Нет стимулов? — Нужны менеджеры!

13.07.10
Эксклюзив

Нет стимулов? — Нужны менеджеры!

Эксперты МГИМО: *Бирюков Евгений Сергеевич, к.экон.н.

Недавно в газете «Ведомости» была опубликована любопытная статья «Нет стимулов», посвященная российским эндаументам. Основной ее смысл сводится к тому, что эндаументы работают крайне неэффективно и в целом не играют заметной роли в деятельности университетов.

Статья задевает за «живое»: сотрудники многих российских эндаументов горят идеей развития своих фондов и считают, что уже скоро начнут поступать значительные средства. Но средства не поступают, а время идет. Поэтому статья «Ведомостей» справедлива. Добавляет ценности и веса статье то, что в ней — взгляд со стороны. Но все ли так мрачно? В академической среде принято дискутировать и комментировать статьи, выдвигать контраргументы. В этом материале хотелось бы вступить в полемику с «Ведомостями» (кстати, очень уважаемой нами газетой).

Основные тезисы:

1. Сейчас, в текущей ситуации, «диагноз» «Ведомостей» верен. Но в будущем (причем, уже в ближайшее десятилетие) эндаументы начнут играть очень значимую роль в финансировании вузов.

2. Ключевой показатель работы эндаумент-фондов — это размер целевого капитала, который достигается в результате фандрейзинга. Похвастаться большинству эндаументов действительно нечем. Но ситуация должна измениться. И, кстати, некоторые успехи у вузов есть.

Аргументация тезисов:

Т. к. эти тезисы (будущее эндаументов и фандрейзинг) сильно переплетаются, считаем возможным одновременно приводить аргументы к обоим тезисам.

1. Сейчас в России существуют, на наш взгляд, три вузовских эндаумента, эффективно осуществляющих фандрейзинг. Это Европейский университет в Санкт-Петербурге, Российская экономическая школа (оба вуза создавались на западные гранты и используют западную модель фандрейзинга) и Академия народного хозяйства.

2. Проведенный нами мониторинг PR-активности российских эндаумент-фондов показал, что Фонд развития МГИМО в Интернете упоминается более 3500 раз — почти столько же, сколько все остальные фонды целевого капитала вместе взятые. Такая же ситуация по публикациям в центральных печатных СМИ. Это говорит о том, что у нас уже получается вести эффективную PR-политику.

Немного отклонимся от темы. Легко было бы сказать, что «массированная PR-подготовка» предваряет качественный фандрейзинг. Но на практике необязательно должно быть так. Это сродни вопросу, что раньше — курица или яйцо: фандрейзинг может осуществляться и без сильной PR-кампании. Поэтому следует признать, что привлечение средств у нас в Фонде действительно «хромает». Но с начала июня мы полностью перестроили фандрейзинговую работу и начинаем работать над созданием и укреплением постоянного контакта со всеми группами доноров. Ожидаем роста привлекаемых сумм уже в ближайшие месяцы. Мы видим, что три вуза работают эффективно по направлению фандрейзинга, и не намерены отставать. Если до конца года наша деятельность не приведет к успешному результату, то вся исполнительная дирекция Фонда должна будет признать свою несостоятельность. Результативный фандрейзинг в России возможен.

3. В журнале «Финансы» на прошлой неделе был опубликован подробный материал по фондам целевого капитала. В том числе, в нем представлена таблица крупнейших фондов и компаний, управляющих их капиталами. И получается, что на этом рынке возникает острая конкуренция. Компании Газпромбанк — управление активами, УК Банка Москвы и Открытие управляют капиталами трех фондов каждая; у Либры капитал (контролируется В. С. Лисиным), КИТ Фортис и Ренессанса — по одному фонду, но зато из «первой пятерки» эндаументов. Если управляющие компании, деятельность которых априори ориентирована не на меценатство, а на собственную прибыль, начинают достаточно активно бороться за этот рынок, то они считают его весьма перспективным.

4. А есть ли стимулы к занятию меценатством в самих США, которые часто приводятся в качестве эталона? Да, при перечислении средств на благотворительность в Штатах предоставляются налоговые вычеты, но это косвенный стимул — сумма средств, передаваемых на благотворительность всегда больше той суммы, которая выигрывается в результате снижения налога. Т. е. если бы меценат не жертвовал средства, а платил налоги, то у него оставалось бы больше денег. Можно сказать, что пожертвования в США — это часть культуры; на благотворительность тратятся средства, равняющиеся 2,2% ВВП страны. В самой «продвинутой» с точки зрения благотворительности стране, таким образом, нет прямых стимулов. Поэтому главное — об этом же говорится в аргументе 1 — грамотное управление фандрейзингом.

Так ли все плохо в России в плане умения общества жертвовать? Или благотворительность — «это [цитируя статью „Нет стимулов“] удел, в основном, супербогатых»? Мы ответим: нет. Даже если отбросить тезис о российских дореволюционных меценатах, наше общество может жертвовать. Многие выпускники МГИМО на вопрос о том, почему они не помогают alma mater, отвечают: «Потому что нас никто об этом никогда не просил». Значит, нам надо научиться это делать. На церемониях вручения дипломов выпускникам, которые проходят в июне, мы рассказываем об эндаументе, о возможностях внесения пожертвований. И на некоторых факультетах до 7 человек сразу отправляют смс-сообщения с перечислением средств на счет Фонда. Все реально.

Опять сделаем небольшое отступление. Мы понимаем и важность правильного представления проектов, на реализацию которых привлекаются средства и которые действительно определяют марку МГИМО, и необходимость качественной отчетности. Мы являемся наиболее открытым в России фондом целевого капитала, но при этом все равно нашего нынешнего уровня информирования жертвователей явно недостаточно. Но мы планируем, что в ближайшие месяцы сможем и намного более ясно донести до общественности концепцию проектов, на реализацию которых привлекаем средства, и обеспечить отличное качество отчетности, особенно бухгалтерской, по проектам (в 2009 году все доходы Фонда были реинвестированы, поэтому проекты не финансировались).

5. В фандрейзинговых структурах передовых мировых вузов работают 200–400 (!) человек. Возможно ли такое в России? И да, и нет. В МГИМО мы уже сейчас понимаем, как могла бы работать фандрейзинговая структура, состоящая из 20 человек. Но быстро создать такую структуру финансово сложно. Для Фонда развития МГИМО сейчас крайне важно получить несколько первых крупных пожертвований, потом уже дело пойдет само. Критическая масса информации уже создается. Многие нам говорят о том, что хотели бы внести свои средства в эндаумент. В Колумбийском университете 65% выпускников (2/3!) жертвуют в эндаумент. Те, кто не жертвуют, — в меньшинстве. Выпускники сами чувствуют внутреннюю необходимость помогать alma mater, которая своим качественным образованием и внутренней атмосферой многое сделала для того, чтобы они стали умными, преуспевающими людьми. У МГИМО тоже получится. Есть ощущение (подкрепленное конкретными планами), что это — вопрос ближайших месяцев.

В статье «Нет стимулов» приводится мнение старшего вице-президента «Газпромбанка» Анатолия Милюкова, получившего второе образование в Гарварде. Он считает, что проблема в кризисе: «Как только фонды начнут заниматься фандрейзингом в условиях уже приходящей в себя экономики и продемонстрируют бизнесу, насколько эффективно и в каких целях будут тратиться их средства, мы удивимся, как эта тема всем интересна».

Хотелось бы, чтобы теми, кто удивляет, были мы. И Вы, уважаемые выпускники. Стимулы есть! Это — будущее нашего МГИМО.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу