Саммит Россия - НАТО: курс на стратегическое партнерство

26.11.10
Эксклюзив

Саммит Россия - НАТО: курс на стратегическое партнерство

Эксперты МГИМО: Юрьева Татьяна Валерьевна, к.ист.н., доцент

В Лиссабоне состоялось заседание Совета Россия — НАТО (СРН) на высшем уровне. В таком формате Дмитрий Медведев и главы государств и правительств стран-членов Североатлантического союза встретились впервые после кавказского кризиса 2008 года. В августе 2008 г., в разгар кризиса, Альянс не принял российского предложения срочно созвать СРН для поиска совместного разрешения ситуации, возникшей в результате вооруженного нападения Грузии на граждан Южной Осетии и находившихся там российских миротворцев. Не согласились в НАТО и с признанием независимости Южной Осетии и Абхазии со стороны России. Отношения с нашей страной по инициативе Альянса были заморожены (по всем направлениям, кроме афганского) вплоть до конца 2009. И вот теперь, два года спустя, — разворот в сторону стратегического партнерства. Итоги лиссабонского саммита комментирует эксперт МГИМО, доцент кафедры мировых политических процессов Татьяна Юрьева.

Стратегическое партнерство — именно такой вектор развития отношений России и НАТО обозначен в принятом на саммите Совместном заявлении СРН: «Мы, главы государств и правительств стран-членов Совета Россия — НАТО на встрече сегодня в Лиссабоне заявили, что мы начали новый этап сотрудничества, ведущий к подлинному стратегическому партнерству (выделено мною — Т.Ю.)».[1]

Многообещающие старты в отношениях между Россией и НАТО бывали и прежде. Это и парижский саммит 1997 г., на котором приняли Основополагающий Акт Россия — НАТО. Это и римский саммит 2002 г., где был согласован нынешний формат сотрудничества — Совет Россия — НАТО. В отличие от прежнего формата теперь, в СРН, государства-члены Альянса вместе с Россией должны принимать решения в национальном качестве, без заранее согласованной консолидированной позиции Альянса. И всякий раз в моменты появления острых разногласий между двумя сторонами поиск взаимоприемлемых развязок наталкивался на неумение (или нежелание) управлять разногласиями.

В экспертном сообществе нередко критикуют формальные механизмы российско-натовского сотрудничества за якобы присущую им неэффективность. Не устаю повторять, что дело здесь — не в формальных механизмах, а в наличии/отсутствии политической воли сторон эти механизмы задействовать в ситуациях, когда их позиции кардинально не совпадают. В этой связи обнадеживает следующее положение из только что принятого Совместного заявления СРН: «Мы подчеркиваем, что Совет Россия — НАТО является форумом для политических консультаций при любых обстоятельствах и по всем вопросам, включая те, по которым у нас имеются расхождения (выделено мною — Т.Ю.)».[2]

Лиссабонский саммит Россия — НАТО 2010 г. обе стороны назвали историческим. На пресс-конференции по итогам саммита российскому президенту задали вопрос о результатах, которые он хотел бы получить от очередного «витка дружбы» России и НАТО. Отвечая на вопрос, Дмитрий Медведев подчеркнул, что ему бы «не хотелось, чтобы это был очередной виток, который в конце концов закончится очередной конфронтацией»[3]. Суть нового этапа в отношениях России и НАТО, как следует из материалов саммита, — в заявленном стремлении обеих сторон к необратимости взаимовыгодного партнерства, в попытке уйти от зигзагообразного характера, присущего их отношениям на протяжении двадцати постбиполярных лет. Насколько это реально в условиях, когда не все разногласия между Россией и НАТО преодолены? Ответ на этот вопрос дают итоговые договоренности лиссабонского саммита Россия — НАТО.

Полагаю, что важнейшим итогом саммита, действительно выводящим отношения нашей страны с Североатлантическим союзом на новый уровень, является одобрение Совместного обзора общих вызовов безопасности XXI века. Без такой своего рода сверки часов было бы сложно выстраивать практическое сотрудничество по совместному парированию этих самых угроз. Кроме того, на саммите подтверждена важность взаимодействие сторон на афганском направлении. В этой области принят документ о расширении проекта СРН по подготовке антинаркотических кадров для Афганистана, стран Центральной Азии и Пакистана.

Наибольший резонанс по итогам саммита получила тема противоракетной обороны. Судя по опубликованной официальной информации, в этой сфере Россия и НАТО договорились по двум вопросам. Во-первых, о возобновлении прерванной по ряду причин некоторое время назад работы по созданию совместной противоракетной обороны театра военных действий (ПРО ТВД). Эта система предназначена для защиты развернутых вооруженных сил. Во-вторых, стороны поручили Совету Россия — НАТО разработать, как сказано в лиссабонском Совместном заявлении, «всеобъемлющий совместный анализ будущих рамочных условий сотрудничества в области противоракетной обороны».[4] В данном случае речь идет о региональной противоракетной системе (региональной ПРО), предназначенной для защиты территории и граждан, соответственно, стран-членов НАТО и России.

Создание такой системы ПРО означало бы имплементацию принципа равной и неделимой безопасности на пространстве от Ванкувера до Владивостока. Принципа, верность которому стороны вновь подтвердили на лиссабонском саммите, добавив при этом, что безопасность НАТО и России взаимосвязаны. Перспективы реализации этого проекта в настоящее время не вполне ясны.

Дело в том, что в Лиссабоне саммиту Россия — НАТО предшествовал саммит самого Североатлантического союза. Помимо одобрения новой Стратегической концепции Альянса там принято, по сути, двойное решение по региональной ПРО. С одной стороны, Совету НАТО поручили подготовить проект Плана действий по созданию региональной ПРО НАТО к июню 2011. Одновременно с другой стороны решили изучить возможности сотрудничества в этом вопросе с Россией. И, наконец, днем позже, уже на российско-натовском саммите, Совет Россия-НАТО получил поручение от глав государств и правительств проанализировать возможности совместной работы сторон по созданию европейской региональной ПРО, опять-таки — к июню 2011 г.

Не берусь судить о перспективах этих взаимно накладывающихся анализов, которые будут проходить параллельно друг другу в двух самостоятельных Советах, раньше июня следующего года. По состоянию на сегодняшний день важно выделить принципиальный российский подход к самой идее создания общей региональной европейской системы ПРО. В этой связи на своей пресс-конференции по итогам саммита Россия — НАТО Дмитрий Медведев подчеркнул, что «наше участие [в европейской ПРО — Т.Ю.] может быть только партнерским, никакого другого участия, что называется для мебели, для вида, быть не может. Либо мы полноценно участвуем, обмениваемся информацией, отвечаем за решение тех или иных проблем, или же мы не участвуем вообще. Но если мы не участвуем вообще, то, по понятным причинам, вынуждены будем защищаться».[5]

В целом полагаю, что лиссабонский саммит Россия — НАТО войдет в историю отношений двух сторон по следующим ключевым словам: осознание возросшей взаимозависимости и императив совместных действий для отражения общих вызовов безопасности.


[1] См.: Совместное заявление Совета Россия — НАТО. 20 ноября 2010 года // http://news.kremlin.ru/ref_notes/788 (дата посещения сайта — 22.11.2010).

[2] Там же.

[3] Президент России. Пресс-конференция по итогам заседания Совета Россия-НАТО. 20 ноября 2010 года, 20:30 Лиссабон // http://news.kremlin.ru/transcripts/9570 (дата посещения сайта — 22.11.2010).

[4] Совместное заявление Совета Россия — НАТО. 20 ноября 2010 года // http://news.kremlin.ru/ref_notes/788 (дата посещения сайта — 22.11.2010).

[5] Президент России. Пресс-конференция по итогам заседания Совета Россия-НАТО. 20 ноября 2010 года, 20:30 Лиссабон // http://news.kremlin.ru/transcripts/9570 (дата посещения сайта — 22.11.2010).

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу