Многосерийный Тегеран
Возможен ли компромиссный вариант решения ядерной проблемы Ирана, «Голосу России» рассказал эксперт Леонид Гусев
Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад заявил в воскресенье, что рассчитывает на продолжение диалога с представителями «шестерки» по урегулированию иранской ядерной проблемы и надеется, что следующие переговоры будут более результативными, сообщило в воскресенье агентство Рейтер.
«Если другая сторона намерена придерживаться закона, справедливости и уважения, то есть надежда, что во время следующего раунда переговоров хорошие результаты не заставят себя ждать», — заявил Ахмадинежад в выступлении перед собравшимися в городе Рашт на
Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон со своей стороны назвала итоги двухдневных переговоров с Тегераном по урегулированию иранской ядерной программы в Стамбуле разочаровывающими. Однако она заявила, что двери для дальнейшего диалога открыты.
Контакты с Ираном были прерваны в 2009 году, когда Совет Безопасности ООН осудил Тегеран за строительство второго завода по обогащению урана и недобросовестное сотрудничество с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ).
Беспокойство у мирового сообщества вызывает отказ иранского руководства предоставить полную информацию о своей ядерной программе. Тем более, что выводы инспекторов МАГАТЭ, работавших в Иране, заключаются в том, что они не нашли подтверждений военного характера этой программы, как и не уверены в ее чисто мирной направленности. Собственно, от Тегерана и требуется снять все эти подозрения.
Можно ли ожидать компромиссного решения от следующего раунда переговоров, «Голосу России» рассказал старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Леонид Гусев.
— Кэтрин Эштон и Ахмадинежад заявили, что готовы продоложить переговоры. Когда же можно ожидать следующего раунда? Это зависит только от позиции Ирана или от позиции других переговорщиков?
— Конкретную дату назвать сейчас довольно сложно. Я думаю, должны обе стороны прийти к взаимному согласию. Предыдущий этап переговоров был
Тут самое главное, что Иран ведь настаивает на том, что он имеет право обогащать уран на своей территории. И если от него требуется
Мы два раза — в ноябре 2009 и потом в январе 2010 года — предлагали обогащать иранский уран в Ангарске. Сначала со стороны Ирана было согласие, потом резко это все отвергалось. И это была одна из причин, почему наше руководство уже присоединилось к санкциям. Такую политику, насколько я знаю, Иран ведет на протяжении довольно длительного времени.
— Насколько реально усиление санкций в отношении Ирана со стороны западных стран, Евросоюза, Америки?
— Если откровенно говорить, то эти санкции ничего серьезного не дают для экономики Ирана. Я сам был в Иране в сентябре прошлого года. Как до этого страна развивалась, так она и сейчас развивается. Для Ирана очень тяжело скажется, если эти санкции будут направлены на его возможность продавать нефть. А сейчас, если будет усиление, то ничего страшного не произойдет, на внутренней ситуации в Иране это не скажется.
— Вы только что сказали, переговоры, по идее, должны быть через полтора месяца.
— Предположительно. По аналогии с тем, как был организован первый этап в Женеве.
— Вы также сказали, что уже достаточно длительное время Иран ведет себя то так, то эдак. Как в идеале должны завершиться переговоры, чтобы их итоги устроили и Иран, и западные страны, и Россию?
— Практически, наверное, невозможно. Иран в прошлом году предложил свой вариант, который, с его точки зрения, устроил бы всех. Он сказал: хорошо, вы говорите о том, что обогащать уран на нашей территории — это плохо. Тогда мы предлагаем следующий вариант: обогащать уран на территории Турции, затем поставлять его в Бразилию, где из обогащенного урана будут делать твердотопливные элементы, которые потом будут обратно направляться в Иран для атомной установки в Бушере.
Примерно такую же схему ему предлагали мы и наши западные партнеры: обогащать уран в Ангарске, поставлять его во Францию. Во Франции бы делались эти твердотопливные элементы и поставлялись бы в Иран. И самое интересное в этой ситуации состоит в том, что у нас, на нашей территории, Иран сначала согласился обогащать уран, но потом отказался. А на территории Турции, которая является страной НАТО, как ни крути, он согласен обогащать уран. Зато остальные члены переговорного процесса на это не согласны. И как будет это все в дальнейшем, сложно сейчас сказать.
Аудиоверсия комментария
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.