя правительства СУАР Нур Бекри. Одновременно китайское руководство, сознавая масштабы и специфику угрозы, готово в ближайшее время вбросить значительные дополнительные финансовые, административные и военные ресурсы для его нейтрализации в сферах безопасности, социально-экономической, гуманитарной и кадровой.

Не исключено, что Запад рассматривает кризис в Синьцзяне как возможность обновления провалившихся стратегий «цветных революций». При дальнейшем сближении с уйгурскими и другими «этническими» НПО будут разрабатываться и новые технологии с учетом синьцзянской специфики. В случае нового обострения принципиальным вопросом станет официальная позиция ЕС и США. Учитывая финансово-экономическую зависимость от КНР и новые инициативы американского президента Барака Обамы по углублению стратегического диалога с Китаем, Вашингтон вряд ли пойдет на конфронтацию с Пекином, ограничившись неформальной поддержкой НПО. ЕС, возможно, будет более радикален, но также до определенной границы. Наиболее радикальную позицию сохранит Турция в плане поддержки известных пантюркистских ценностей, но это уже будет «персональное дело» Анкары в ее двусторонних отношениях с Китаем. Вашингтон и Брюссель скорее всего дистанцируются от этих разборок.

Синьцзянский кризис объективно усилит интерес Китая к повестке безопасности ШОС. Новую фазу борьбы против «трех зол» Китай вынужден будет рассматривать не только во внутрикитайском (синьцзянском), но и в региональном (центральноазиатском) аспекте, который предполагает активизацию деятельности организации. Как показали события в национальных районах Китая (СУАР, Тибет), потенциал «трех зол» имеет стойкую тенденцию роста и касается всех государств, граничащих с Китаем в данном регионе.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Россия»
Распечатать страницу