Мир в движении: в каком вагоне едет Россия?
НЕКЛЕССА: Господа, добрый вечер. В эфире программа «Будущее
МИЗИН: Добрый вечер, очень приятно.
НЕКЛЕССА: Тема сегодняшней беседы — комплексная: «Мир в движении:
в каком вагоне едет Россия?» Если позволите, Виктор, начну разговор
с небольшой экспозиции избранной темы.
Думаю, в перманентном, стремительном движении мир пребывает все
последние десятилетия. Просто мы попали на тот изгиб пути, где
оказалось особо ощутимым ускорение. Где, так сказать, «трясет», кто знает,
может еще и слегка. Но вот взгляд на картографию перемен,
на всю эту «железнодорожную сетку» —
В самые последние дни слегка встряхнули мироощущение обыденности события в Северной Африке. Ну, а если оглянуться лет эдак на пятьдесят, то после военного переустройства чего только не было: мир перекроили сначала берлинская стена, а затем деколонизация, потом последовал распад Советского Союза….
МИЗИН: Всей системы международных отношений, да.
НЕКЛЕССА: Да, так… И где он сейчас: «восточный блок»,
«социалистический лагерь»? Но зато — вот он: «Большой Ближний
Восток». Не знаю, стоит ли продолжать? Но все же как
не упомянуть поразительные технологические изменения? Все эти нано-, био-,
инфо-, когни-,
Поэтому суть главного вопроса вам, Виктор, — во второй части заявленной темы: на ваш взгляд в каком именно вагоне в этом локомотиве перемен «едет» Россия? Помните: «Молчали желтые и синие, в зеленых плакали и пели»?
МИЗИН: Спасибо, Александр. Ну, я
НЕКЛЕССА: То есть вы также сторонник экономической доминанты в происходящем…
МИЗИН:
НЕКЛЕССА:
МИЗИН: И заговорили о том, что опять работает классическая
экономика, Маркс снова стал популярен. Тут грянул этот кризис, вызванный
ипотекой, но не только ею, а, в общем то, просто спекуляциями.
Это заставляет нас говорить о том, что те усилия, которые были
предприняты, и даже то, как сплотились основные государства мира,
ну там «восьмерка», «двадцатка» или «семерка», как угодно, что заставляет
многих говорить о том, что
Будет новый совершенно капитализм, более управляемый, более прогнозируемый,
такой капитализм больших проектов. Понятно, что он будет основан
НЕКЛЕССА: Да уж само слово «капитализм» мы редко теперь
слышим.
МИЗИН: А в России мы вообще не знаем, какой у нас строй, мы только знаем, что он не очень гуманный и огромная норма прибыли. И понятно, что выживать будут те, кто сумеет адаптироваться к этим новым условиям, прежде всего, вписаться вот в эти новые, динамично развивающиеся экономические рамки. И предохранять себя как от экономических кризисов (то есть вести такую умную политику), так и от тех социальных взрывов, которые мы видим сегодня на, казалось бы, застывшем Ближнем Востоке, где ситуация, казалось, так же застыла, как она стагнирует в политическом плане в России. И вдруг все взорвалось.
То есть, выживать будут примерно такие страны, как вот «молодые тигры»
в
НЕКЛЕССА: Но ведь и в далекой Азии тикают свои бомбочки со встроенным регламентом будущего. Одну Северную Корею достаточно назвать.
МИЗИН: Ну, это да. Но я думаю, что… Этот вопрос, конечно, очень
волнует, но она как бы обложена со всех сторон.
И я рискну предположить, что
И вот тут Россия. Я в течение последних 15 лет для разных хороших больших начальников пишу о техноградах, технопарках, инновациях.
НЕКЛЕССА: Очень модная тема была последний год, сейчас, правда, немного померкла.
МИЗИН: И никуда это все не движется. Вопрос: почему? То есть,
Россия
И вот мы
у нас действительно нет капитализма, потому что у нас нет класса предпринимателей, национально преданных и социально ориентированных, а есть такой класс продажных чиновников.
И на экономику у нас… То есть, олигархами у нас
назначают. Вот как при Петре I, там назначали человека, вот что ты будешь
Демидовым. Как только ты
НЕКЛЕССА: Виктор, я вас, наверное, разочарую,
но
МИЗИН: Ну, раз это так, то ожидать, что мы
НЕКЛЕССА: Давайте попытаемся перейти от констатаций
к
И в связи с этим возникают два вопроса. Как вы считаете,
может ли существовать страна, если она ничего не делает,
не вносит в мировое развитие? Можно, конечно, сослаться
на прекрасные острова с туристской индустрией, которые
Вот гляжу я на вас, смотрю на себя, на людей вокруг,
на технику, которая нас окружает, и на ум приходит
не только байка про ГЛОНАСС, который
МИЗИН: Я думаю, что не все так плохо, с одной стороны. Ну,
вот у меня были иллюзии, я занимался оборонной конверсией, которая
у нас полностью провалилась, мне казалось, что вот из этих технологий
зарытых или полностью потерянных в
НЕКЛЕССА: Это вы,
МИЗИН: Ну, тут все ясно, что происходит. Есть еще у нас хорошая
Нанотехнологии — это госкорпорация, которая работает как банк. Вообще
вся идеология создания этих монстров, не работает, потому что это
Ну, и потом, мы с вами считаем себя, наверное, хорошими,
умными людьми, таких достаточно много, но
Действительно, больше тут надоевшей уже демагогии, это такой треп.
Но вот
НЕКЛЕССА: Я в вашей тираде четыре раза услышал слово «бы», «если бы». Но одновременно услышал два момента не то, чтобы конструктивных, но относящихся к структурному, если можно сказать, изъяну российской ситуации. Прежде всего, это отсутствие адекватной современности или постсовременности структуры управления. Просто нет структуры управления сложными системами.
МИЗИН: Нет современного политического класса для нее.
НЕКЛЕССА: Вот это второе, что я хотел сказать, но в более широком формате. Не просто нет политического класса, а огромный дефицит активных, сложноорганизованных, высокопрофессиональных, культурных людей. Сложноорганизованные люди, которые могли бы работать в госсекторе. В бизнесе ситуация чуть лучше, но там тоже дефицит культурных и сложноорганизованных личностей, вообще в стране колоссальный провал в том, что называется культурным капиталом нации.
То есть, в России культура понимается — ну примерно так же, как ее понимают федеральные каналы. И неизвестно зачем показывают, потому что «известно кто» уже давно не смотрит, а смотрит тоже «известно кто». Но дело в том, что понятие культурного капитала нации — это та сложноорганизованная среда, в которой формируется человек, его мораль, взгляды, интеллект, в конечном счете, формируются его творческие способности и их фундаментальная стилистика. Так появляется та самая сложная личность, которую в эпоху современности мы привыкли называть гражданином.
То есть, граждане, из которых формируется гражданское общество, являются тем субстратом, который формирует адекватные времени и ситуации социальные и политические системы, устанавливают баланс властей и их твердую сменяемость, ограничивают чиновничество в его аппетитах. Потому что люди несовершенны, поэтому когда снимаются эти ограничения, люди превращаются в скотов, потом — в зверей.
Вот две эти темы — это два основных вопроса: есть ли возможность
в России
МИЗИН: Это идет, и мы видим, что растет новое поколение.
НЕКЛЕССА: В какую сторону идет?
МИЗИН: Вот я вижу ростки гражданского… Да, у нас нет гражданского общества, оно активно прессуется, говоря блатным языком или милицейским.
НЕКЛЕССА: Очень распространился этот язык, кстати.
МИЗИН: Да, да. Нет ну, практически мы на нем говорим и пишем. И постепенно идут ростки понимания того, о чем мы сегодня говорим, что если не будет сменен вот сам строй… Ну, уже
надоели эти разговоры о милиции и полиции, какая она у нас,
надоели разговоры о судах. Ну нет у нас системы сдержек
противовесов разделения властей, мы работаем как
вот примерно такая система. Причем ее сами же на себя
навязали, посчитав, что в
Вот если мы вернемся к этой политсистеме — это главное — будет все хорошо и с экономикой. Невозможен технологический прорыв без свободы и реальной не суверенной демократии.
НЕКЛЕССА: Виктор, мы с вами сделали некоторый зачин темы, хоть
он и получился достаточно пессимистический,
но я предполагаю, что мы некоторый ландшафт мы тем
не менее нарисовали. Сейчас мы уйдем на короткую паузу,
а я скажу нашим слушателям телефон студии, чтобы дальше они также
могли принять участие в этом непростом разговоре. Телефон такой:
Реклама.
***
НЕКЛЕССА: Да,
Перед перерывом мы говорили в основном о радикальных переменах на планете и о негативных аспектах российской ситуации. И, пожалуй, пришли к выводу, что «сухой остаток» обсуждения: выраженная деформация систем управления в стране и отсутствие ответственного морального, интеллектуального, культурного человека как эталонного представителя современного российского общества. Именно не просто «чиновника» или «бизнесмена», а — человека. Который мог бы себя проявить в том числе и как чиновник, и как бизнесмен или в других областях деятельности.
Я смотрю, Виктор, у нас появились звонки на линии. Давайте послушаем тех, кто до этого слушал нас. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, меня зовут Дмитрий.
НЕКЛЕССА: Добрый вечер, Дмитрий.
СЛУШАТЕЛЬ: Мне 34 года, я бизнесмен. И вот, слушая все радиопрограммы на вашем радио, и в частности то, что вы сейчас говорите, могу сказать, что есть общее ощущение того, что… Ну, вот страх, боязнь такая. Я занимаюсь бизнесом уже 10 лет, и за последние два года я для себя лично, честно говоря, решил, что я не вижу будущего в этой стране. Хотя я занимаюсь здесь бизнесом и зарабатываю деньги. Ведь задача любой страны — холить и лелеять тех людей, которые здесь создают рабочие места.
НЕКЛЕССА: Наверное, вообще заботиться о гражданах, не только о бизнесменах, а вообще о людях, которые живут в стране.
СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. В частности о тех бизнесменах, которые создают рабочие места. Я прочитал… Есть такой блог slon.ru, и там публиковался блог заключенного, которого посадили за экономические преступления, просто сфабрикованные против него. И заказчиком был один из членов Совета Федерации, который… Ну, он не называл имен, но там было все достаточно внятно и понятно. Читал как он сидел в «Бутырке» 1,5 года до судебного процесса… и как ему дали 8 лет. В уголовном же деле не было ни состава преступления, ни потерпевшей стороны…
НЕКЛЕССА: Вы знаете, Дмитрий, вы можете нам даже подробности не рассказывать. Потому, что…
СЛУШАТЕЛЬ: Чувство страха, того, что у тебя могут отобрать то, что…
НЕКЛЕССА: …мы постоянно слышим и читаем подобные истории, каждый день слышим и читаем, особенно если пользуемся Интернетом, а не федеральными каналами.
СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. А я им занимаюсь, это мой бизнес, и я знаю, как силовые структуры полностью контролируют сейчас все каналы. То есть, постоянно происходят эти вещи, ощущение страха и того, что в стране нет перспективы. И того что тебя справедливо могут рассудить… Ведь справедливость — это самое важное.
НЕКЛЕССА: Спасибо… Будем считать это суждением. Послушаем, что скажут другие наши слушатели. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста. Нет, соскочил человек с линии.
Прочитаю тогда вопрос, который пришел по Интернету, Александр пишет:
«Я работаю в компьютерной сфере, обратил внимание на сильное
расслоение общества по принятию и использованию современных
технологий, кто не может понять и соответственно использовать их. Это
можно видеть и у людей, облаченных властью. Эти люди не видят
всей полноты изменений мира, которые произошли
Если я правильно понимаю Александра, он говорит, что произошло серьезное расслоение на людей, которые живут в мире, уж не знаю, как назвать, современным или постсовременным, и людей, которые живут, действуют, и которым отчасти, видимо, нравится жить вот в прежнем режиме существования. Если я правильно понял.
МИЗИН: Ну, это вообще страшная проблема нашей страны. Ужасающий разрыв между небольшой прослойкой бедных и богатых (тоже небольшой прослойкой людей), которые пользуются новейшими выдумками, современными технологиями. И, конечно, когда у вас страна живет, ее огромный массив. Там телефонов нет, там нет больниц, она находится в состоянии африканской страны. О каком Интернете можно говорить в глухой сибирской деревне?
Благодаря нашему умнейшему министру образования, никогда уже не случится то, что… Вот у моих родителей было много друзей, это выдающиеся академики, они, фигурально говоря, в лаптях в Москву пришли, или их даже нашли, потому что была такая система, вот как сейчас в Сингапуре, когда искали талантливых людей. Больше никто не ищет, они никогда никуда не придут, они просто не купят билет! Потому что это невозможно. Они не могут позволить себе платное образование.
Сейчас уже школы станут фактически платными или где дебилов будут растить. Обязательные предметы: физкультура и ОБЖ. Это же смешно! Вы понимаете, это в стране, которая даже при Хрущеве и при Брежневе дала такие вещи в технологиях, которые американцев заставили в изумлении открывать рты.
Вот это страшный раскол, если мы его не преодолеем…
А мы уже теряем многие технологии. Заметьте, что
мы не можем уже собирать вещи,
НЕКЛЕССА: Так ведь изобрели такой чип, «Эльбрус» назывался. Очень эффективный был, но он оказался вещью в себе, потому что сейчас создаются не вещи, создаются системы, причем не просто технические, но маркетинговые и так далее.
МИЗИН: Вот это, кстати, огромная проблема. Даже при Брежневе, помните,
съезды принимали комплексную программу развития. Мы сейчас мечемся или
занимаемся
И все разговоры о broadband… Понимаете, вот когда президент
о нем рассказывает, я просто убежден, что в зале процентов 80
не имеет никакого представления, что это такое. Это было видно
по лицам людей, которые его слушали. То есть, это проблема, которую
поднял Александр, она на самом деле очень страшная, что идет
А говоря о как бы не вопросе, а суждении Дмитрия… Ну, я считаю, что людей буквально выдавливают из страны. По последним опросам — вдумайтесь только — 50% опрошенных россиян сказали о том, что они хотели бы уехать из страны. И до 70% молодежи и студентов говорят о том, что также хотели бы уехать из страны.
НЕКЛЕССА: Я и более внушительные цифры слышал, но это, кажется, относится к определенному слою населения?
МИЗИН: Это страшные цифры.
НЕКЛЕССА: А еще более сильные цифры касаются размышлений о судьбе детей. Когда задают вопрос: где бы вы хотели, чтобы жил и работал твой ребенок, ответы выходят за 50%, достигая и 70%
МИЗИН: Потому что Россия, чего греха таить, стала неудобной страной…
НЕКЛЕССА: Все же это касается определенной деятельной, высококвалифицированной прослойки. У них со сложившейся средой не только стилистические разногласия.
МИЗИН: … для проживания.
Даже если у тебя есть деньги, жить тут неудобно. И об этом
тоже говорит президент Медведев, что надо сделать так, чтобы к нам
стремились. И если мы потеряем этот класс, а мы уже
потеряли в
Хотя мне дочь говорит, что, может быть, есть такая задумка, чтобы все умные
уехали, а осталось одно быдло, которым удобно управлять, и оно
прекрасно будет, так сказать,
НЕКЛЕССА: Или — несколько иной поворот темы — как недавно один мэр предложил (сейчас он, правда, говорит, что пошутил): а не ввести ли лицензию на отстрел бомжей? Поскольку никакой пользы от них нет, а вреда вроде как много… Но я в вашем рассуждении услышал две мысли: одна касается социального расслоения, а другая — географического расчленения страны на слабо связанные сегменты…
Мы продолжим об этом разговор,
но я
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.
НЕКЛЕССА: Добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Максим, мне 34 года. Я просто слушаю высказывания, просто удивление берет. Вроде бы крепкий народ в своем недавнем прошлом, а в итоге нет как бы в обществе силы. Потому что те, кто понимают, осознают ситуацию, они уезжают на Запад навсегда. В итоге получается, оставшиеся 142 миллиона населения становятся заложниками отдельной группы чиновников.
Вот сейчас непосредственно вспомнили министра образования.
В министерствах столько людей работает, а вовлекают огромную страну
на тупиковый путь. Вот
НЕКЛЕССА: Спасибо, Максим. Ну, что же, будем это тоже считать суждением. Хотя суждение это в русле предыдущего пассажа о понижении удельного веса интеллекта в стране, потому что большое количество компетентных, образованных и пассионарных людей уезжает.
МИЗИН: Или уходит во внутреннюю миграцию, возделывает свой сад.
НЕКЛЕССА: Или в маргиналы уходят, теми же бомжами становятся. То есть, разные есть типы эмиграции: внешняя эмиграция, внутренняя эмиграция. Но вот я не смог определить цифру этого отчуждения и даже внешней эмиграции, потому что мы живем в мире, где у людей несколько паспортов, где достаточно прозрачные границы. И определить, кто живет и работает в России, а кто только приезжает в Россию, оказывается достаточно серьезной проблемой.
Спрашивая тех, кто
И то, что вы сказали о географическом, " внутреннем» разделении страны. Потому что когда слетать, скажем, в Париж стоит в несколько раз дешевле, чем в ту или иную территорию в Сибири или на Дальнем Востоке, то это весьма специфичное устройство страны, скорее собрание регионов, где право передвижения у чиновничества и бизнесменов, но не у населения в целом. Население начинает жить новой жизнью, обрастая собственными «внешними» связями.
Но попробуем принять еще звонок. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста. Нет, сорвался…
Мы остановились на том, в стране произошло серьезное социальное расслоение, то есть люди разделились на бедных и богатых, «географическое» разделение… Но мне показалось, что Александр говорил еще об одной форме разделения, вернее писал по интернету: о специфическом культурном разделении. О том, что часть людей входит в новый сложный мир, понимает и принимает его коды, действует согласно им, а другая часть живет в иной реальности, которая между тем как Атлантида уходит в прошлое, хотя как знать?
МИЗИН: И не верит тому, что рядом есть другая реальность. Знаете,
вот общаешься с людьми, которые пытаются заниматься стартапами
в передовых технологиях, кто занимается
Вот посмотрите, зайдите в любое министерство — стоят у чиновников компьютеры, но иногда это же просто для мебели. Ну, нет у нас этого оборота документации. Ну, вам будут говорить, что это проблема безопасности, защиты и прочее, но пока это просто, знаете, я не знаю, как при Петре I.
НЕКЛЕССА:
СЛУШАТЕЛЬ: Валерий. У меня такой вопрос как бы двойной,
перевертыш. Скажите, пожалуйста, не кажется ли вам, что то, что
у нас сейчас происходит, у нас реально происходит не борьба
с системой. Потому
У меня вопрос двойной, пожалуйста, дослушайте до конца. Вот,
например, обращение в Европейский суд по правам человека — это
воздействие на систему, или, скажем, двойное гражданство —
воздействие на систему. У нас сейчас воздействие идет
на персоналии, которое совершенно неэффективно. И, я не знаю,
А второй вопрос о роли личности в истории. Смотрите, мне
кажется, для России
НЕКЛЕССА: То есть, будем ждать, пока не придет мессия.
