Инициатива Вашингтона по ПРО: шаг в правильном направлении?

19.09.09

Инициатива Вашингтона по ПРО: шаг в правильном направлении?

Эксперты МГИМО: Мизин Виктор Игоревич, к.ист.н.

17 сентября на пресс-конференциях в Вашингтоне президент США Барак Обама, министр обороны Роберт Гейтс и заместитель председателя Объединённого комитета начальников штабов генерал Джеймс Картрайт поставили точку в вопросе о размещении в Польше и Чехии американских систем стратегической противоракетной обороны.

Для портала МГИМО эти события прокомментировал заместитель директора Института международных исследований Виктор Мизин, в прошлом – неоднократный участник международных переговоров по разоружению.

– Заявление Барака Обамы и представителей Пентагона произвело фурор, особенно в странах Восточной Европы. Чем мотивирован такой отказ от амбициозных планов?

– Негласный принцип политики новой вашингтонской администрации в чём-то похож на такой же лозунг предыдущей администрации Джорджа Буша, который гласил: «как угодно, только не как при Клинтоне». При Обаме он формулируется «как угодно, только не как при Буше». Такие шаги были ожидаемы. Было много утечек на это счёт.

Налицо крупный успех российской дипломатии, которая уже давно и последовательно обозначала неприемлемость строительства нового позиционного района стратегических элементов ПРО США в Европе. Такая позиция была вполне обоснована: российские военные полагают, что введение в строй этого позиционного района может негативно сказаться на эффективности ответного удара российских стратегических ядерных сил. Однако нельзя не заметить, что для Обамы крайне важны по-настоящему хорошие отношения с Россией. Желание обеспечить максимально благоприятные условия для диалога с нами перевесило.

Москва сегодня, к сожалению, не самый приоритетный партнёр для Вашингтона, однако команда Обамы проявляет огромную заинтересованность в позитивных контактах с Россией, так как без нашей страны невозможно будет решить наиболее острые проблемы на исламской «дуге нестабильности», прежде всего в Ираке, Иране, Афганистане и Пакистане. Также на повестке дня стоит урегулирование палестинского вопроса, борьба с международным терроризмом, распространением оружия массового уничтожения, наркоторговлей и организованной преступностью, где сотрудничество с Россией имеет ключевое значение. Данные соображения перевесили планы по размещению элементов ПРО в Польше и Чехии.

Считалось, что эти планы администрации Дж. Буша изначально носили «запросный» характер и им отводилась роль «разменной монеты» в торге с Россией. Многие эксперты, в том числе и российские, утверждают, что что-то похожее произошло и сейчас: якобы состоялась какая-то закулисная сделка, в частности, ходят слухи о какой-то возможной уступке Москвы в вопросе об иранской ядерной программе, которая будет обсуждаться на сессии Генассамблеи ООН 1 октября сего года.

Полагаю, что такое мнение не верно. Москва совершенно не нуждается в таком размене, поскольку её линия по иранской проблеме оказывается выигрышной, кроме того, она принципиально проводит независимую внешнюю политику. И президент Д. Медведев, и министр иностранных дел С. Лавров неоднократно заявляли, что наша страна не намерена торговать своей принципиальной позицией – и по иранскому вопросу, и по остальным. Кроме того, называя вещи своими именами, американская сторона не может предложить нам взамен поддержки её подхода по иранскому вопросу ничего по-настоящему серьёзного.

– Что нового в деталях предлагают Обама и Пентагон в вопросе о восточноевропейской ПРО?

– Вашингтон утверждает, что линия развития иранского ракетно-ядерного проекта сегодня видится не совсем такой, как в 2006 году. Иран форсированно проектирует и испытывает ракетные системы средней дальности, и, фактически, уже подошёл к верхней планке радиуса средней дальности (по американским военным стандартам это 3000 км). В последнее время мы каждые полгода наблюдаем успешные испытания как жидкостных, так и твердотопливных иранских ракет (в частности, новейшая система «Седжил» с потенциальной дальностью до 4000 км и более и весом боевой части в 1000 кг). Иран решил проблему промышленного производства твердотопливных ракетных двигателей, которая в 50-е – 60-е гг. составляла такие трудности для США, а потом и для СССР. Это крайне непростая в реализации технология. Развиваются и подходы к созданию многоступенчатых ракет, совершенствуются системы управления. По оценкам экспертов, ракетный технологический потенциал Ирана сейчас сопоставим с американским потенциалом США конца 50-х гг., когда там создавались ракеты Minuteman I.

США обозначили в качестве основной угрозы ракетные системы средней дальности. Для их нейтрализации нет необходимости в системе стратегической ПРО, к которой и относился перехватчик шахтного базирования GBI, планировавшийся к развёртыванию в Польше. Вполне достаточно более лёгких систем Standard SM-3 Block IA, размещаемых на кораблях системы Aegis.

Сама идея о том, что стратегический наступательный потенциал может быть нейтрализован перехватчиками с морских носителей, развёрнутых сравнительно недалеко от районов запуска, путём перехвата ракет, находящихся на разгонном участке траектории, высказывалась ещё в середине 90-х гг. такими видными американскими учёными, как Ричард Гарвин. Совсем недавно её озвучил в своей статье довольно известный американский специалист по ракетной технике Теодор Постол, который предложил использовать морской или воздушный старт для систем ПРО, чтобы не ущемлять интересы национальной безопасности России.

Надо сказать, что угроза для России, тем не менее, остаётся. Вышеназванная противоракета Standard SM-3 – достаточно эффективное средство, а американский ВМФ накопил изрядный опыт в деле разработок систем тактической противоракетной обороны. В случае по-настоящему массового развёртывания таких «тактических» систем у российских берегов на северо-западе страны или на тихоокеанском побережье, возникает вероятность перехвата наших баллистических ракет подводного базирования непосредственно после старта в ответном ударе. Российские военные это прекрасно осознают. Планируется и размещение ракет Standard на суше, и пока не вполне ясно, где именно. В любом случае, вполне возможно дальнейшее усиление американского военного присутствия в непосредственной близости от границ РФ, в частности – в Средиземноморье. Это добавляет сложностей в ситуации на «большом Ближнем Востоке», особенно если ракеты будут размещены на территории Израиля.

Поэтому нужно тщательно анализировать архитектуру и количественное наполнение будущей схемы развёртывания ПРО – пока, подчеркну, тактической ПРО.

– Восточная Европа – Польша и (в меньшей степени) Чехия – ориентирована в своей политике достаточно проамерикански. А как к ситуации с восточноевропейской ПРО относится так называемая «старая Европа» (Франция и Германия, в частности)? Как они реагируют на обострение российско-американских отношений, в последние годы разворачивающееся прямо у их границ?

– Американские стратеги очень любят рисовать на картах «круги» с радиусами досягаемости ракет, и в особенности – накладывать их на карту Европы. Действительно, уже сейчас иранские ракеты накрывают юг европейского континента (как, кстати, и южные районы России). Если разработка иранских ракет «Седжил» будет и дальше развиваться такими же успешными темпами (а на это, судя по всему, есть шансы), то практически вся Европа окажется в зоне их досягаемости. Откровенно говоря, американцы пытались этим пугать Европу, но европейцам не было особенно страшно. К примеру, Франция пытается создавать собственные системы тактической ПРО на основе ракет ASTER, существует (хотя и находится в подвешенном состоянии) общенатовская программа ПРО MEADS.

Поэтому большого энтузиазма американские системы ПРО в Европе не вызывают, а позиция России в этом вопросе встречает там определённое понимание, особенно среди военных экспертов и трезвомыслящих политиков. Никто не хочет новой конфронтации с Москвой, никому не нужно вновь оказываться под прицелом новых российских ракет, особенно после прошлогоднего заявления России о принятии контрмер против возможного размещения элементов американской ПРО в Европе (речь идёт, скажем, о развёртывании ракет «Искандер» в Калининграде). Евросоюзу не нужны новые кризисы, он заинтересован в хороших отношениях с Москвой. И по текущим комментариям (в частности, из Германии) видно, что все там – после заявления Обамы – вздохнули с облегчением.

Что касается Польши, то у нас с ней, надо признать, имеются традиционные проблемы в двусторонних взаимоотношениях, вызванные различиями в трактовке исторических событий недавнего прошлого, да и не только с ней одной, а и со многими другими бывшими странами-участниками Варшавского Договора. Слишком много накопилось стереотипов и искусственно раздутых политизированных проблем, которые кое-кто хотел бы использовать для поднятия своего политического рейтинга. Многие польские комментаторы воспринимают принятые Вашингтоном решения как пощёчину – в частности, это явный удар по нынешнему министру иностранных дел Радославу Сикорскому, в 2005 – 2007 гг. занимавшему пост министра обороны и являвшемуся одним из архитекторов плана по развёртыванию перехватчиков GBI американской системы стратегической ПРО в Польше. Военное присутствие США в Польше рассматривается этими кругами как некая «гарантия» от гипотетической «агрессии» России, что является полнейшей чепухой.

Администрация Обамы совершенно чётко даёт понять, что для неё хорошие, добрые, партнёрские отношения с Москвой гораздо важнее декларативной поддержки своих «новых союзников» в Восточной Европе.

Одним из возможных решений могло бы стать создание совместной архитектуры безопасности – пусть не глобальной, а региональной. К примеру, речь может идти о создании единой общеевропейской системы ПРО, что предлагал ещё президент Путин в 2000 г. Однако это весьма непростая задача. Мы знаем, что даже в рамках СНГ создание единой системы ПВО идёт крайне непросто, а при создании единого противоракетного командования России и стран НАТО количество проблем возрастёт многократно, в частности – в вопросах согласования оценки угроз и путях немедленного реагирования на ракетные пуски.

Российские военные крайне негативно относятся к американским планам создания глобальной системы ПРО, полагая, что эти вопросы должны решаться в тесной взаимосвязи с международным регулированием количественного и качественного состава стратегических ядерных сил России и США. В то же время понятно, что ведущим странам мира необходима защита от случайных, несанкционированных пусков, а также от ракетных атак со стороны террористов или отдельных «несистемных» государств. Поэтому сотрудничество в деле создания региональной системы ПРО, управляемой в многостороннем формате, представляется очень перспективным направлением.

– В Московской декларации, подписанной президентами Медведевым и Обамой, обозначен пункт о необходимости увязывания вопроса о сокращении наступательных потенциалов с решением проблем с потенциалом оборонительным, имея в виду, конечно же, системы ПРО. На этом пункте настаивала российская сторона, но некоторые эксперты сочли его лишь формальной любезностью. Теперь выходит, что Москва всерьёз победила в этом споре? Или же Вашингтон «выдал нужду за добродетель», по внутренним причинам изначально не собираясь отстаивать восточноевропейский позиционный район ПРО?

– Американская дипломатия вообще очень сильна в том, что называется «выдачей нужды за добродетель». Это особенно хорошо видно, если изучить историю поведения американцев на всех переговорах по сокращению наступательных вооружений. Однако трудно согласиться с экспертами, которые полагают данный пункт Московской декларации формальным. Он сформулирован довольно общо, но, тем не менее, является подлинным прорывом: практически впервые американская сторона в официальном документе признала объективно существующую системную взаимосвязь между вопросами о стратегических наступательных и оборонительных вооружениях. Сам вектор Московской декларации крайне обнадёживает, и сейчас мы видим её первые плоды.

У нас в сознании, к сожалению, в силу, быть может, особенностей российского менталитета присутствует, как я это называю, «маятник Достоевского»: российское восприятие взаимоотношений с Западом всё время раскачивается между крайним пессимизмом и нездоровой эйфорией в ожидании «всеобщего братства». В российской элите нередко ожидали и ожидают от США каких-то «подарков» или даже платы за те или иные шаги, нередко односторонние. США вообще мало кому привыкли платить, а международные отношения – это довольно жёсткая среда конкурентной борьбы. Перефразируя известного советского лысенковца Мичурина, можно сказать, что мы не можем ждать милостей от Вашингтона, взять их у него – наша задача. За каждую уступку, за каждый пункт, отстаивающий наши национальные интересы, надо реально бороться. И здесь от наших военных и дипломатов требуется высочайшая компетентность, настойчивость и нацеленность на конечный результат во имя интересов страны.

Не должно быть иллюзий о том, что с приходом администрации Обамы наступит какой-то «золотой век», что одним махом будут решены все накопившиеся проблемы двусторонних отношений. Однако вчера было устранено одно из серьёзных препятствий к достижению нового пакета договорённостей по сокращению стратегических наступательных вооружений. Вашингтон явно даёт понять, что он настроен на позитивное восприятие России и, что особенно важно, – готов учитывать её национальные интересы и реальные озабоченности в сфере безопасности.

Важно уже хотя бы то, что Россия одержала пусть маленькую, но политико-дипломатическую победу. Мы наблюдаем сейчас перелом в российско-американском диалоге по вопросам безопасности, что внушает определённый оптимизм.

Администрация Обамы сделала шаг в правильном направлении, и он с некоторой долей облегчения воспринят среди специалистов по вопросам разоружения в США и в военно-политическом сообществе России.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Распечатать страницу