Обострение Тибета

27.02.10

Обострение Тибета

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

Китай ведет себя с США как равный, а Далай-лама сдерживает тибетский экстремизм, считает Сергей Лузянин, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН

На днях тибетский религиозный лидер Далай-лама зарегистрировался на сервисе Twitter. Первой записью в дневнике стало ничем не примечательное сообщение о прибытии Его Святейшества в Лос-Анджелес. Не чуждый современной моде на блоги, Далай-лама ищет новую аудиторию. Зачем? Этот шаг наверняка с настороженностью будет встречен в Пекине. Ведь впереди 10 марта, очередная годовщина массовых беспорядков в Тибете 1959-го года, после которых, собственно, Далай-лама и оказался в эмиграции.

О Далай-ламе и его сложных отношениях с Пекином в интервью «Голосу России» рассказал российский китаевед, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН, профессор МГИМО Сергей Лузянин.

— Март — действительно, знаковый месяц в истории Тибета. 10 марта 1959 года в Тибете вспыхнуло, по версии одной стороны, народное восстание, по официальной китайской версии — мятеж. Вспомним, что два года назад, именно в марте, насилие вновь выплеснулось на улицы Лхасы, центра Тибетского автономного района. Близится очередная годовщина событий 1959 года, и естественно, Пекин с особым вниманием следит за любыми действиями Далай-ламы и его окружения. Эксперты не исключают, что в какой-то мере беспорядки могут повториться и в нынешнем году. К сожалению, в последние годы протестные антикитайские настроения нарастают не только в Тибете, но и Синьцзяне — на западной окраине КНР. Это отдельная тема, и хотя есть свои внутренние причины для эскалации протестного фактора, оба эти вопроса — тибетский и синьцзянский — не обходятся без пристального внимания Вашингтона.

Я не буду говорить, что мятежные выступления инициируются Белым домом. Конечно, это не так. Другой вопрос, что есть возможность воздействовать через неправительственные организации, через поддержку различных групп экстремистского толка. Косвенно недавняя встреча Барака Обамы с Далай-ламой все равно проецируется Пекином на ситуацию в Тибете, да и в Синьцзяне тоже. Поскольку и в том, и в другом случае речь идет о территориальной целостности и внутренней стабильности.

— Видимо поэтому Пекин очень болезненно отреагировал на поездку Далай-ламы в Соединенные Штаты. Китайский МИД резко раскритиковал нынешнюю администрацию США. Протест был выражен американскому послу в Пекине. Это дежурная реакция, или в позиции китайской стороны появилось что-то новое?

Предсказуемость ситуации заключалась в том, что встречи между американскими президентами и Далай-ламой были регулярными, начиная с 90-х годов. Встречи были регулярными, и китайские протесты тоже были традиционными. Но новым моментом сегодня является то, что реакция Китая качественно иная. Да, это протест, да это недовольство. Однако новые подходы здесь связаны, в первую очередь, с фундаментальным обстоятельством — новым качеством глобального позиционирования Китая. Если десять лет назад Китай реагировал на встречи с Далай-ламой как крупное развивающееся государство, как крупная региональная держава, но, в любом случае, значительно более слабая, чем США, то сегодня Китай реагирует практически как равный партнер США. В этом смысле нынешний конфликт по поводу Далай-ламы носит, можно сказать, геополитический характер, как некий обмен колкостями двух геополитических соперников. Второй новый момент нынешнего конфликта состоит в том, что он разразился на фоне известного скандала по поводу 6-миллиардных американских военных поставок на Тайвань. Два конфликта усилили друг друга, работая в одном русле — обострения китайско-американских противоречий.

— Далай-ламу официальный Пекин по-прежнему обвиняет в провоцировании сепаратистских выступлений?

Да, и похоже, все больше по инерции. На самом деле, я считаю, что Далай-лама, несмотря на преклонный возраст, по-прежнему пользуется большим авторитетом среди эмигрантского тибетского руководства. Этим бы авторитетом воспользоваться Пекину… Ведь, что характерно, сегодня Далай-лама является важным сдерживающим фактором для роста экстремистских антикитайских настроений, чрезвычайно распространенных среди значительной части молодых тибетских лидеров. Думаю, что тибетский духовный лидер «гасит страсти» сознательно, исходя из своих гуманистических устремлений, ненасильственного характера буддизма, да и вообще, из понимания реальностей сегодняшнего дня. Нравится это сегодня Пекину или нет, но Далай-лама — определенный гарант более или менее спокойного, неэкстремистского развития ситуации в Тибете.

— Чем же объяснить жесткость китайских высказываний? В материалах официальной пропаганды КНР Далай-ламу как только не называют: и раскольником, и ставленником сил, которые в свое время насаждали в Тибете «варварское и тёмное господство феодалов-рабовладельцев»!

Риторика, как мне кажется, недальновидная. Если Далай-лама уйдет в мир иной, на первый план выйдут радикальные лидеры, которые будут действовать решительно, реализуя в Тибете полутеррористический экстремистский проект. Здесь сходство с Синьцзяном будет полным. Нельзя сказать, что сегодня Далай-лама работает на Пекин, но объективно он пока является важным буфером между экстремистами и официальными властями КНР.

— Каким-то образом этот момент замечен китайскими аналитиками?

Идея о сдерживающей роли Далай-ламы проговаривается очень небольшим кругом экспертов, да и то, строго в доверительном плане. В открытой печати, в официальных заявлениях такие мотивы не звучат. Тема суверенитета и территориальной целостности идеологически довлеет, и сложились определенные стереотипы в оценке Далай-ламы и его подходов — и в высшем руководстве, и среди экспертов. И эти взгляды никто не хочет менять. В Далай-ламе неизменно видят крайнего. А это не совсем правильно сейчас. Может, это было так лет 10–15 назад, когда конфликт был в самом разгаре, когда Индия неофициально поддерживала тибетское движение в эмиграции. Сегодня ситуация иная — конфликт локализовался, и с радикальными требованиями выступают лишь отдельные группировки. Скорее всего, на уровне китайских спецслужб, в других закрытых источниках, такое понимание, такие оценки есть, но изменения официальной позиции мы не видим.

— Несмотря на резкость китайской реакции на прием Далай-ламы в Белом доме, прочность американо-китайских отношений будет проверяться в других сферах — в столкновениях позиций сторон по Ирану, по Северной Корее.

Конечно, иранский и северокорейский вопросы более масштабные, но, я считаю, они в одной логике с разногласиями по Тибету, по Синьцзяну. Все это идет в русле некоего американо-китайского противостояния, геополитической игры Китая и США. Когда американцы на полном серьезе предлагали китайцам свою версию ответственности в рамках G2, то они, видимо, лукаво полагали, что, если Китай примет эту модель, то Пекин будет довольствоваться позицией «второго», «ведомого». Кроме того, в Вашингтоне наивно надеялись, что Китай возьмет на себя в качестве «младшего партнера» ответственность по конфликтным ситуациям — в Ираке и Афганистане, и попадет в своего рода капкан. Отвечать совместно с американцами за те же действия в Ираке Пекин не согласился, и точно также он не приемлет санкций против Ирана. Такой равной ответственности, когда США поставляют оружие Тайваню, и одновременно требуют от Пекина защищать интересы Америки на Ближнем Востоке, Китай не хочет. А на китайский вариант равной ответственности, основанной на действительно партнерских отношениях, не идет Вашингтон. На реальное равенство Соединенные Штаты не готовы, и, скорее всего, чисто психологически. Дело тут даже не в экономике и в международной политике, а в психологии американской элиты. То есть они понимают: да, Китай — это огромная, бурно развивающаяся экономика, это страна с постоянно растущей военно-политической мощью, но на то, чтобы видеть в Китае равного партнера, США пока не готовы».

Может быть, нынешняя достаточно стереотипная реакция Пекина на американский визит Далай-ламы говорит о том, что пока и Китай не стремится торопить события. Пройдет время — Китай может заговорить совсем по-другому.

ОФИЦИАЛЬНО

Из Совместного китайско-российского заявления об итогах встречи на высшем уровне в Москве 17 июня 2009 года:

«Главы двух государств подчеркнули, что оказание взаимной поддержки в вопросах, затрагивающих коренные интересы обоих государств, является важным содержанием китайско-российских отношений партнерства и стратегического взаимодействия. Российская сторона подтвердила неизменность своей принципиальной позиции по тайваньскому и тибетскому вопросам, рассматривая Тайвань и Тибет в качестве неотъемлемых частей Китая, и поддерживает мирное развитие связей между берегами Тайваньского пролива и мирное объединение Китая. Стороны подчеркнули важность взаимной поддержки в вопросах обеспечения суверенитета и территориальной целостности двух государств. Китайская сторона выразила поддержку усилиям России по сохранению мира и стабильности на Кавказе».

Игорь ДЕНИСОВ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу