«Мировая политика» ООН: перспектива или альтернатива?

14.09.10

«Мировая политика» ООН: перспектива или альтернатива?

Эксперты МГИМО: Орлов Александр Арсеньевич, к.ист.н.

В этом году ООН отмечает 65 лет своей деятельности. Какова роль Организации в современной архитектуре мировой безопасности? Назрела ли реформа ООН? Нужен ли новый глобальный орган по обеспечению мира в меняющейся действительности?

Гость программы «Мировая политика» — Александр Арсеньевич Орлов, профессор, директор Института международных исследований МГИМО.

Ведущий — Игорь Панарин.

Панарин: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У нас в гостях директор Института международных исследований МГИМО профессор Александр Арсеньевич Орлов. Здравствуйте, Александр Арсеньевич.

Орлов: Здравствуйте, Игорь Николаевич.

Панарин: В этой студии уже выступал ректор МГИМО и руководители его кафедр, деканатов. В этом смысле вы не первый представитель этого вуза, но вы первый представитель, который занимается не учебным процессом, а научной деятельностью. Охарактеризуйте кратко, как развивается наука в МГИМО? Чем занимается ваш институт?

Орлов: Мне приятно слышать, что здесь неоднократно выступали мои коллеги, которые, надо сказать, тоже занимаются наукой. На кафедрах у нас ведется активная научная деятельность. Но основным научным подразделением Института международных отношений, действительно, является Институт международных исследований.

Панарин: Есть такое. Но есть ИМИ, а это в МГИМО.

Орлов: Есть определенная аналогия в названиях. Я хочу сразу сказать, что МГИМО занимается наукой давно. Первое структурное подразделение, которое было создано в нем и непосредственно занималось наукой, имеет долгую историю. Начинается она в 1976 году.

Панарин: То есть, вы не с нуля.

Орлов: Конечно, нет. Тогда была создана так называемая проблемная лаборатория. После этого научные структуры МГИМО развивались, и в конечном итоге доросли до Института международных исследований.

Панарин: То есть, от лаборатории до института.

Орлов: Да, совершенно верно. В настоящее время институт включает 11 научных центров.

Панарин: Приличное количество.

Орлов: В общем, да. Мы стараемся покрывать основные международные проблемы, высказывать свою оценку по ним. Я назову некоторые научные центры, чтобы было понятно, о чем идет речь.

Панарин: Да, конечно.

Орлов: Сразу хочу сказать, что возглавляются они крупными учеными с международным именем, поэтому мы стараемся, чтобы деятельность и центров, и самого института находила отклик не только в нашей стране, но и за рубежом. Прежде всего, это Центр глобальных проблем, который возглавляет крупный российский ученый Сергеев. Есть Центр постсоветских исследований. Как вы понимаете, он занимается проблемами СНГ и вообще всем комплексом проблем, связанных с обустройством постсоветского пространства. Есть Центр евроатлантической безопасности.

Панарин: То есть, договор, который предлагает заключить наш президент, находится в эпицентре деятельности этого центра?

Орлов: Да.

Панарин: И когда мы наконец подпишем его с нашими западными коллегами? Каковы ваша точка зрения?

Орлов: Это, к сожалению, зависит не от нас. Но в том, что касается участия научного сообщества и его сегмента в виде специалистов МГИМО, то мы со своей стороны делаем все возможное. Мы тесно контактируем с соответствующим подразделением МИД Российской Федерации, проводим совместные мероприятия, как сейчас принято говорить, мозговые атаки, круглые столы, штурмы. В общем, мы пытаемся помогать. Другое дело, что все зависит не от нас, поскольку, как вы знаете, в ОДКБ, в ОБСЕ действует принцип консенсуса. Надо найти взаимопонимание с нашими партнерами.

Панарин: На прошлой неделе выступал руководитель, генеральный секретарь господин Бордюжа. Он сказал, что консенсус по этой проблеме есть.

Орлов: Прекрасно. Видимо, я оговорился по Фрейду по той простой причине, что я член Научно-экспертного совета ОДКБ, и это мне тоже близко. Следующий центр, который на слуху, — это Центр кавказских исследований, который проводит интересную большую работу, связанную с проблемами этого острого региона.

Панарин: Непростого.

Орлов: Совершенно верно. Следующий — это Центр ближневосточных исследований, тоже очень крупное и интересное подразделение. Есть Центр исследований Восточной Азии и ШОС.

Панарин: Александр Арсеньевич, есть ли у ШОС перспективы с точки зрения науки МГИМО?

Орлов: На мой взгляд, есть. Есть объективные предпосылки для того, чтобы эта организация продолжала наращивать потенциал во многих областях. Другое дело, что прийти к совместным решениям бывает не всегда просто. Но объективно потенциал у этой организации реально большой.

Панарин: Давайте повернем вектор нашего диалога от глобальной науки к современности. Вы сказали, что Центр занимается глобальными проблемами. Как раз в сентябрьские дни есть более глобальный, мощный, главный центр в мировом масштабе — это ООН. Она будет отмечать юбилей. Я знаю, что вы длительное время занимались также и этой проблематикой. Как бы вы могли охарактеризовать этот рубеж, юбилей ООН? Это знаковое событие в мировой политике, в мировой истории?

Орлов: Действительно, я долгие годы, будучи действующим сотрудником Министерства иностранных дел, занимался проблемами ООН. Они мне близки, являются родными. Я хочу сразу сказать, что есть много пессимистов, которые негативно, в пессимистическом ключе оценивают деятельность и будущее ООН. Я к этой категории не отношусь.

Панарин: То есть, вы оптимист?

Орлов: Да, и считаю, что любая круглая дата в деятельности ООН по-своему юбилейная. И то, что ООН существует уже 65 лет…

Панарин: Вообще, это большой срок.

Орлов: Да. По историческим меркам, тем более, с учетом бурно развивающихся, динамичных процессов нашего времени это большой промежуток времени. И самое главное, что за эти годы ООН не только не потеряла богатый изначальный потенциал, но и накопила много новых ресурсов, которые, конечно, могут быть использованы во благо человечества. Собственно, это то, для чего ООН была создана державами-победительницами во Второй мировой войне. Одно из главных достижений поствоенного периода — это создание ООН.

Панарин: ООН — это стабилизирующий элемент современной мировой архитектоники?

Орлов: Я считаю, что не только стабилизирующий, но и ключевой, стержневой элемент. Я в своих статьях и лекциях исхожу из того, что современная архитектура международных отношений напоминает пирамиду.

Панарин: Что в основании пирамиды?

Орлов: Самое главное, что вершиной этой пирамиды является как раз ООН. Это не только вершина, но и объединяющий, связующий элемент всей системы международных отношений, которая далее подразделяется на различные уровни и подуровни международных организаций. Но в основе лежит ООН, которая цементирует современную систему международных отношений.

Панарин: А когда родилась идея ООН? Нашим уважаемым радиослушателям надо дать краткий исторический экскурс.

Орлов: Наверное, наши уважаемые радиослушатели знают, что между двумя мировыми войнами существовала такая организация, как Лига Наций. Ее назначение было приблизительно таким же, как у нынешней ООН: избавить человечество от грядущей большой войны.

Панарин: Исходя из кошмарного опыта Первой мировой войны.

Орлов: Совершенно верно. Но как мы знаем, Лига Наций с этой задачей не справилась, потому что была слабой, аморфной организацией, и самое главное, она была лишена механизма, который мог бы обеспечить реализацию принимаемых в рамках Лиги Наций решений. Что касается ООН, как писал в своих мемуарах патриарх советской дипломатии Андрей Андреевич Громыко, идея…

Панарин: В течение 28 лет он был министром иностранных дел великой державы. Действительно, патриарх.

Орлов: Совершенно верно, Игорь Николаевич. Так вот, он писал, что идея создания организации безопасности по итогам Второй мировой войны появилась в умах лидеров государств «большой тройки» приблизительно одновременно.

Панарин: То есть, лидеры Советского Союза, Великобритании и США пришли к необходимости создания практически в одно и то же время.

Орлов: Правильно. Среди ученых идут дебаты о том, кто сказал об этом первым, что-то сделал. Я разделяю точку зрения Андрея Андреевича Громыко. Лидеры трех ведущих держав антигитлеровской коалиции, на которых и выпала основная тяжесть Второй мировой войны, — противодействие государствам оси, то есть, Германии, Италии и Японии, осознали то, что после войны потребуется сильная международная организация, которая могла бы избавить грядущее поколение ото всех бедствий будущих войн. Не допустит возникновения новой мировой войны.

Панарин: Следует еще раз подчеркнуть, что сам Андрей Андреевич Громыко принимал активнейшее участие в процессе создания ООН.

Орлов: Как раз в то время он был послом Советского Союза в США, и ему пришлось вести все судьбоносные переговоры на заключительном этапе, в том числе с президентом Рузвельтом. В ходе них и были согласованы многие сложные вопросы создания ООН.

Панарин: Если оттолкнуться от 1945 года, прошло 65 лет. В мире было много вооруженных конфликтов, мировой финансовый кризис. Не уменьшилась ли роль ООН? Несколько лет назад, в пору деятельности администрации Буша, уже слышались разговоры о том, что, наверное, нужно создавать что-то новое. Сейчас они приутихли. Ваш взгляд?

Орлов: Мое мнение таково. ООН составляют суверенные государства, это ее кирпичики. Она не существует и не действует сама по себе. В этом вся суть.

Панарин: То есть, можно так сказать, что это синтез государств?

Орлов: Совершенно верно. Нельзя требовать от ООН того, что она сделать не может. Если у государств-членов нет политического или иного желания договариваться, то естественно, виновата не ООН, а виноваты те государства, которые время от времени встают на путь нарушения ее устава и международного права и пытаются навязать односторонние решения путем применения силы или иными противоправными методами. Здесь я должен сказать, что виновата отнюдь не ООН.

Панарин: А кто? Те государства, которые явно нарушают?

Орлов: Да. Если мы углубимся и рассмотрим структуру ООН, то, на мой взгляд, она близка к идеалу. Во всяком случае, на данном этапе создать иную, более эффективную схему невозможно.

Панарин: Извините, я перебью вас, чтобы оживить диалог. А если, допустим, из Нью-Йорка эту организацию перенести в Женеву? Уже слышатся такие голоса. Или, допустим, в Китай, в Шанхай? Это усилит потенциал организации, или рановато еще?

Орлов: Мне кажется, это не усилит и не ослабит. В общем то, где именно находится штаб-квартира ООН — второстепенный вопрос.

Панарин: Значит, местонахождение — не ключевой вопрос?

Орлов: Игорь Николаевич, в процессе создания организации как раз и шли долгие споры, где ее разместить. Если мне не изменяет память, помимо Женевы конкурировали различные страны и города, в том числе были другие претенденты и в Европе. По-моему, штат Коннектикут в США тоже претендовал.

Панарин: Кстати, генералиссимус Сталин выступал как раз за то, чтобы (штаб-квартира) была в Нью-Йорке, на территории США.

Орлов: Совершенно верно. Решение о том, чтобы штаб-квартира находилась в США, было принято при поддержке Советского Союза. Я думаю, без поддержки со стороны СССР такое решение не состоялось бы.

Панарин: Александр Арсеньевич, позади 65 лет. Как вы оцениваете перспективы ООН? Будет ли она развиваться? Будут ли создаваться внутри ООН какие-то структуры? Или, как вы сказали, структура близка к идеальной, и остается только наращивать опыт и потенциал?

Орлов: Вы знаете, в основе деятельности ООН находятся так называемые главные органы. Это Совет Безопасности — главный орган ООН, который отвечает за поддержание международного мира и безопасности. Это Генеральная Ассамблея, где представлены все государства-члены. Это ЭКОСОС — Экономический и Социальный совет. Это Совет по опеке, который, правда, несколько утратил свое былое значение. Он является органом, созданным для того, чтобы осуществлять руководство рядом подмандатных территорий. Сейчас это уже не актуально, но зато Международный суд становится более авторитетной международной инстанцией. Секретариат ООН — это последний из главных органов ООН, который в процессе развития международных отношений становится все более важным.

Что касается вашего вопроса о создании новых органов. В процессе эволюционного развития в рамках ООН они создаются. Я напомню нашим радиослушателям, что в последние годы был создан Совет по правам человека в рамках ЭКОСОС, Экономического и Социального совета. Был создан Контртеррористический комитет.

Панарин: Кстати, он активно действует.

Орлов: Конечно. Это говорит о том, что по мере возникновения новых острых проблем и при наличии соответствующего желания государств-членов всегда можно договориться о создании новых инстанций, новых органов, которые будут успешно решать эти вопросы.

Панарин: Александр Арсеньевич, такой вопрос. Только что вы упомянули Совет безопасности ООН. Не секрет, что в последние годы развернулась активная борьба за расширение участия. Ряд стран, например, Германия, Бразилия, Япония, Индия, Мексика, думают, что пора расширить ООН. Как вы считаете, приведет ли к чему-либо эта дискуссия? Нужно это или нет?

Орлов: Как я уже говорил, главная задача Совета Безопасности ООН — это поддержание международного мира и безопасности. И ясно, что для того, чтобы принимать быстрые оперативные решения, Совет Безопасности должен быть достаточно компактным. Это говорит о том, что расширять Совет Безопасности до больших размеров, чтобы всех удовлетворить, просто невозможно.

Другое дело, что мир меняется. После окончания Второй мировой войны, за 65 лет существования ООН, действительно, появилось много стран, которые набрали вес в международных делах, развили свою экономику и теперь самым активным образом влияют на общемировые процессы. Вы правильно назвали Германию, Японию. Собственно, в свое время они не попали в Совет Безопасности только лишь потому, что относились к категории держав-противников Объединенных наций во Второй мировой войне.

Но появились и такие страны как Индия, Бразилия и ряд других государств, которые с полным основанием могут рассчитывать на вступление в Совет Безопасности ООН на правах постоянных членов. И здесь есть одно «Но»: для того, чтобы государство стало постоянным членом Совета Безопасности, требуется широкое согласие, консенсус в рамках ООН.

Панарин: Пока его не наблюдается.

Орлов: Совершенно верно. Страны, которые претендуют на то, чтобы попасть в Совет Безопасности, прежде всего должны заручиться поддержкой своих так называемых региональных групп. В ООН все страны разбиты на региональные группы. Возьмем Латинскую Америку. Действительно, Бразилия — достойная страна, но там есть и другие претенденты.

Панарин: Не менее достойные.

Орлов: Конечно. Это Аргентина или Мексика. Такая же ситуация, например, с африканскими странами. Там есть по крайней мере три государства, которые активно претендуют на роль постоянных членов Совета Безопасности. Это Южно-Африканская Республика, Нигерия и Египет. Точно такая же ситуация и в азиатском регионе.

Панарин: Понятно. Теперь заключительный вопрос. Россия — активный член ООН. Она за стабильность, за укрепление ООН?

Орлов: Я думаю, что она не просто активный член ООН, а один из системообразующих членов, поскольку создание ООН — это плод активнейшей работы в том числе и советской дипломатии. Я должен сказать, что во многом благодаря гигантскому, напряженному труду предыдущего поколения наших дипломатов и удалось создать ООН в том виде, в каком она существует. Как показал многолетний опыт, та структура, которая была создана 65 лет назад, является оптимальной до сих пор.

Панарин: Александр Арсеньевич, на этой позитивной ноте хотел бы вас прервать. Я напоминаю, что в студии был Александр Арсеньевич Орлов, директор Института международный исследований МГИМО, профессор, руководитель одного из направлений исследований, прежде всего, это изучение ООН. Он занимается этой проблематикой очень давно.

Мы обсудили важнейшую тему: роль ООН в современном мире и ключевую роль нашей страны в создании этой организации, укреплении и дальнейшем развитии. До свидания, уважаемые радиослушатели.

Орлов: До свидания. Спасибо за внимание.

Аудиоверсия программы

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу