Европа: закат или очистительный кризис?
ЮРИЙ КОБАЛАДЗЕ: Здравствуйте, мы в программе «В круге СВЕТА», здесь Светлана Сорокина и я, Юрий Кобаладзе. И я сразу представляю наших гостей. Это моя коллега по МГИМО Ольга Буторина — заведующая кафедрой европейской интеграции МГИМО.
ОЛЬГА БУТОРИНА: Здравствуйте.Ю. КОБАЛАДЗЕ: И экономист, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов.
ФЕДОР ЛУКЬЯНОВ: Здравствуйте. Только я не экономист просто никаким образом.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Просто ты нам нужен сегодня, как экономист. Я просто перескочил на другую строчку.
СВЕТЛАНА СОРОКИНА: Вот так вот доверишь Юрию Георгиевичу поздороваться
и представить, и обязательно
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Обязательно вляпаюсь. Обсуждаем, я уже говорил, что мы со Светой стали крупными специалистами по проблемам, по закату Европы. Мы назвали передачу: закат Европы или очистительный кризис. Потому что кто к нам не придет, и кого мы не спросим, что произойдет, все дают противоречивые оценки. И мы запутаны. Поскольку у нас деньги в европейских банках, мы должны знать, что там произойдет.
С. СОРОКИНА: Так скажешь, все поверят. Я хочу только напомнить номер
для смс сообщений
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Начнем с главного, Ваши прогнозы. Ольга?
О. БУТОРИНА: По поводу чего?
Ю. КОБАЛАДЗЕ: По поводу Европы. Что там будет вообще? Мы наслушались такого.
О. БУТОРИНА: Не дождетесь.
Ю. КОБАЛАДЗЕ:
О. БУТОРИНА: Конечно, не развалится. Евросоюз не развалится. И зона евро не развалится. Но будет плохо. Им будет плохо долго. И…
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Но если будет плохо, плохо, плохо, они же должны что то, вот говорят, надо Грецию выводить из еврозоны.
О. БУТОРИНА: Грецию из еврозоны, конечно, не выведут. Потому что
это было бы очень плохо и для самой Греции и для самой еврозоны.
Поскольку мы видим, что уже сейчас курс единой европейской валюты
испытывает сильнейшее давление, и если только хоть
С. СОРОКИНА: Про Испанию как раз последнее время очень даже заговорили, что
там серьезные проблемы. И они предпринимают там
О. БУТОРИНА: Ну, это действительно так. Потому что нынешний кризис в Греции, на мой взгляд, это даже не кризис конкретной страны, а это кризис европейского социализма. В том варианте, в котором он сформировался после Второй мировой войны. И в условиях глобализации, когда дешевая рабочая сила плюс неплохие технологии в странах Азии дают отличный результат, европейцам все тяжелее выезжать за счет своих технологий, которые развиваются не так бурно, как, например, в США. И при этом сохранять ту щедрую социальную систему практически невозможно. Так что вот это начало такого крупного поворота в их системе социального обеспечения.
С. СОРОКИНА: Один из вопросов, который у нас в интернете, это вопрос о том, что насколько наш слушатель понял, страны ЕЭС в определенной степени все двигаются в левую сторону, в сторону социальных государств, социальных стран, социальной политики. Вот сейчас это что конец такого их левого движения? Все возвращается на круги своя? Эта политика потерпела крах?
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Нет, ну, движение в левую сторону, это такой,
С. СОРОКИНА: Нет, имеется в виду социальная политика. Политика, направленная на улучшение различных сторон жизни граждан этих стран.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, эта европейская модель, это то, о чем Ольга сказала,
что действительно послевоенная Европа строится на социальном рыночном
хозяйстве, которое себя действительно похоже, что исчерпывает в новых
условиях. Дело не в том, куда они движутся.
С. СОРОКИНА: Здесь вот вопрос действительно о том, есть ли
возможность у Евросоюза
О. БУТОРИНА: Но ту дело тонкое. Потому что с одной стороны,
очень трудно иметь один эмиссионный центр и 16 государственных бюджетов.
Вот скоро их станет 17, потому что Эстонию возьмут в зону евро.
С другой стороны, когда евро вводился, было принятое решение, что
национальные налоговые системы станут тем инструментом тонкой настройки,
которые позволят приспособить вот эту единую денежную кредитную политику один
размерчик для всех, посадить на фигуру конкретной страны. Чтобы она
С. СОРОКИНА: Но ведь это же можно было предусмотреть при создании единой экономической зоны. Почему не было предусмотрено такое отсутствие механизмов воздействия?
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Была, в общем, довольно четкая и стройная логика. Когда Германия с большими колебаниями и терзаниями согласилась отказаться от немецкой марки, которая для них…
С. СОРОКИНА: Устойчивой, хорошей…
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Это не просто устойчивый, хороший, это был символ для них всего. Потому что страна пережила две чудовищные гиперинфляции в 20 веке, возродилась и гордилась своей стабильностью финансовой.
О. БУТОРИНА: Ну, это правда.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Вот когда
О. БУТОРИНА: Да.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: И когда оказалось, что политический союз
не получается, потому что на самом деле никто свои суверенные функции
государственные отдавать
Ю. КОБАЛАДЗЕ:
С. СОРОКИНА: А вот, кстати, вопрос, англичане, которые
не торопятся, тоже не лучшие времена переживают.
О. БУТОРИНА: Тут очень трудно сравнивать, потому что англичане, как были островитянами, так и остались. У них есть несколько национальных особенностей, которые отличают их от континентальной Европы.
С. СОРОКИНА: Ну, им легче, или нет?
О. БУТОРИНА: Ну, они могут менять курс фунта стерлингов раз. А,
С. СОРОКИНА:
О. БУТОРИНА: Да. Они более гибкие. У них мы знаем
не континентальная система, а более похожая на американскую. Там
и меньше социальные льготы, и меньше пенсия, различные субсидии,
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Но все, что Вы говорите, противоречит Вашему заявлению о том, что не дождетесь. Как раз Вы говорите, что все печально в Европе.
О. БУТОРИНА: Нет, развала Европейского союза я не предвижу.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Издержки будут такими чудовищными, что они перекроют все, что угодно. И поддержка, скрипя зубами, греков, а потенциально и прочих, она все равно в итоге дешевле обойдется, чем распад.
С. СОРОКИНА: А вот скажите, интересно, есть такие наблюдения, исследования, что касается настроений собственно граждан самих стран. Я не политические элиты уже беру, а просто граждан. Что там страны, которые с худшей ситуацией, там Греция, Италия, южная особенно. Там Испания. Что развитые страны, немцы. А вот какие здесь настроения относительно своего будущего, относительно Европейского союза. Ведь у немцев тоже может быть недовольство тем, что происходит. Они практически тот локомотив, который должен вытягивать очень много.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: У немцев недовольство очень растущее. Потому что ну резонный вопрос, почему мы, выходя на пенсию, там в сколько, я забыл, в 62 что ли года или 3, и работая, как проклятые всю жизнь, должны оплачивать счета греков, которые выходят на пенсию в 55, и фальсифицируют свою статистику бюджетную. На это нету ответа. Единственное, что, конечно, претензия может быть, собственно к политическим элитам, потому что чтобы там не говорили, в Евросоюзе очень любят рассуждать о демократии. Но, конечно, евроинтеграция — это проект абсолютно элитарный. Изначально был элитарный, и всегда был. Это очень долго было полезно, потому что если бы в 51 м году там проводили референдум, хотят ли французы и немцы объединяться в одно государство, результат был бы понятен. Никакой интеграции и примирения не было бы. Но сейчас очевидно, что оторвались эти элиты бесконечно далеко от масс.
О. БУТОРИНА: Ну, они давно начали отрываться, еще когда ратифицировался
Маастрихтский договор 92 года, который как раз и вводил единую валюту.
Мы помним, что был провал референдума сначала в Дании. Потом
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Там были, конечно, на самом деле совершенно смехотворные вещи, когда если большая страна голосует против, тут ничего не сделаешь. Когда французы, голландцы — основатели Евросоюза проголосовали против конституции, все, это уже дальше никуда не идет. Но когда голосовали датчане…
О. БУТОРИНА: Да, или ирландцы.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, что же. Подумайте, передумайте, через год проводится второй референдум. Проходит. Как бы воля народа в принципе священна, но если она не соответствует тому, как предполагается, пусть народ еще раз проголосует.
О. БУТОРИНА: На мой взгляд, есть еще одна опасная тенденция, я говорю об этом, не как экономист, а, скорее, как в целом наблюдатель, что Европейский союз все больше превращается, на мой взгляд, в такой потреб союз. Когда гражданам пытаются доказать что им это сообщество полезно. И воспитывают в них скорее потребителей, нежели граждан. Для меня, например, было таким нехорошим знаком то, что когда ну вот случилась ужасная трагедия с польским руководством, и открыла сайт Европейского союза, я была уверена, что я увижу некролог. Но появилось заявление только к самому концу дня к полуночи первых лиц, и оно было вполне таким сухим. Вот это меня, честно говоря, удивило.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Более того, не один человек из Брюсселя не приехал на похороны Качиньского, хотя…
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ну, это объясняется вулканом.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Извините, из Брюсселя ходит поезд.
В
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ну, и в чем причина?
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, просто не по этой части люди, бюрократы.
О. БУТОРИНА: Мне кажется, что действительно теперешний руководитель Европейского союза не всегда понимают, что они несут ответственность за Европу, за будущее Европы. И каждый шаг надо делать именно с позиции гражданина.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ну, странно, еще недавно мы так гордились блистательной операцией по введению евро. Все ликовали, что надо же так договориться.
О. БУТОРИНА: Ну, потому что это уникальный проект.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Провести красиво.
О. БУТОРИНА: Фантастически совершенно.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: И вдруг все это дает такие трещины.
О. БУТОРИНА: Я бы не согласилась здесь с Вами, потому что,
на мой взгляд, то, что делает Европейский центральный банк, это
заслуживает просто восхищения. Если посмотреть, как они тихо, совершенно
не обращая на себя
С. СОРОКИНА: Скажите, пожалуйста, а я вот тут
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Вот совсем свежий пример, обсуждение помощи Греции. Германия
до последнего тянула. Причем многие критикуют, может быть, справедливо,
что вместо того, чтобы загасить сразу, они дотянули уже когда этот объем вырос
до огромных величин. Но, в конце концов, поскольку деваться некуда,
они это дело ратифицировали. Буквально через неделю выборы в крупнейшей
федеральной земле Северный Рейн Вестфалия. Правящая коалиция проигрывает.
Поскольку Евросоюз в Европе сохраняется и, наверное, сохранится
демократической системы, правительство не может идти на такой риск
бесконечно.
С. СОРОКИНА: А это встанет вопрос, рано или поздно.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Каждое правительство, прежде всего, германское будет думать о том, а на следующих выборах кто выиграет.
С. СОРОКИНА: И что тогда?
О. БУТОРИНА: Ну, у меня в этом смысле неутешительный прогноз. Мне кажется, что они возьмут на вооружение практику итальянской бухгалтерии, это двойной бухгалтерии, ну, двойная бухгалтерия — это хорошо, экономисты, бухгалтера это знают. Ну, что они будут вести такую двойную отчетность, для граждан одну, а для себя другую.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: А вдруг граждане узнают?
С. СОРОКИНА: Тогда скандал?
О. БУТОРИНА: Нет, я имею в виду не отчетность, а как бы политику.
С. СОРОКИНА: Такой промоушен разнообразный.
О. БУТОРИНА: Да, потому что понимаете, интеграция уже дошла до очень высокой стадии. Экономический валютный союз — это то, что понимают специалисты. Бабушке из Греции 70летнией объяснить невозможно, зачем это делается.
С. СОРОКИНА: Но, тем не менее, ведь наверняка найдутся
те популистские или популярные экономисты, журналисты, кто угодно, которые
объяснят гражданам, насколько ухудшается их жизнь, например,
в Германии, или как зависит она от того, что происходит
в Европейском союзе. А ведь наверняка, еще
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, вот до сих пор, как ни странно, на самом деле кризис еще до греческого и мировой кризис, который тоже, конечно, на Европе сказался, он не вызвал не то что всплеск популизм…
С. СОРОКИНА: Пока.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Он даже не вызвал подъема левых партий, хотя казалось бы, во Франции, ну, при том что Саркози не очень успешный, а социалисты, как валялись в обломах, так и валяются, ничего они сделать не могут.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Так, может быть, как раз греческие бабушки и понимают, что происходит. Потому и нет роста левых настроений.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Нет, в Греции то есть. В Греции там все в порядке.
С. СОРОКИНА: В Греции. Да, в Греции все есть. Мы говорим про Германию и Францию.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: В Германии есть партия левая так называемая это соединение
бывших хонекероской с ЕПГ остатки и наиболее радикальными
отколовшимися
С. СОРОКИНА: Могут подняться на этой истории, могут, конечно.
О. БУТОРИНА: Я думаю, что здесь может быть еще такая линия рассуждений.
Понимаете, скажем, немецкий рабочий, который работает
на
С. СОРОКИНА: Ну, это мы рассуждаем
О. БУТОРИНА: Я думаю, что когда машины, там станки стоят на складе и не расходятся оттуда, это понятно любому.
С. СОРОКИНА: Давайте на Грецию посмотрим, которые тоже должны понимать, что они все в долгах и вроде как выходить надо, а что творится.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Да они ничего не производят.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Вот именно, Греция ничего не производит.
С. СОРОКИНА: Тем не менее, не готовы были ни на какие поджимающие меры. Но какие протесты это все вызвало.
О. БУТОРИНА:
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Греческие банки как раз пострадали.
О. БУТОРИНА: Ну, мы понимаем, что это не транснациональные и не общеевропейские банки.
С. СОРОКИНА: Послушайте. А может так случиться, если представить
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Россию Вы имеете в виду?
С. СОРОКИНА: Ну, например. Можно такое предположить?
Ю. КОБАЛАДЗЕ: А звучало уже у нас в передаче мнение, что Россия должна более активно включиться и вообще той же Греции…
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Я уже предлагал Грецию принять в таможенный союз Россия, Белоруссия, Казахстан.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: И тогда он сдвинется с мертвой точки сразу.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Причем сразу резко.
С. СОРОКИНА: Мы во второй части нашей программы поговорим о России в глобальной политике. И как она зависит от всех этих процессов. Ну, а сейчас мы прервемся, потому что настало время новостей середины часа. Оставайтесь с нами. Мы сегодня говорим о Европе. О европейской валюте и о России, разумеется, тоже поговорим.
НОВОСТИ
С. СОРОКИНА: Еще раз здравствуйте.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Здравствуйте, можно я представлю гостей, чтобы исправить ошибку. Ольга Буторина — заведующая кафедрой европейской интеграции МГИМО, экономист. Это не Федор Лукьянов, экономист. А Ольга Буторина.
О. БУТОРИНА: Добрый день.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: А Федор Лукьянов — главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», не экономист. Журнал читаю регулярно, между прочим.
С. СОРОКИНА: Молодец.
О. БУТОРИНА: Ну, журнал отличный.
С. СОРОКИНА: Ну, так что, продолжаем наш разговор. Вот я о чем
хотела еще доспросить. Что касается этих разных настроений в разных
странах Евросоюза. Скажите, пожалуйста, ну, если не получается такого
равноправия, паритетных отношений, все равно
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, так они и есть первые среди равных. Не секрет.
Если Франция и Германия о
С. СОРОКИНА: Но если они будут настаивать на том, что это именно они диктуют те новшества, те правила.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Тогда все развалится. Потому что главное в евроидее, что
все понимают, кто главный, но об этом нельзя говорить. Как говорил
Гельмут Коль,
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Политкорректность.
О. БУТОРИНА: Да, но при этом министр финансов Люксембурга возглавляет
еврогруппу уже не первый год. И делает это весьма успешно.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Вносят больший вклад.
О. БУТОРИНА: Вносят вклад. Я бы добавила к тому, что говорит Федор
следующее, что, конечно, Германия и Франция договариваются, и, на мой
взгляд, значение этой оси будет только расти. Но надо еще обратить
внимание на то, что во время этого кризиса мы ничего
не слышим о польских инициативах. Хотя это такая же крупная
страна, как Испания. Уж не говоря о чешских инициативах.
Мы же слышали, что предлагали шведы,
С. СОРОКИНА: Ну, естественно, и я думаю, что еще комплекс новичка, которого только, только взяли.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ну, да, потом они ведут себя деликатно.
О. БУТОРИНА: Понимаете, у них нет опыта ведения международной
европейской политики. Они находились долгое время под крылом СССР. И выйдя
оттуда, единственное, что они могут добиваться,
С. СОРОКИНА: Скажите, пожалуйста, а не может так оказаться, что
Евросоюз придумает
О. БУТОРИНА: Ну, они уже отчасти это придумали. Посмотрите, в зоне евро
не все 27 стран. В шенгенской зоне не все страны ЕЭС, зато там
Швейцария, там Норвегия.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Скажите, а вот 2 года назад Вы предвидели возможность такого кризиса, что это произойдет. Просчитывали экономисты? Вот в России, например…
С. СОРОКИНА: Экономисты, политики.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Или это
О. БУТОРИНА: Вы имеете в виду вообще мировой кризис, или кризис в еврозоне?
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Нет, именно то, что сейчас в еврозоне происходит.
С. СОРОКИНА: Вот эти процессы, которые в еврозоне.
О. БУТОРИНА: Вы знаете, надо сказать честно, что я не видела
прогнозов, которые бы просчитывали это. Хотя очень многие экономисты,
включая меня, говорили о том, что ну нельзя так дальше накапливать
долги. Ребята, остановитесь. Парадокс заключается в том, что введение евро
позволило резко снизить проценты. Потому что заимствование в такой новой
международной валюте оно обходится дешевле. И это стимулировало еще
больше, особенно на гребне подъема еще больше заимствования
со стороны и правительств и корпораций.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Просто хочется понять, где нас ожидает еще вот такие опасности. Кризис мировой тоже никто не предсказывал. Хотя когда он случился, ну, понятно почему. Ну, это же ясно.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Кризис в Евросоюзе, мне кажется, имеет, прежде всего,
политический характер, а экономика в данном случае следствие
политических дисбалансов. Ведь то же самое евро. Когда появилась идея
в 90х годах, это был период, ну, наверное, триумфа максимального
Евросоюза, пик наступил как раз к 99 му году. Евро — это как
тогда думали, это качественный шаг к следующему подъему, а сейчас
видно, что это была просто кульминация, после которой начался спад.
Но помимо того, что это единый рынок, это много внутренних преимуществ,
это еще и очень серьезные амбиции и заявка на международное
лидерство. Потому что евро — вторая резервная валюта мира.
И из этого вытекало, что Евросоюз не собирается быть
региональной организацией, а он пойдет дальше. Так вот это дальше
не состоялось. И Лиссабонский договор, там сначала конституция. Потом
лиссабонский договор затевали для того, чтобы сделать Евросоюз такой упругой
единой международной единицей, с целями, амбициями и инструментами.
Так пока результат обратный, после того, как его, наконец, с большим
трудом ратифицировали, никакой внешней политики не стало, даже той
минимальной, которая была. Евросоюз погрузился в глубокое самосозерцание
и подкручивание внутренних гаечек, и плюс еще кризис разразился.
И такое впечатление, что крупные амбициозные страны, та же Германия,
Франция и не только, еще
О. БУТОРИНА: Да, и конечно, процесс деколонизации произвел просто
потрясающее воздействие на лидеров тогдашних стран Западной Европы. Потому
что они вдруг поняли, что вот тот механизм, за счет которого они были
главными, первыми, и за счет которого, ну, давайте будем называть
вещи своими именами, в общем, их нации обогащались, вдруг
он весь развалился. И теперь главный находится там за океаном.
Я бы хотела бы добавить к тому, что сказал Федор еще
и следующее. Мне кажется, что интеграция особенно в последние 2–3
десятилетия, была тем инструментом, за счет которого Европа как раз
пыталась повысить свою конкурентоспособность. Потому что всегда, когда
создается общий рынок, запускается и механизм большей конкуренции,
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Но ведь альтернативы все равно не появилось. А кто может заменить.
О. БУТОРИНА: Ну, в
С. СОРОКИНА: А может
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, слабость политических элит очевидна. Просто можно сравнить
тех лидеров, которые были там, не знаю, 10–15 лет назад и тех,
которые сейчас.
С. СОРОКИНА:
Ф. ЛУКЬЯНОВ:
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Почему такой яркий Берлускони.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, вот разве что Берлускони.
С. СОРОКИНА: Да. На самом деле это действительно так.
О. БУТОРИНА: То же самое сравните на европейском уровне. Теперешние председатели Европейской комиссии Баррозу, когда его сравнивают с Жаком Делором, сравнение получается не в его пользу. И это известно абсолютно всем.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Это период был такой. Понимаете, мы
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Дело в том, что сейчас период более, чем такой. В принципе, если говорить предполагать, что время требует лидеров, они появляются. Вот сейчас просто остро необходимо, а ничего не возникает.
С. СОРОКИНА: Причем куда не брось заинтересованный взгляд.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Это повсеместно просто абсолютно.
С. СОРОКИНА: Просто по всему миру, что это такое.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Осторожно.
С. СОРОКИНА: Ну, что делать, да.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Еще одну вещь я бы обратил внимание, что европейская
интеграция к концу 20 века достигла фантастического успеха
и выполнила все поставленные перед ней изначально задачи. Европа
объединилась, война в Европе стала как бы невозможной, был достигнут
фантастический уровень благосостояния, развития и все. Вопрос возник
дальше.
О. БУТОРИНА: Да и лиссабонская стратегия 2000го года.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Европейская стратегия к 2010 му году Евросоюз должен был стать самой конкурентоспособной…
О. БУТОРИНА: Вам это ничего не напоминает?
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ни того, ни другого…
С. СОРОКИНА: Напоминает некие параллели.
Ф. ЛУКЬЯНОВ:
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Когда все хорошо, все поступательно, все наверх, ну, наступает
очевидно
С. СОРОКИНА: Ну, всем свойственно мечтать.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Сейчас они пройдут этот кризис.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Он очень не вовремя наступил, потому что сейчас, когда острейшая конкуренция в мире, вот как раз самое время.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ну, все равно. А какая альтернатива. Ну, американцы,
понятно. Ну, а кто Европе противостоит, ну, Китай
в
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Нет, Европе противостоит она сама.
С. СОРОКИНА: Она сама, конечно.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: У нее нет врагов. Но просто она сама себе…
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ну, противостоит в том смысле, что кто с ней конкурирует.
О. БУТОРИНА: Конечно, еще одним таким поворотным пунктом
не в лучшую сторону стало
С. СОРОКИНА: Конечно, тяжело. Скажите, пожалуйста,
О. БУТОРИНА: Ну, в развале Европейского союза или зоны евро они, конечно, не заинтересованы. Потому что и США, и европейский союз связаны огромными взаимными инвестициями. Там больше 60%, внешней торговли, и постоянными банковскими потоками. Ну, и мы знаем, что во время кризиса было очень четкое сотрудничество Федеральной резервной системой Европейского центрального банка.
С. СОРОКИНА: Да, это мы знаем.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Американцы проявили.
О. БУТОРИНА: И ЕЦБ, кстати, себя проявил, потому что они проводили операции рефинансировния в долларах. Вы можете себе представить, и это было очень актуально, поэтому США, конечно, не заинтересованы в развале.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: В экономическом плане действительно Обама сейчас,
С. СОРОКИНА: Солидарны.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: А политическая роль единой Европы отсутствует. И поэтому США смотрят куда угодно теперь. Они смотрят на Дальний восток, они смотрят на Южную Азию, на Китай, даже на Россию они смотрят сейчас более внимательно, чем на Европу. И это новая ситуация, потому что европейцы к этому не привыкли, они привыкли быть главным другом, партнером и приоритетом.
С. СОРОКИНА: Ну, и о нашей стране, о России давайте поговорим. Вот в связи со всеми этими происходящими событиями. Какая здесь роль, опасность и надежда возможности. Что для России все происходящее в европейском союзе.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Что нам делать?
С. СОРОКИНА: Ну, не что делать, а что возможно.
О. БУТОРИНА: Смотрите, чем нам грозит снижение курса евро. Наш весь экспорт
в основном в долларах США, потому что нефть, металлы и другие
сырьевые товары в мире продаются за доллары США. Если курс евро
падает по отношению к рублю, это значит, что та часть импорта,
которая у нас номинирована в евро, примерно половина нашего импорта
приходится на страны ЕЭС, не весь он, ну,
С. СОРОКИНА: Согласны, да, Федор, ничего такого, мы независимы в этом смысле…
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Ну, мы зависимы единственное что от мировой конъюнктуры.
О. БУТОРИНА: Да, конечно.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Если в зоне евро разразится уже полномасштабный кризис, цепная реакция и рецессия, тогда все по новой. Нефть упала, и все поехали по полной программе. Мне кажется, тут могут быть интересные политические последствия. Потому что вот эта вот ну не способность Евросоюза к выстраиванию единой линии, в общем, подтверждает правильность всегдашнего курса России, что сначала двусторонние отношения, а потом ЕЭС. Это было всегда, это всегда критиковали европейцы, говоря, что это недальновидно. Но, в общем, пока подтверждения тому, что Евросоюз становится важнее, чем каждый конкретный, Германия, или Голландия нету. Так что Россия, я думаю, будет развивать именно двустороннее. А интересно, как это скажется на постсоветском пространстве, потому что для них, для стран между Россией и Евросоюзом ситуация, конечно, изменилась драматически. Собственно говоря, объятия Януковича с Медведевым и Россией связаны, наверное, не столько с тем, что он так уж любит Россию, а ему деваться некуда. Потому что Украине нужна срочная поддержка. А Евросоюз в нынешнем состоянии мягко говоря, не боец. И им не до того. И, в общем, выясняется что те страны, которые делали ставку на дистанцирование от России под лозунгом перспективы сближения с Европой, в общем, им особо рассчитывать сейчас не на что. Ну, учитывая, что и США сейчас явно в системе приоритетов Обамы постсоветское пространство сильно ниже, чем у Буша. Так что здесь, с одной стороны, перед Россией открываются возможности, с другой стороны, главное не заиграться. Потому что от жадности можно рот открыть широко, а вот что дальше делать с этим?
С. СОРОКИНА: Ну,
О. БУТОРИНА: Да, и кстати, об этом говорят некоторые новые экономические явления. Например, создан Евразийский банк разбития, и если зайти на его веб страницу, мы увидим совершенно современный, совершенно адекватный актуальный подход, и я думаю, что нам у Европейского Союза можно поучиться именно в создании системы банковских расчетов, там они за последнее время страшно продвинулись.
С. СОРОКИНА: Вот смотрите, ведь интересные аналогии опять напрашиваются.
Территория бывшего Советского Союза, пресытившись вот этим отторжением,
и размежеванием, и национальным интересом в принципе
теоретически в фантазиях может пойти по пути Евросоюза
с тенденцией к объединению
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Мне кажется, здесь огромная проблема, связанная с тем, что на постсоветском пространстве хоть ты тресни, невозможно обеспечить равноправие участников интеграции. Когда начиналась европейская интеграция в конце 40 — начале 50х, участники Италия, Германия, Франция и Бенилюкс, они примерно были равновесны.
О. БУТОРИНА: Ну, такой полицентризм, да.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: А у нас Россию не перевесит никто. А Россия даже если она вдруг станет очень доброй, милой и поймет важность самоограничения, она все равно не сможет так себя переломить, что абсолютно на равных воспринимать Белоруссию или Киргизстан.
О. БУТОРИНА: Ну, смотрите, Федор, ведь та же самая ситуация в Нафто, где большие США и к ним с двух сторон…
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Это другая модель совсем.
С. СОРОКИНА: Но
О. БУТОРИНА: Мне кажется, может быть, я излишний оптимист, что при определенной степени изобретательности мы можем придумать, как это сделать, тем более, что теперешняя интеграция, и в том числе, на пространстве Европейского союза показывает, что есть очень много гибких интеграционных механизмом. Что не надо быть заложниками этой старой схемы зоны свободной торговли.
С. СОРОКИНА: Вот все время кажется, что должно
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Для этого должно в головах поменяться…
О. БУТОРИНА: В головах. Очень много сейчас финансовых новаций, про них трудно говорить на широкой аудитории. Но там происходят потрясающие вещи, которые можно делать очень нетрудно.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Это на постсоветском пространстве?
О. БУТОРИНА: Нет, вообще в мире варианты финансовой интеграции стали очень разнообразными, и многие из них не сложны в исполнении.
С. СОРОКИНА: Упираемся в способности элит.
О. БУТОРИНА Да, в головах.
С. СОРОКИНА: Хочу успеть, коль скоро Вы упомянули Киргизстан, очень хочется спросить. А как Вы ситуацию в Киргизии оцениваете…
Ю. КОБАЛАДЗЕ: С точки зрения европейской интеграции.
С. СОРОКИНА: Нет. Ну, причем тут это. С точки зрения Киргизии именно.
Потому что вообще
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Мне кажется, ситуация там ужасная, потому что самое неприятное, что там нет вообще никакой легитимной власти, и это усугубляется. Потому что назначение Розы Отунбаевой себя самой временным президентом проблему не решает.
О. БУТОРИНА: Абсолютно.
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Они совершили страшную ошибку, распустив парламент. Хорошо,
он был Бакиевский, но это была хоть
С. СОРОКИНА: Да, чем кончится, совершенно не понятно. Жалко.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Ты задала вопрос о Киргизии, чтобы закончить на мажорной ноте.
С. СОРОКИНА: Нет, ну просто, Федор упомянул про Киргизстан, и я сообразила, что действительно есть огромное количество вопросов по этой стране, где ну просто не понятно, чем закончится.
Ю. КОБАЛАДЗЕ: Света, спроси про евро.
С. СОРОКИНА: Да, вот спрашивают: евро таки продавать? Продавать, покупать, что с евро делать?
О. БУТОРИНА: Ну, я думаю, что в ближайшее время евро будет продолжать плавное движение вниз, но при этом эксперты на конец года не предвещают 1:1. Во многих экспертных сообществах обсуждала это…
С. СОРОКИНА: Имеются в виду доллары.
О. БУТОРИНА: Да, 1:1 к доллару никто не предвещает. Но надо
понимать, что если, например, будет развиваться мировая экономика,
и подъем, то тогда соответственно нефть будет ползти вверх
и поэтому будут все основания, чтобы рубль укреплялся.
С. СОРОКИНА: Все. Спасибо Вам большое. Мы заканчиваем нашу программу. С нами были Федор Лукьянов, Ольга Буторина, разговаривали мы о Европе и о экономических, политических процессах, которые там происходят, и даже Киргизию упомянули. Спасибо Вам большое…
Ф. ЛУКЬЯНОВ: Спасибо.
С. СОРОКИНА: Всего доброго, до свидания.
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.