СЛУШАТЕЛЬ: Может быть, он есть, но его надо искать. Знаете, там
НЕКЛЕССА: Спасибо, Валерий.
МИЗИН: Ну, я абсолютно согласен, что борьба с системой
не ведется, потому что она означает подготовку революции. И настолько
запугали сами себя… Ну, хотя «оранжевая» революция что такое? Это смена кланов
у кормушки. И действительно, там демонизируются
Но действительно, посмотрите, вот Франция (мой любимый пример) начала
даже
Вот у нас, я говорю, наша проблема в том, что да, есть люди, которые понимают, что надо делать, написаны тома об этом, написаны тысячи докладов. И Институт современного развития, Академия наук, я не знаю, есть люди, которые об этом постоянно говорят, ну, по крайней мере, где об этом можно говорить, а ничего никуда не двигается.
И мы двигаемся по
НЕКЛЕССА: Однакоу мы с вами, Виктор, сейчас в ситуации, когда
можем услышать самое неожиданное предложение. Или проявиться тот самый светлый
ум на пришествие которого вы рассчитываете. Вотна пульте горят
огоньки — это значит у нас есть люди, которые хотят
Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста. Только у нас не слишкоммного времени остается до перерыва, если можно, будьте кратки.
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Александр, мне 49 лет. Я предпринимательством занимаюсь последние 20 лет. И я могу сказать следующее. Возникло ощущение некой истерии: у нас все плохо, у нас все безобразно, 50% народа хочет уехать, 90% народа хочет, чтобы дети жили и учились за рубежом.
Но вот за последние 20 лет, я вам скажу честно, наша страна существенно изменилась. То, что было 20 лет назад и то, что сейчас — это два разных государства. Невозможно вот то, о чем вы говорите, вот тот скачок совершить за 10, за 15, за 20 лет. То, о чем вы говорите, оно должно произойти в течение 100–150 лет. Не так все плохо, динамика есть, динамика положительная. Негативные моменты есть, да, с этим надо бороться, нельзя опускать руки. Но есть и положительные примеры. Не будем сейчас говорить о персоналиях.
Я считаю, что этот истеричный тон, что все плохо, безобразно, его надо убрать из эфира, из прессы, из СМИ и заниматься делом. Строить новое государство, несмотря на все препоны.
НЕКЛЕССА: И присущие ему недостатки. Спасибо, Александр, услышали вас. Будем ждать 100–150 лет и говорить по преимуществу только хорошее и помолчим о плохом, уберем этот мусор из эфира. А пока мы лучше вообще ничего не будем говорить, а уйдем на короткую паузу. Послушайте рекламу, она плохого не скажет, но оставайтесь все же с нами. А звонки, которые на линии, я приму после этой паузы.
Реклама.
***
НЕКЛЕССА: «Будущее
Перед перерывом нам указали, что уж
МИЗИН: Я хотел бы возразить Александру.
НЕКЛЕССА: …даже одно слово, слишком уж скомпрометированное сейчас хотят убрать из оборота, чтобы мы его забыли. И все, что с ним особенно в последние годы связано. Я его и произносить не буду в эфире, думаю, все поняли, что за слово имеется в виду… НО я прервал ваше рассуждение Виктор о качестве политических и силовых институтов.
МИЗИН: И по ним мы
Нам, опять же, пытаются подбрасывать, что надо заниматься технологией, а политикой не надо, должна быть стабильность. Так вот, если мы здесь не изменим ситуацию, то ни о каком прорыве в светлое будущее, ни о каком создании нового класса модернизаторов говорить не придется.
И мы опять будем бегать по этому кругу, жизнь будет становиться все хуже и хуже, люди будут уезжать и уезжать, по крайней мере, талантливые и умные.
НЕКЛЕССА: Послушаем еще звонки. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Григорий меня зовут. Мне кажется, что, да и из истории это ясно, что один человек, какой бы он ни был замечательной личностью, он ничего сделать не сможет. Максимум, что он сможет сделать — объединить вокруг себя людей, которые, может быть, не такие серьезные личности, но они готовы выполнять и у них есть некая общая цель.
К сожалению, у нас в государстве сейчас такое чувство, что цель у большинства подавляющего одна, даже, скорее, две: у элиты так называемой эта цель — заработать много денег, и все, а у остальной части населения, по большому счету, начиная с развала, — выжить. И эти две цели никак между собой, по сути, не пересекаются.
Соответственно, насчет динамики
НЕКЛЕССА: Спасибо, Григорий. Я вспоминаю, что у нас предыдущая программа была посвящена теме рисков. И речь шла о том, что мир, вот этот самый «локомотив истории», входит в пространство, в котором он в силу сложности ситуации и многообразия форм человеческой деятельности неизбежно начнет сталкиваться с огромным количеством рисков. То есть спокойного путешествия ни на эти 100–150 лет ни даже на 10–15 лет футурологи нам уж точно не обещают.
МИЗИН: Я бы хотел добавить, что
ситуация напоминает мне ситуацию перед революцией, когда одна верхушка
обогащается, танцует на балах и совершенно не видит,
в каком состоянии живет остальная страна. И это все нас ведет
к
НЕКЛЕССА: Да, сейчас об этом заговорили, да. Ну, так послушаем и слушателей. Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, меня зовут Андрей.
НЕКЛЕССА: Добрый вечер, Андрей.
СЛУШАТЕЛЬ: Внимательно слушаю вашу передачу. Ну, давно жду, пока меня выведут, поэтому слушал предыдущего слушателя. И хочу коротко ему оппонировать. Был человек, который пришел в этот мир, и который принес новую идею — Иисус Христос.
МИЗИН: Он, правда, не человек, а Бог.
СЛУШАТЕЛЬ: О’кей, о’кей, согласен, Бог в человеческом обличии. Поэтому
суть, наверное, состоит не в том, что нет человека, а суть
состоит, наверное, скорее, в том, что нет идеи. И в отсутствии
этой идеи, которая людей бы объединяла, общество действительно развалилось
на несколько групп, в каждой из которых свое видение
справедливости, свое видение правды, свое видение
Причем самое интересное, что чем дальше, тем эти группы друг друга все
больше ненавидят: чиновники ненавидят людей, люди ненавидят милицию и так
далее. То есть, эта ненависть, она становится всепоглощающей, потому что
Приведу очень простой пример. Извините за долгий монолог, но, тем не менее. Мы говорим о том, что должна быть незыблемость закона, например, в области прав собственности, как будто бы это правильно. Но в конкретно наших исторических обстоятельствах это не может быть незыблемым, потому что часть собственности нелегитимна. И если мы будем отстаивать, что право собственности является незыблемым, значит, будет огромная часть общества, которая будет считать это несправедливым.
НЕКЛЕССА: Спасибо, Андрей. Ну, тут сложно спорить.
МИЗИН: Идеи есть, идеи есть. Величие России, модернизация. Дело не в отсутствии идей, а дело в том, что эти идеи остаются идеями и не становятся материальной силой. И второе. В общем то, о роли личности в истории. Ну, был такой человек — Наполеон. Он пришел, в общем то, в страну без особых идей, правда, за счет своей личности он сплотил вокруг себя единомышленников, потом страну, а потом половину Европы. Я думаю, что нам не идеи сейчас нужны, а пути их осуществления, вот конкретная программа того, что делать.
НЕКЛЕССА: А мне кажется, нам нужны идентичность, идеи, мораль, нам нужны люди и нам нужна социальная и культурная энергия.
МИЗИН: Это есть. Это надо
НЕКЛЕССА: Я забыл того, кто это сказал, но смысл сентенции в том, что иди Маркса или Хайека внесли в мир большее изменение, чем даже изобретение, скажем сборочной линии или компьютера. Согласен, высказывание спорное, но вот цитата оного из великих экономистов из этого же ряда, принадлежит она Джону Кейнсу: «И верные, и ошибочные идеи экономистов и политических философов гораздо могущественнее, нежели принято думать. На деле мир подчиняется почти исключительно им».
Мы сейчас уйдем на короткую паузу, а после нее продолжим разговор и может быть успеем принять еще несколько звонков. Оставайтесь с нами.
Реклама.
***
НЕКЛЕССА: У микрофона Александр Неклесса, гость в студии — Виктор Игоревич Мизин, заместитель директора Института международных исследований МГИМО МИД Российской Федерации. Мы беседуем о тех изменениях, которые происходят в мире, и о той ситуации, в которой оказалась Россия, пребывая в собственной системе изменений.
Много тем, которые хотелось бы охватить в рамках этой беседы, но, знаете, Виктор, перед перерывом я обещал принять звонки, давайте примем один звонок, больше время передачи, к сожалению, не позволит., прошу прощения у звонивших.
Говорите, вы в прямом эфире. Представьтесь, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Елена.
НЕКЛЕССА: Добрый вечер, Елена.
СЛУШАТЕЛЬ: Я полностью согласна со многими выступающими, очень
мудрые и замечательные люди. Просто в нынешних условиях, как мне
кажется, очень тяжело действовать, потому что иначе это приведет
к революции и
То есть, нам постоянно показывают только одно —
мы практически никто, и постоянно задавливают. Поэтому в этих
условиях, я не знаю, придет эта личность или не придет,
но сегодня,
МИЗИН: Ну, всех не перестреляешь, как говорили.
И
если произойдет взрыв, то никаким ОМОНом, никаким дубьем по голове его не остановишь. Примеров в истории, знаете, от Ближнего Востока до матушки России. А в России, действительно, без крови мало какие серьезные перемены бывают.
НЕКЛЕССА: К сожалению, они слишком часто с кровью происходят, и так практически во всем мире, у кого раньше, у кого позже. Я в конце передачи по традиции зачитываю цитату. Сегодня у меня их оказалось две, поэтому я одну зачитаю прямо сейчас: она имеет отношение к той чрезвычайно тяжелой теме к которой мы только что прикоснулись. Произнес эту фразу президент Соединенных Штатов Джон Кеннеди: «Те, кто делают мировую революцию невозможной, делают революцию насильственную неизбежной». То есть, опасно и зачастую бесчеловечно пытаться выстроить «берлинскую стену истории», заменять политику интригой, а экономику заменять…
МИЗИН: Забивать стремление людей к справедливости. Это очень важно.
НЕКЛЕССА: Спасибо, Виктор, вы спасли меня от нелестного определения того, во что превращается экономика в этих условиях. Главные же механизмы, помогающие предотвратить катастрофу, это умная и своевременная трансформация систем управления, социальная и культурная адаптация к стремительно развивающимся на планете процессам, формирование человека, который обладал бы такими качествами как моральная, интеллектуальная и культурная интегративность.
К сожалению, передачу приходится заканчивать. Я хочу поблагодарить нашего гостя Виктора Игоревича Мизина, заместителя директора Института международных исследований МГИМО МИД Российской Федерации. Спасибо, Виктор.
И по традиции все же зачитаю оставшуюся цитату. Оцените, кстати, разницу с предыдущей: «Не всем революциям предшествуют явные признаки и предостережения, случаются политические апоплексии». Это сказал Людвиг Берне.
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.